21

Эндрю был уверен, что охватившая его слабость существует лишь  в  еговоображении. Он уже оправился после операции. Тем не менее он  прислонилсяк стене, попытавшись сделать это как можно более незаметно. Сесть означалослишком явно себя выдать.     - Решающее голосование произойдет на этой неделе,  Эндрю,  -  сказалаЛи-Хсинг. - Откладывать его еще раз больше уже не  в  моих  силах,  и  нампридется проиграть... Все кончится, Эндрю.     - Я благодарен твоему опыту за эту задержку, - сказал  Эндрю.  -  Онапредоставила мне то время, в котором я нуждался, и я сделал  ход,  которыйдолжен был сделать.     - Какой еще ход? - спросила Ли-Хсинг с явным беспокойством.     - Я не мог рассказать о нем тебе или людям из "Фейнголд и  Чарни".  Ябыл уверен, что меня  остановят.  Послушай,  если  весь  спор  развернулсявокруг мозга, то разве самая большая разница не  заключена  в  бессмертии?Кого  всерьез  волнует,  как  мозг  выглядит,  как  устроен  или  как   онсформировался? Главное в том, что клетки мозга  умирают;  должны  умирать.Даже если любой другой орган вживлен или заменен, клетки мозга, которые немогут быть заменены в точности такими же, и, следовательно,  не  могут  неубить при замене саму личность, должны иногда умирать.     Мои позитронные схемы проработали почти  два  столетия  без  ощутимыхизменений, и способны проработать еще века. Разве  фундаментальный  барьерне в _э_т_о_м? Люди могут  терпеть  рядом  с  собой  бессмертного  робота,потому что им все равно, сколько  лен  просуществует  машина.  Но  они  непотерпят бессмертного человека, поскольку их смертность переносима лишь дотех пор, пока она касается всех. И поэтому они не признают меня человеком.     - К чему ты все это говоришь, Эндрю? - спросила Ли-Хсинг.     - Этой проблемы больше нет. Десятилетия назад  мой  позитронный  мозгбыл  соединен  с  органическими  нервами.  Теперь  же  последняя  операцияизменила эти связи  так,  что  потенциал  моего  мозга  медленно  -  оченьмедленно - начал снижаться.     Поначалу выражение морщинистого лица Ли-Хсинг не изменилось. Потом еегубы сжались.     - Ты хочешь сказать, что теперь умрешь, Эндрю? Но ты не  можешь.  Этонарушение третьего закона.     - Нет, - возразил Эндрю. - Я  выбирал  между  смертью  моего  тела  исмертью моих стремлений и желаний. Позволить моему телу жить за счет болеебольшой смерти - вот что нарушило бы третий закон.     Ли-Хсинг схватила его за руку, словно собираясь  встряхнуть  ее.  Онаостановилась.     - Эндрю, все равно из этого ничего не выйдет. Переделай себя обратно.     - Нельзя. Нанесены слишком большие повреждения. Мне осталось  прожитьгод - или около того. Я дотяну до двухсотлетия своего создания. Я оказалсядостаточно слаб, чтобы это устроить.     - Но не такой же ценой! Эндрю, ты дурак.     - Если меня признают человеком, то я сделал это не зря. Если же  нет,то смерть положит конец моим усилиям, а это тоже чего-то стоит.     И Ли-Хсинг сделала то, чему удивилась сама - она тихо заплакала.