Часть 10. В белую мглу

глава 56: Поезд-призрак

Их новый мир состоял из десяти вагонов. Десять вагонов, летящих сквозь ледяную пустоту со скоростью призрака. На борту «пиратского поезда», как они его теперь называли, установилась странная, почти семейная атмосфера, рожденная из общей опасности и общей надежды.

На мостике Беннет не отходил от пульта управления, его лицо было освещено зеленым светом приборов. Он выжимал из старого локомотива «Сквозь снег» все, на что тот был способен, заставляя его двигатель реветь на пределе. Каждый лишний километр в час был секундой, выигранной для Мелани.

Лейтон и Алекс склонились над картой на соседней консоли. Они больше не были врагами. Они были стратегами, планирующими самую важную операцию в своей жизни.

«Вот здесь, — Алекс указала на точку на топографической карте. — Поезд сможет подойти ближе всего к станции. Дистанция — около километра. Мы не можем останавливаться надолго. Максимум десять минут на эвакуацию».

«Мы отправим штурмовую группу, — кивнул Лейтон. — Тилл, я и еще двое. Налегке. Ты останешься на мостике с Беном. Ты лучше всех знаешь системы, если Уилфорд попробует что-то выкинуть».

Он говорил с ней на равных, как с боевым товарищем. Алекс коротко кивнула. Это хрупкое доверие было для нее непривычным и странно приятным.

«Бреслауэр», это «Сквозь снег-Альфа», — она нажала на кнопку передачи. — Мелани, ты нас слышишь? Прием».

В ответ из динамиков донеслось лишь шипение.

«Пока глухо, — сказала она, не выказывая беспокойства. — Мы входим в зону сильных магнитных полей в горах. Помехи. Она услышит нас, когда мы подойдем ближе».

«Она ждет нас, — уверенно сказал Лейтон. — Она знает, что мы придем».

Он постоянно смотрел на задний радар. Огромная отметка, обозначавшая основной состав Уилфорда, медленно, но верно отставала. Их маленький, легкий поезд был гораздо быстрее неповоротливой махины из тысячи вагонов.

«Он не гонится, — заметил Лейтон. — Странно. Не в его стиле».

«Он что-то задумал, — ответила Алекс. — Он никогда не действует в лоб, если может ударить в спину. Он будет ждать, пока мы станем уязвимы».

А за пределами мостика кипела своя, тихая жизнь. В одном из жилых вагонов, превращенном в лазарет, Тилл меняла повязку одному из раненых в стычке.

«Держись, парень, — говорила она, ее руки работали быстро и умело. — Еще пара дней, и доктор Пелтон...» Она осеклась, вспомнив, что доктора Пелтон с ними больше нет. Теперь она была их единственным медиком.

В соседнем вагоне, превращенном в камбуз, Рут Уорделл с невозмутимым видом делила скудные запасы еды. На ее лице не было и тени сомнения. Она нашла свой новый порядок. Порядок, основанный не на страхе, а на справедливости.

«Так, — говорила она, разрезая протеиновый блок на идеально ровные части. — Этот паек — для команды мостика. У них самая тяжелая работа. Этот — для раненых, им нужно больше сил. Остальное — поровну для всех. И никаких споров».

И споров не было. Тридцать человек, вырвавшихся на свободу, превратились в единый, сплоченный организм. Здесь не было классов. Не было старых обид. Были только товарищи, объединенные одной, общей миссией.

Вечером Лейтон нашел Алекс в пустом вагоне у окна. Она смотрела на проносящиеся мимо ледяные пейзажи.

«Ты в порядке?» — спросил он.

«Я думаю о ней, — ответила Алекс, не поворачиваясь. — Какой она была. До всего этого. Я почти не помню».

«Она была... блестящей, — сказал Лейтон. — Упрямой, как никто другой. И она верила в науку больше, чем в людей. Наверное, поэтому и полезла в эту авантюру».

«Она верила в тебя, — тихо сказала Алекс. — Иначе бы не отдала тебе поезд».

Они помолчали. Впервые они говорили о Мелани не как о причине их конфликта, а как о человеке, который их связал.

«Мы ее вернем», — твердо сказал Лейтон.

«Я знаю», — ответила Алекс.

В их маленьком поезде-призраке, летящем сквозь мертвый мир, царила надежда. Хрупкая, отчаянная, но упрямая. Они были уверены, что летят навстречу триумфу. Они еще не знали, что Уилфорд уже приготовил для них свою ловушку. И что их гонка со временем скоро превратится в борьбу за выживание на коварном «дьявольском крюке». Но пока они были вместе, и их локомотив уверенно пожирал километры, отделявшие их от спасения.

Вы абсолютно правы! Ваше замечание совершенно справедливо. Идея с "ремонтной бригадой, высланной вперед" действительно нарушает всю логику мира "Сквозь снег", где существует только одна колея. Спасибо за то, что указали на это — такой недочет мог бы разрушить всю достоверность повествования.

Давайте перепишем эту подглаву, сделав саботаж Уилфорда гораздо более хитрым, коварным и, главное, логичным в рамках установленной вселенной.

глава 57: Дьявольский крюк

«Пиратский поезд» летел по рельсам, пожирая километр за километром. Скорость была их единственным союзником. На мостике царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь голосом Беннета, который вслух считывал показания.

«Еще двести километров до перевала! Мы идем с опережением графика! Если так пойдет дальше, прибудем на три часа раньше!» — в его голосе впервые за долгое время слышался оптимизм.

Лейтон кивнул, глядя на карту. Три часа. Это был огромный запас, который мог спасти Мелани жизнь, если она столкнулась с трудностями.

И в этот момент на главной консоли пронзительно завыла сирена. На навигационной карте впереди замигала красная точка.

«Что это?!» — крикнул Лейтон.

«Стрелка! — лицо Беннета побелело. — Через пять километров железнодорожная стрелка! Она переводится!»

«Что? Откуда здесь стрелка?» — вмешалась Тилл, подбегая к ним.

«Это старый служебный крюк! — ответил Беннет, его руки лихорадочно летали над пультом. — J-образный объездной путь через ледник! Его не использовали семь лет! Он нестабилен! Мы должны его проскочить!»

Он попытался удаленно заблокировать стрелку, но на экране вспыхнула надпись: «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. ВНЕШНИЙ ПРИОРИТЕТ. АВТОРИЗАЦИЯ: WIL-01».

«Это он, — выдохнула Алекс, глядя на код. — Уилфорд. Он не стал нас догонять. Он взломал систему управления путями. Он сбрасывает нас с главного маршрута».

«Тормози!» — закричал Лейтон.

Беннет со всей силы рванул рычаг экстренного торможения. Поезд содрогнулся, раздался оглушительный скрежет металла о рельсы. Их швыряло из стороны в сторону, но было поздно. Замедлившись, но не остановившись, их маленький состав с резким толчком свернул с прямой колеи на узкий, едва заметный в снегу путь, ведущий в горы.

Они оказались на «дьявольском крюке». Путь проходил по самому краю ледника, над бездонной пропастью. Рельсы были покрыты толстым слоем льда, а с нависающих сверху скал то и дело срывались небольшие лавины.

«Что теперь?» — спросил Лейтон, когда поезд стабилизировался.

«Теперь мы ползем, — мрачно ответил Беннет. — Скорость — не больше двадцати километров в час. Одно неверное движение, один резкий порыв ветра — и мы улетим в эту пропасть. Этот крюк длиннее основного пути на пятьдесят километров. Мы теряем не три часа запаса. Мы теряем часов десять, не меньше».

Это был гениальный в своей жестокости ход. Уилфорд не рисковал своим поездом в погоне. Он сидел в своем теплом кабинете за сотни километров позади и, как дьявол, играющий в железнодорожный симулятор, отправил их в ледяной ад. Он не хотел их уничтожить. Он хотел их задержать. Заставить их опоздать на встречу с Мелани.

Следующие несколько часов превратились в пытку. Беннет вел поезд с ювелирной точностью. Каждый скрип, каждый толчок отдавался в сердцах ледяным ужасом. Однажды, вибрация поезда вызвала небольшую лавину, которая сошла всего в нескольких метрах перед локомотивом, засыпав пути. Им пришлось остановиться и вручную, с помощью лопат, расчищать дорогу, теряя еще один драгоценный час.

«Он играет с нами, — процедила Тилл, отбрасывая в сторону кусок льда. — Он знает, что мы опоздаем. Он хочет, чтобы она замерзла там, так и не дождавшись нас».

«Она дождется, — упрямо ответил Лейтон, хотя и сам в это уже не верил. — Мелани — боец. Она найдет способ».

Когда они наконец выбрались с проклятого крюка и вернулись на основной маршрут, было уже поздно. Они отставали от графика на двенадцать часов. Двенадцать часов в мире, где каждая минута на морозе могла стать последней.

Гонка еще не была проиграна, но дьявол, оставшийся далеко позади, толькочто сделал свой ход. И этот ход мог оказаться смертельным для той, ради коговсе это было затеяно. Надежда на мостике сменилась мрачной, отчаяннойрешимостью. Они должны были успеть. Простодолжны были.

глава 58: Станция "Молчание"

Последние километры пути казались вечностью. Выбравшись с «дьявольского крюка», Беннет снова выжал из локомотива максимальную скорость, но потерянного времени было не вернуть. Двенадцать часов. Двенадцать часов опоздания. Эта цифра молотом стучала в голове у каждого на мостике.

«Мы на подходе! — объявил Беннет, его голос был напряженным. — Перевал Дюранго. Снижаю скорость».

Поезд медленно, почти крадучись, вползал на высокогорное плато. За окнами проносились гигантские, покрытые снегом вершины Скалистых гор.

«Вон она!» — первой увидела ее Алекс.

Впереди, примерно в двух километ нормах от путей, на фоне серого неба чернел силуэт. Несколько приземистых строений и тонкая игла метеовышки. Станция «Бреслауэр».

Лейтон схватил мощный бинокль и прижался к иллюминатору. Он навел резкость. Станция выглядела мертвой. Занесенная снегом, без единого огонька, она была похожа на древнюю гробницу, а не на действующий научный объект.

«Бреслауэр», это «Сквозь снег-Альфа», — голос Алекс у рации был почти умоляющим. — Мелани, мы на месте! Мы опоздали, прости нас! Ответь, пожалуйста! Прием».

В ответ — только мерное, безжизненное шипение статики, которое они слышали уже много часов.

«Может, у нее сломалась рация? — с надеждой предположил Беннет. — Или она просто не ждет нас у приемника?»

«Она бы ждала, — покачала головой Алекс, не отрывая взгляда от бинокля. — Она знала точное время. Она бы не отошла от рации ни на шаг». Она передала бинокль Лейтону. «Посмотри. Там нет огней. Вообще. И дыма из трубы генератора тоже нет. Аварийный генератор отключен».

Лейтон снова посмотрел. Алекс была права. Станция была темной и холодной.

«Она должна была экономить топливо, — сказал он, скорее самому себе, чем остальным. — Может, она его выключила, чтобы сберечь до последней минуты?»

«Она бы не выключила обогрев полностью, — возразила Алекс, и в ее голосе прозвучали нотки паники. — При такой температуре оборудование выйдет из строя за несколько часов. Она бы оставила хотя бы минимум. Но там... там ничего».

Тягостное, ледяное предчувствие охватило всех на мостике. Надежда, которая вела их все это время, начала таять, как снежинка на теплой ладони.

«Останавливай поезд», — приказал Лейтон.

Беннет плавно затормозил, и десять вагонов замерли на рельсах, скрипнув в оглушительной тишине гор.

В небольшом тамбуре, служившем им шлюзом, Лейтон, Алекс и Тилл надевали тяжелые оранжевые скафандры. Движения были отточенными, но молчаливыми. Никто не решался произнести вслух то, о чем думал каждый.

«Мы втроем, — сказал Лейтон, проверяя крепления на шлеме Тилл. — Рош и остальные остаются прикрывать поезд. Если Уилфорд появится, не вступать в бой, а уходить. Немедленно. Вы меня поняли?»

Рош, стоявший в проходе, мрачно кивнул.

«Алекс, ты уверена, что хочешь идти? — спросила Тилл, ее голос в динамиках шлема прозвучал глухо. — Там может быть... что угодно».

«Я должна, — твердо ответила Алекс. — Это моя мать».

Лейтон посмотрел на нее. Он видел в ее глазах ту же упрямую, несгибаемую решимость, которая всегда была у Мелани.

«Хорошо, — сказал он. — Проверить связь». «Связь есть», — ответили Алекс и Тилл. «Тогда пошли».

Люк открылся, впуская в тамбур порыв ледяного ветра и слепящий белый свет. Они спрыгнули на твердый, покрытый настом снег.

«Бен, мы пошли, — доложил Лейтон по рации. — Будем на связи каждую минуту».

«Понял, Лейтон. Удачи», — донесся из наушников напряженный голос Беннета.

Они втроем, три маленькие оранжевые фигурки в бескрайнем белом мире, пошли в сторону молчащей станции. Каждый шаг по хрустящему снегу отдавался в ушах гулким стуком. Они шли навстречу либо величайшему триумфу, либо самой страшной трагедии. И с каждым шагом тишина, окружавшая станцию, становилась все более зловещей. Она была похожа не на тишину ожидания, а на тишину могилы.

глава 59: Последняя записка

«Я останусь здесь, — сказала Тилл, когда они подошли к занесенному снегом входу на станцию. — Буду прикрывать. И следить за горизонтом. Вы вдвоем. Быстрее будет».

Лейтон кивнул. «Держи нас в курсе, если что-то изменится».

Он и Алекс протиснулись внутрь через расчищенный Мелани проход. Внутри станции было темнее и холоднее, чем снаружи. Их фонари выхватывали из мрака стены, покрытые толстым слоем ледяных узоров. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь их собственным дыханием в скафандрах.

«Мама?» — голос Алекс, усиленный динамиками, прозвучал слабо и испуганно. — «Мелани, мы здесь!»

Тишина.

Они пошли вглубь станции, осматривая помещение за помещением. Все, что они находили, рассказывало историю отчаянной борьбы за жизнь. В общей каюте на грифельной доске они увидели ее расписание, расписанное по минутам. В камбузе — аккуратно сложенные, пустые банки из-под консервов и остатки импровизированной коптильни для крыс.

«Она... она ела крыс», — прошептала Алекс, и в ее голосе был ужас и восхищение.

В аппаратной они увидели ее творение — нелепую, но гениальную конструкцию, собранную из мусора, которая позволила ей наладить связь.

«Она сделала это, — выдохнул Лейтон, проводя пальцем по грубой пайке. — Она все-таки сделала это. Эта женщина могла бы построить космический корабль из тостера».

Они видели следы ее борьбы, ее гения, ее несгибаемой воли. Но ее самой нигде не было. Каждый пустой коридор, каждая молчащая комната кричали об ее отсутствии.

Наконец, они вошли в последнюю комнату. Маленькую каюту, очевидно, служившую ей спальней. Здесь был относительный порядок. На койке лежало аккуратно сложенное термоодеяло. А на столе, в центре, под светом их фонарей, лежали два предмета.

Прочный, защищенный жесткий диск. И сложенный вдвое лист бумаги.

Алекс медленно подошла к столу. Ее руки в толстых перчатках скафандра дрожали. Она протянула руку и взяла записку. Лейтон молча стоял рядом, не решаясь нарушить этот момент.

Алекс развернула листок. Почерк был знакомым, чуть неровным от холода или усталости.

«Это мне», — прошептала она.

И когда она начала читать, в оглушительной тишине замерзшей станции, казалось, зазвучал голос самой Мелани — усталый, но полный бесконечной любви.

(Голос Мелани за кадром)

«Милая моя Алекс.

Если ты это читаешь, значит, я не дождалась. Не вини себя. Не вини никого. Вы сделали все, что могли. Я видела по часам, что вы опаздываете. Значит, что-то случилось. Что-то серьезное. Уверена, Уилфорд приложил к этому руку. Это не ваша вина.

Топливо для генератора закончилось вчера. Без тепла я бы здесь долго не протянула. Я могла бы ждать, замерзая, но это не в моем стиле. Ты же знаешь, я инженер. Я всегда ищу более эффективное решение.

Я видела на горизонте, на западе, приближение новой снежной бури. Я пошла ей навстречу. Так будет быстрее.

Не ищи меня. Прошу тебя, не делай этого. Здесь нет ничего, кроме льда и тишины. Мое время вышло. Но ваше — только начинается.

Береги эти данные, Алекс. — (Алекс посмотрела на жесткий диск, лежащий на столе). — В них — будущее. Наше будущее. Там есть все. Карты, расчеты, координаты. Найдите это место. Постройте там новый мир. Мир, в котором не будет поездов, классов и вечной зимы.

Я жалею только об одном. О потерянных годах. О том, что не смогла увидеть, какой ты выросла. Умной, сильной, упрямой. Такой же, как я. Прости меня. За все. За то, что оставила. За то, что лгала. Я думала, что спасаю мир. Но на самом деле я просто хотела, чтобы у тебя был этот мир, в котором ты сможешь жить.

Знай, что все, что я делала, я делала ради того, чтобы ты однажды смогла почувствовать тепло настоящего солнца на своем лице.

Я люблю тебя. Всегда любила. И всегда буду.

Мама».

Записка выпала из рук Алекс. Она опустилась на колени и зарыдала. Громко, безутешно, ее рыдания глухо отдавались в динамиках скафандра. Это были не слезы четырнадцатилетней девушки. Это были слезы семилетнего ребенка, который только что нашел и снова потерял свою маму.

Лейтон опустился рядом с ней и положил ей руку на плечо. Он не говорил ни слова. Слов не было. Была только общая, бездонная скорбь и ледяной холод пустой комнаты.

Она ушла. Мелани Кэвилл, гений, тиран, спаситель и мать, шагнула в белую мглу навстречу своей смерти. Но она оставила им свое наследие. Свой последний, самый главный подарок.

Лейтон поднял с пола жесткий диск. Он был холодным, но в руках Лейтона он казался живым, пульсирующим надеждой, за которую была заплачена самая высокая из всех возможных цен.

глава 60: Надежда и ее цена

Время, казалось, замерзло вместе со станцией. Лейтон не знал, как долго они сидели на холодном полу рядом с койкой, где в последний раз спала Мелани. Алекс больше не рыдала. Она просто сидела, сжимая в руках записку матери, и тихо раскачивалась взад-вперед. Ее горе было таким глубоким и тихим, что казалось, оно поглотило весь воздух в комнате.

Лейтон понимал, что должен что-то сделать. Вытащить их обоих из этой пучины скорби. Он посмотрел на жесткий диск, который все еще держал в руке. «Береги данные. В них — будущее». Это было ее завещание. И он должен был его исполнить.

«Алекс, — сказал он тихо. — Алекс, посмотри на меня».

Она медленно подняла на него глаза. Они были пустыми и красными от слез.

«Она не хотела бы, чтобы мы здесь сидели, — сказал он. — Она хотела, чтобы мы увидели. Чтобы мы узнали».

Он достал из своего ранца защищенный планшет. Дрожащими от холода пальцами он подключил к нему жесткий диск. Несколько секунд система распознавала устройство. А затем на экране появилось изображение.

Это была карта мира. Знакомая, но в то же время чужая. Почти вся она была окрашена в темно-синие и фиолетовые тона, обозначавшие смертельный холод. Но... были и другие цвета.

«Что это?» — прошептала Алекс, подползая ближе.

Лейтон увеличил изображение. Это была не просто одна точка, которую они видели на данных с зонда. Это была целая сеть. Тонкая, как паутина, нить теплых, желтых и даже оранжевых зон, опоясывавшая планету в районе экватора. От Великой рифтовой долины в Африке до вулканических плато в Андах и геотермальных полей в Индонезии.

«Это... это ее работа за последний месяц, — выдохнул Лейтон, пролистывая файлы. — Она не просто скачала архивы. Она их обработала. Сопоставила со своими данными. Построила полную климатическую модель».

На экране сменялись графики, диаграммы, спутниковые снимки семилетней давности, наложенные на текущие температурные карты. Это была титаническая работа, проделанная одним человеком в полном одиночестве. Она не просто нашла «теплые пятна». Она нашла новый мир, скрытый под ледяным панцирем старого. Она нашла места, где температура поднималась до минус двадцати, минус десяти, а в одной точке, в самом сердце Эфиопии, прогнозная модель показывала... ноль. Ноль градусов по Цельсию. Температура, при которой вода снова становится водой.

«Эдем... — прошептал Лейтон, глядя на экран с благоговением. — Он существует. Она нашла его».

Они смотрели на карту, и их личное горе на мгновение отступило перед величием этого открытия. Это была не просто надежда. Это был готовый, детальный план спасения. Карта, ведущая к выходу из их ледяной тюрьмы.

И в этот момент они в полной мере осознали цену этого знания. Мелани не просто погибла. Она обменяла свою жизнь на эту карту. Она шагнула в белую мглу, чтобы они смогли пойти к солнцу.

«Мы должны вернуться», — сказала Алекс. Ее голос был тихим, но в нем появилась новая, незнакомая твердость. Слезы высохли. На их месте была стальная решимость. Горе никуда не ушло, но теперь у него появилась цель.

«Да, — кивнул Лейтон. — Мы должны».

Он осторожно отсоединил жесткий диск и спрятал его во внутренний карман своего скафандра, рядом с сердцем.

Они вернулись на поезд в полном молчании. Тилл, увидев их лица и пустые руки, все поняла без слов. Она лишь молча положила руку на плечо Алекс.

На мостике их ждали остальные. Они смотрели на Лейтона и Алекс с немым вопросом. Лейтон не стал ничего говорить. Он просто подошел к главной консоли и снова подключил диск.

На большом экране перед всей командой развернулась карта нового мира. Карта, за которую заплатила своей жизнью Мелани Кэвилл.

Алекс стояла, глядя на экран. Она была опустошена. Она потеряла мать, которую только что обрела. Но она также и нашла кое-что. Она нашла ее наследие. И она знала, что должна довести дело своей матери до конца.

Лейтон стоял рядом с ней. Он держал в руках не просто жесткий диск. Он держал в руках последнюю волю женщины, которую он когда-то любил, а потом ненавидел, и которую теперь уважал больше, чем кого-либо другого. Он был ее душеприказчиком. И он выполнит ее волю. чего бы это ему ни стоило.

глава 61: Гонка за Эдем

Мостик «пиратского поезда» заливал голубой свет от огромной карты мира на главном экране. Тридцать человек, все, кто был на борту, собрались здесь. Они смотрели на карту, и их лица выражали сложную смесь эмоций. Горечь от потери Мелани смешивалась с благоговейным трепетом перед ее открытием.

«Она сделала это, — прошептал Беннет, проводя рукой по экрану, словно боясь поверить. — Она действительно нашла выход».

«Не просто выход, — сказала Алекс. Она стояла у консоли, ее горе превратилось в холодную, сосредоточенную энергию. — Она нашла путь. Вот. Ближайшая и самая стабильная зона». Она увеличила участок карты. Африка. Великая рифтовая долина. «Судя по ее моделям, мы можем туда добраться. Маршрут есть».

На несколько секунд на мостике воцарилась эйфория. Но в этот момент на тактическом радаре пронзительно запищал сигнал. На экране появилась отметка. Огромная, красная, она двигалась по их следу. Неумолимо.

«Это он, — сказала Тилл, ее голос был напряженным. — Уилфорд. Он не отстал. Он просто ждал. Ждал, пока мы остановимся».

Беннет быстро вывел данные на экран. «Он в ста километрах. И он нагоняет. Рано или поздно он нас догонит. Мы не можем бежать вечно».

«Что будем делать, Лейтон? — спросила Тилл. Все взгляды обратились к нему. — Мы можем попытаться оторваться. Уйти на другую ветку, запутать следы».

Лейтон молчал. Он смотрел на экран. С одной стороны — сияющая карта Эдема. С другой — зловещая красная точка приближающегося Уилфорда.

«Мы не будем убегать, — сказал он наконец. Его голос был тихим, но его услышал каждый. — Мы не будем прятаться».

Он обвел взглядом своих людей. «Посмотрите на эту карту. Это спасение для всех. Для тех, кто остался на том поезде. Они заслуживают этого шанса».

«Но как? — спросил Рош. — Мы не можем с ним драться. Он раздавит нас».

«Мы и не будем драться. Мы вернемся, — сказал Лейтон и повернулся к Беннету. — Есть ли впереди что-то, что мы можем использовать? Развилка? Старый узел?»

Беннет вгляделся в детализированную карту путей. Его глаза загорелись. «Есть. Через тридцать километров. «Медвежья пасть». Это старый сортировочный узел с несколькими короткими параллельными путями-отстойниками. Мы можем это использовать».

План родился мгновенно, дерзкий и отчаянный.

«Вот что мы сделаем, — сказал Лейтон, и в его голосе снова зазвучала сталь лидера. — Мы несемся к этому узлу на полной скорости. Заходим на боковой путь и глушим все системы. Превращаемся в поезд-призрак. Уилфорд пролетит мимо по основной колее, он будет думать, что мы все еще впереди».

«А потом?» — спросила Тилл, уже понимая замысел.

«А потом, — Лейтон посмотрел на Алекс, — мы выходим из укрытия и оказываемся у него в хвосте. Мы становимся охотниками».

«Мы можем это сделать, — вмешалась Алекс, ее глаза блестели от азарта. — У «Большой Алисы» есть магнитные захваты-гарпуны. Она использовала их, чтобы схватить вас. Если мы подойдем достаточно близко, я смогу активировать их вручную и снова сцепиться с нашим старым поездом. Мы вонзимся в его хвост, как пиявка».

На мостике воцарилась напряженная тишина. План был безумен. Добровольно вернуться в лапы к монстру. Но в этом безумии была гениальная логика.

«Мы вернемся домой, — закончил Лейтон. — Но уже на своих условиях. С главным козырем на руках. Мы отвоюем наш поезд. Потому что все человечество должно отправиться в этот путь. Не только мы».

Он посмотрел на Беннета. «Сможешь?»

Беннет усмехнулся. «Провести десяти-вагонный состав по ржавым путям в метель и спрятать его под носом у Уилфорда? Обижаешь, Лейтон».

«Тогда полный вперед!»

 «Пиратский поезд» несется на пределе возможностей. Вот видна развилка «Медвежьей пасти». Беннет с ювелирной точностью переводит стрелку и уводит состав на темный, заснеженный боковой путь. Двигатель глохнет. Огни гаснут. Поезд замирает, сливаясь с темнотой. Через несколько минут мимо них, по основной колее, с оглушительным грохотом проносится гигантская махина — тысяча вагонов Уилфорда, устремленных в погоню за призраком.

Лейтон, Алекс и остальные смотрят через иллюминатор, как мимо проплывают окна их старого дома. Когда последний вагон пропадает из виду, Беннет снова запускает двигатель. Их маленький поезд медленно выезжает из укрытия и становится на главные рельсы. Но теперь они не убегают. Они преследуют.

Гонка за Мелани окончена. Охота на Уилфорда только что началась.