20

Конгрессмен Ли-Хсинг сейчас была гораздо  старше,  чем  в  тот  день,когда Эндрю впервые с ней встретился. она давно уже не  носила  прозрачнойодежды. теперь ее волосы были  коротко  подстрижены,  а  одежда  оставлялатакое впечатление, словно она соткана из отрезков коротких трубок.  И  всеже Эндрю придерживался, насколько позволяли  рамки  разумных  пристрастий,того стиля одежды, что преобладал во  времена,  когда  он  впервые  оделсястолетие назад.     - Мы продвинулись насколько смогли, Эндрю, - сказала она. - Попробуемсделать еще одну попытку после  парламентских  каникул,  но  если  честно,поражение предопределено и нам придется сдаться. Все мои последние  усилияпривели лишь к тому, что мои  шансы  на  предстоящих  выборах  в  конгрессзаметно упали.     - Знаю, - сказал Эндрю, - и это меня огорчает. Когда-то  вы  сказали,что  перестанете  оказывать  мне  поддержку  если  случится  то,  что  ужепроизошло. Но почему вы этого не сделали?     - Ты ведь знаешь, можно и изменить свое решение. Так получилось,  чтоотказ от тебя стал бы для меня еще более дорогой ценой чем та,  которую  ябыла бы согласна заплатить за еще один срок в конгрессе. И вообще, я  былачленом легислатуры целых четверть века. С меня хватит.     - И мы никак не сможем переломить их отношение, Чи?     - Мы привлекли на свою сторону всех, кто был способен прислушаться. Аэмоциональные антипатии остальных - большинства - изменить уже нельзя.     - Эмоциональная антипатия  -  недостаточно  веское  основание,  чтобыголосовать так или иначе.     - Я это знаю, Эндрю, но они не выдвигают эмоциональную антипатию  какоснование для принятия решения.     - Если все упирается в вопрос о мозге, - осторожно произнес Эндрю,  -то не стоит ли поднять дискуссию на  уровень  "клетка  против  позитрона"?Разве нет  способы  принудить  к  признанию  функциональных  различий?  Неследует ли нам сказать, что мозг состоит из того-то и того-то? И можем  лимы сказать, что мозг - это нечто, любое нечто, способное  к  определенномууровню мышления?     - Ничего не получится, - сказала Ли-Хсинг.  -  Твой  мозг  изготовленлюдьми, а человеческий - нет. Твой мозг сконструирован, а их  -  результатэволюции. Для любого  человека,  заинтересованного  в  сохранении  барьерамежду ним и роботом, эти различия равны стальной стене в милю толщиной и вмилю высотой.     - Если бы мы только могли добраться до источника их  антипатии  -  досамой главной причины...     - Прожив столько лет, - грустно произнесла ЛИ-Хсинг,  -  ты  все  ещепытаешься понять человека до конца. Бедный  Эндрю,  не  сердись,  но  тебятолкает на это сидящий внутри тебя робот.     - Не знаю, - отозвался Эндрю, - но если бы я смог заставить себя...

                             1 (продолжение)

     Если бы он смог заставить себя...     Он давно знал, что может прийти к такому решению, и  в  конце  концовоказался у хирурга. Он отыскал такого, чью руки достаточно умелы, то  естьхирурга-робота, потому что человеку тут нельзя было  доверять,  как  из-заего недостаточной  способности,  так  и  из-за  самого  намерения  сделатьоперацию.     Хирург не сделал бы такую операцию человеку, поэтому  Эндрю,  оттянувмомент принятия решения и задав несколько печальных  вопросов,  отражавшихего внутреннее смятение, отбросил защиту первого закона, произнеся:     - Я тоже робот.     И затем он сказал  твердо,  как  научился  за  последние  десятилетияговорить даже с людьми:     - Я _п_р_и_к_а_з_ы_в_а_ю_ тебе сделать мне операцию.     В отсутствие первого закона столь твердо отданный  приказ  того,  ктовыглядел очень похожим на человека, активировал второй закон в достаточнойстепени, чтобы одержать победу.