14

Это было похоже на не  ощущения,  которые  он  испытывал,  когда  еговпервые собрали. Сначала в течение дней, потом недель, потом месяцев Эндрючувствовал себя каким-то образом не самим  собой,  и  простейшие  действияпродолжали вызвать у него затруднения.     Пол был в ярости.     - Они повредили тебя, Эндрю. Мы должны подать иск.     Эндрю пока говорил очень медленно.     - Не надо. Ты не сможешь доказать... умышленное... п-п-п...     - Повреждение?     - Повреждение. Кроме того, я стал сильнее, лучше. Это тр-тр-тр...     - Тревога?     -  Травма.  В  конце  концов,  я   раньше   не   имел   опыта   такихоп-оп-операций.     Эндрю мог ощущать свой мозг  изнутри.  Никому  другому  это  не  былодоступно. Он знал, что с ним все в порядке, и в течение  месяцев,  которыеему потребовались для развития координации движений и  обратной  связи  оттела к мозгу, он целые часы проводил перед зеркалом.     Не совсем  человек!  Лицо  неподвижное  -  слишком  неподвижное  -  адвижения  чересчур  дергающиеся.  Им   не   хватало   беспечной   легкостичеловеческих движений, но, возможно, это со временем  придет.  По  крайнеймере, он сможет носить одежду и не бросаться  в  глаза  из-за  причудливойнеестественности металлического лица над воротничком.     Настал день, когда он сказал:     - Я собираюсь снова начать работать.     - Это означает, что ты в полном порядке, - рассмеявшись, сказал  Пол.- И чем же ты хочешь заняться? Написать новую книгу?     - Нет, - серьезно ответил Эндрю. - Я живу слишком  долго  и  не  могупозволить  какой-либо  одной  профессии  схватить  меня  за  горло  и   неотпускать. Было время, когда я был преимущественно художником, и я до  сихпор способен вернуться  к  этому  занятию.  И  было  время,  когда  я  былисториком, и этот путь для меня  тоже  открыт.  Но  сейчас  я  хочу  статьробобиологом.     - Робопсихологом, ты хочешь сказать?     - Это подразумевает изучение позитронного мозга, а у  меня  пока  чтонет желания  с  этим  связываться.  Робобиолог,  как  мне  кажется,  будетисследовать работу тела, присоединенного к мозгу робота.     - А разве это не роботехника?     - Роботехник работает с  металлическим  телом.  Я  же  стану  изучатьорганическое гуманоидное тело, которым обладаю лишь я один, насколько  мнеизвестно.     - Ты сужаешь свою область, - задумчиво произнес Пол. -  Как  художникты был волен выбирать любую концепцию, как историк ты занимался в основномроботами, став же робобиологом, ты сможешь изучать лишь самого себя.     Эндрю кивнул.     - Вроде бы так.     Ему пришлось начать с азов, потому что он ничего не знал  об  обычнойбиологии и почти ничего о научных методах. Он стал завсегдатаем библиотек,где целыми часами просиживал  за  электронными  каталогами.  В  одежде  онвыглядел совершенно нормально. Те немногие, кто знал, что он робот,  никакс ним не общались.     Он пристроил  к  дому  комнату  для  лаборатории,  а  его  библиотекапостоянно росла.     Прошли годы, и однажды Пол пришел к нему и сказал:     - Жаль, что ты больше не работаешь над историей роботов. Как я понял,"Ю.С.Роботс" начинает проводить совершенно новую политику.     Пол постарел, и его изношенные глаза  были  заменены  фотооптическимиячейками. В этом смысле он стал ближе к Эндрю.     - И что же они задумали? - спросил Эндрю.     -  Они  изготовили  центральные  компьютеры  -   в   действительностигигантские позитронные мозги - которые по  микроволновой  связи  управляютроботами, от дюжины до тысяч сразу. У самих роботов мозга нет вообще.  Онистали придатками огромного  компьютера,  и  теперь  обе  части  фактическиразделены.     - И это более эффективно?     -  Корпорация  утверждает,  что  да.  Однако  это  новое  направлениеразработал незадолго до смерти Смайве-Робертсон, и по  моему  мнению,  этореакция на твое существование. "Ю.С.Роботс" решила, что  больше  не  стоитизготовлять роботов, которые в состоянии причинить  ей  беспокойство,  какэто сделал ты, поэтому они разделили мозг и тело. У мозга не  будет  тела,которое он захочет заменить; у тела не  будет  мозга,  чтобы  желать  хотьчто-нибудь.     - Просто поразительно, Эндрю, - продолжил Пол, - то влияние,  котороеты оказал на историю роботов.  Твои  художественные  способности  побудиликорпорацию сделать  роботов  более  точными  и  специализированными,  твоясвобода привела к принятию закона о правах роботов, а твоя настойчивость вполучении  андроидного  тела   заставила   корпорацию   переключиться   наразделение мозга и тела.     - Мне кажется, - сказал Эндрю, - что  корпорация  закончит  тем,  чтосоздаст один гигантский мозг, контролирующий несколько миллиардов тел. Всеяйца окажутся в одной корзине. И совсем нецелесообразно.     - Думаю, что ты прав, - сказал Пол, - но по-моему, на это потребуетсяне менее столетия, и я не проживу так долго. Практически, я могу не дожитьи до следующего года.     - Пол! - с тревогой воскликнул Эндрю.     Пол пожал плечами.     - Мы смертны, Эндрю. Мы не такие, как ты. Это не  так  уж  важно,  нодостаточно, чтобы заверить тебя вот в чем. Я последний из рода Чарни. Естьдальние родственники по линии сестры моей  бабушки,  но  они  не  в  счет.Деньги, которые я лично контролирую, будут завещаны тебе,  поэтому  на  товремя, на которое можно предвидеть  будущее,  ты  останешься  экономическинезависим.     - В этом нет необходимости, - с трудом произнес Эндрю. Прожив стольколет, он до сих пор не мог примириться со смертью в семье Чарни.     - Давай не будем  спорить,  -  сказал  Пол.  -  Чему  быть,  того  неминовать. Над чем ты сейчас работаешь?     - Я разрабатываю систему,  позволяющую  андроиду  -  то  есть  мне  -получать энергию не от атомных батарей, а от сжигания углеводородов.     Пол удивленно приподнял брови.     - И им придется дышать и есть?     - Да.     - И давно ты это изобретаешь?     - Теперь уже давно. И думаю, что  мне  удалось  придумать  подходящуюкамеру сгорания, в которой расщепление контролируется катализатором.     - Но зачем, Эндрю? Ведь атомные батареи несравненно лучше.     - В некоторых отношениях,  возможно  и  лучше,  но  ведь  вы  ими  непользуетесь.