Борода и Марта

  А что стало с другими гайдуками?Чоло в пастухи пошел. Град Тадэ убежал с оружием в руках в неизвестном направлении. Говорят, его видели в окрестностях Багеша. Молния Андреас перешел Хлатскую речку и ушел на Немрут, дожидаться лучших дней. Ахо, Манук и Исро тоже сделались беглыми, не согласились сдать оружие. «Не вернемся, — сказали, — пока Сасун не объявят армянской землей».Беглыми стали также Борода Каро и Орел Пето.Прилег Каро под могучим дубом и предался размышлениям. Почти пятнадцать лет был он гайдуком. Несколько раз ходил за оружием на Кавказ. Участвовал в многочисленных битвах. Не было в живых старых и новых боевых друзей — Макара, Гале, шеникца Манука, Сейдо, артонского Джндо. Не было самого Геворга Чауша. bот уж год как не было лачканского Артина. Никого почти из старых фидаи не осталось. Да и эти все разбросаны, кто при оружии, а кто, забыв про него, дома сидит; кое-кто, как он, в горах прячется. Неопределенное, непонятное положение, а годы идут. Где искать правду?И Борода Каро решил жениться. Раз хуриат объявлен, надо действительно сделать Сасун Эрменистаном. Жениться, но на ком?В Ишхандзоре жила девушка по имени Марта. Двоюродной сестрой Тер-Каджу Адаму приходилась. Давно уже нравилась Бороде, давно уже в мыслях у него было жениться на ней, «Как только сложу оружие, — думал он, — прижму ее к своей груди вместо ружья, заживем славно».А как же свадьба, как же венчание, как же праздник? Все это, конечно, хорошо, только откуда у гайдука столько времени и средств, чтобы на свадьбе его семь свирелей играло? И прямо из-под дуба направился Борода к Тер-Каджу Адаму в Гели. Вызвал Адама на улицу и говорит:— У тебя сестра есть, теткина дочь. Красивая девушка.— Есть, — сказал Адам.— Где она сейчас?— В горах, Борода, в Хгере с матерью.— Ты помоложе меня, Адам, ступай-ка в Хгер да вызнай, где там Марта, в каком доме обретается?— Так ведь Марта обручена.— До колыбели дело дошло?— Нет.— Что-нибудь еще было?— Нет.— Ну, так иди в Хгер и выполни мою просьбу. Адам пошел-пришел и говорит:— Спит в постели у своей матери.Тер-Кадж Адам обещал Бороде помочь умыкнуть Марту. Условились, что Адам на следующий день пойдет к своей тетке в гости и останется у них ночевать.— А как же мне узнать, что ты дома?— Если увидишь возле двери веник вверх тормашками, значит, я дома, входи смело. А как кашляну — хватай Марту и беги.На следующий день к вечеру Каро вскочил на коня и помчался в Хгер во всю прыть. Только раз остановился он по дороге. Остановился потому, что увидел великана, да какого! Каро даже дрожь пробрала.«Видать, нечистая сила поставила его у меня на дороге, чтобы я опоздал», — сказал он про себя.— Эй, великан, а ну дай мне пройти! — крикнул Каро еще издали и рукой махнул: посторонись, мол. Великан только рассмеялся и говорит:— Кто ты такой, давай померяемся силами?— Я — Каро, Борода Каро, слыхал? Товарищи мои погибли за свободу, не узнав женской любви. Ты что же, и меня хочешь лишить ее?Великан молчал и не двигался с места.— Ох, умереть мне за тебя, с семью именами святой Карапет — вскричал Каро, сошел с лошади, да как подошел к великану, как согнул, связал в сноп, отнес на обочину, поставил там и сам сверху сел.Исполин, задыхаясь, кричит из-под Бороды:— Отпусти, помираю!Усмехнулся Каро, ослабил одну веревку.— Прошу тебя, отпусти, — взмолился великан.Каро еще одну веревку ослабил.— Ты — бог, — сказал великан.— Остальные не сниму, — сказал Каро и, оставив великана, опутанного веревками, на обочине, продолжил путь.Еще утренняя звезда не взошла, а Борода Каро был уже в Хгере, где стояли летние дома ишхандзорцев. Лошадь вся в мыле была. Борода ослабил подпругу, потрепал коня по холке и сделал несколько кругов, чтобы остыл конь.Потом подошел к дому Марты. И видит — веник стоит, как условлено, и дверь приоткрыта.Марта лежала в постели матери, одна рука под подушкой, другая с кровати свесилась. Ветерок Сасунских гор и блики луны играли на ее волосах, заплетенных в косы.Мать услышала шаги, подняла голову:— Кто это?— Борода Каро я, матушка, — кланяясь с порога, сказал Каро.— Что делаешь здесь ночной порой?— За Мартой пришел.— Рассвета не мог дождаться?— Не мог, матушка, одним духом примчался. Лошадь еще горячая, на дворе стоит.— Моя дочка за сына старосты идет. Напрасно явился, гелиец.— Пусть все старосты со всеми своими сыновьями соберутся — никто не сможет отнять у меня Марты. Всего-то я и хочу на этом свете — одну девушку.— А чем жену свою думаешь прокормить?— Горячим своим дыханием.— Горячим дыханием сыт не будешь. У старосты — богатство, а у тебя в кармане пусто.— Я сейчас побогаче всех старост, матушка, потому как султана с его тахты спихнули. Я и Марта наполним Сасун нашей любовью и деток народим всем на радость...— Ну и день же ты выбрал, чокнутый гелиец! Сегодня у нас в гостях сын моей сестры Адам, вон он лежит в углу, и кинжал под подушкой. Ежели встанет, спасения тебе не будет, так и знай.Тут Адам кашлянул.— Это он кашляет, слышишь, уходи скорее. У нас для фидаи девушек нет. Скоро в доме старосты семь свирелей на свадьбе моей Марты будут играть, а я плясать буду.— Если плясать надумала, пляши сейчас, матушка, я Марту твою увез! — сказал Каро и сгреб в охапку девушку, выхватил из постели, только их и видели. — У меня на свадьбу времени нет и денег, чтоб семь свирелей играло! — крикнул он уже со двора, уносясь на коне прочь.— Адам, парень, Марту увезли, вставай! Эге-гей, люди, эй, талворикцы, вы что спите, спасайте мою Марту, честь девушки идите спасать! — вскричала ишхандзорская мамаша, выскакивая из постели.И крик поднялся над летними домами Хгера: дескать, фидаи Каро умыкнул ночью невесту старостиного сына.— Куда поехал, в какую сторону? — размахивая кинжалом, Тер-Кадж Адам бросился к дверям.— В ту сторону, к Мркемозану, через Кепин...— Пеший был или же на коне?— На коне! Девушку в рубашке прямо на седло кинул и умчал!И встали ишхандзорцы против гелийцев, пошли на них войной.Упрямые и отчаянные были ишхандзорцы, не дай бог против их воли пойти. Это о них говорили: «Ежели буря на дворе, значит, ишхандзорец собрался в дорогу».И началась из-за Марты война в Сасунских горах, покатились с вершин камни-валуны, загремели горы и ущелья.Испугалась Марта, вздумала убежать домой, но Каро начеку был. Он Марту, чтоб не убежала, привязал себе на спину и один-одинешенек, спрятавшись в скалах, отбивался от ишхандзорцев.Отец Марты вынужден был обратиться в Константинополь к самому патриарху армянскому. Ему сказали:«Поймай Бороду и отними свою дочь». Но кто может поймать Бороду? Он то за Чесночной Скалой появляется, то на склонах Андока, то в горах Чанчика, то на Бримо. С ружьем в руках, с Мартой, привязанной за спиной. Вот вам и Борода.Правительство встало на защиту старосты и чуть не пол-Гели в тюрьму побросало. А толку-то?Под конец дело поручили мушской церкви.— Спасите мою дочь, — мать Марты повалилась в ноги архимандриту Хесу.— Откуда он умыкнул девушку? — спросил святой отец.— Из постели, со мною в одной постели спала.— А что же, в доме вашем ни одного мужчины не нашлось?— Тер-Кадж Адам спал в углу. Пока он встал, пока выхватил нож, фидаи с моей дочкой в горы умчался.— Я дочь твою вызвал на исповедь. Если скажет:«Да, я по своей воле убежала с ним», — я бессилен что-либо сделать; если же скажет: «Борода увел меня силою», — я верну под родительский кров девушку. — И отец Хесу отправил ишхандзорскую мамашу домой.В Талворике село есть, называется Мазра. Боясь, что Марта скажет на исповеди, что ее увели силою, Борода отвел ее к одним знакомым в Мазре. Постучался он к ним и говорит:— Вот моя невеста, пусть она у вас побудет денька два, а вашу дочку отпустите на один день со мной.Оставил Каро Марту в этом доме, у знакомых своих, взял хозяйскую дочь за руку и вышел из дому.Потом вернулся, приоткрыл дверь и говорит:— Смотрите лучше за Мартой, а не то я вашу дочь уведу вместо нее.И закрыл за собой дверь.По дороге он дочку своих знакомых стал учить, чтобы, когда святой отец заговорит с нею, та отвечала бы, будто она Марта и что по своей воле вышла замуж за Каро, что и родители уже согласны, не слушайте, мол, отца с матерью моих, это они так, для виду говорят.— Все поняла? Вот и хорошо. Пошли, значит, в Муш, — сказал Каро.— Да ведь поздно, давай где-нибудь заночуем, а утром пойдем, — сказала девушка.— Нет, ночью же и пойдем.— Да зачем ночью-то идти, ведь свобода, хуриат.— Хуриат хуриатом, а я оружия не сложил, и значит — беглый я, вне закона.И пришли они ночью в Муш, да прямо к архиманд.риту Хесу.— Я своею волею вышла замуж за Каро, не слушай моих отца с матерью, святой отец, — сказала девушка из Мазры, переступив порог церкви.— Ахчи, из-за тебя тут целая война поднялась, чуть весь Сасун не спалили! Тебя как звать? — обратился к девушке отец Хесу.— Марта.— Каро тебя откуда умыкнул?— Из постели моей матери.— Насильно?— Почему же насильно? А кто же веник в дверях поставил?— А как же сын старосты?— Я Каро люблю. Когда на свете есть гайдук, что такое староста?— Молодец, дочка.— А как в супружестве жить мирно, знаешь?— Почему же нет? По широкой дороге рядышком пойдем, узкая попадется тропинка, друг за дружкой пойдем, Каро впереди, а я за ним, толкаться не будем.— Идите с миром, будь благословен союз ваш! Многие фидаи умерли, не узнав семейного тепла. Пусть хоть этот один будет счастлив.— Доброй тебе ночи, святой отец, — сказала девушка и вместе с Каро вышла из церкви.Каро отвел девушку домой, вручил ее родителям, а сам взял свою Марту за руку — и в горы.Обильная роса рассыпала жемчужины на изумрудную зелень. И пошли Каро с Мартой, ступая по белым лилиям и красной повилике. Перед ними ковром расстилались то синие цветы, то желтые. И пошли они, обнявшись, рука об руку, а когда узкая тропинка попалась, друг за дружкой пошли — впереди Каро, за ним Марта.Дошли они до высокой скалы, присели отдохнуть. Марта уже смирилась с судьбой своей и не пыталась больше бежать.Так поженились Каро и Марта. Но с гор они не спустились. Зажгли лучину среди Сасунских гор и прожили там до 1915 года.