Ализрнанский Муко

После объявления хуриата Франк-Мосо, как сказал, сложил оружие и вернулся домой. Он стал писцом в своем селе и быстро разбогател. В селе его стали звать Мосо-ага. Но через три года он спалил свой дом и, взяв оружие, ушел в горы. Бамбку Мело тоже недолго прожил в Хасгюхе. Он продал свое оружие и отбыл в Америку.И ализрнанский Муко поначалу вернулся было в село, в родной Ализрнан, но косурские курды, узнав, что Муко вернулся, предложили ему службу при ружье и лошади. Муко принял их предложение и пошел к косурским курдам из хаснанского аширетства вооруженным слугой.И поскольку была объявлена свобода, по селам и городам свободно пошли гулять песни и устные рассказы о храбрых фидаи, сражавшихся против султана. В рассказе про героическую битву в Сулухе особую роль отводили ализрнанскому Муко.Вот как рассказывал об этой битве Цахик Амбарцум:«Для того чтобы рассказывать о храбрецах Муша, нужно на семь дней запастись едой, водой и табаком, сесть в доме, закрыть дверь и ердык. Я буду рассказывать, а вы слушать.В Сулухской битве светлой памяти Геворг Чауш и ализрнанский Муко бились рядом. Мутасариф сказал Бинбаши:— Бинбаши, наши сборщики налогов принесли весть, что Геворг Чауш со своими ребятами до Сулуха дошел. Собери-ка свое войско да ступай в Хоперское поле.Бинбаши ответил:— Мутасариф, я этой ночью сон видел — лежал я, убитый, на Хоперском поле. Лучше не посылай меня против Геворга Чауша.— Но у тебя — тысяча, а у Геворга десять-пятнадцать человек всего.— Все равно, если я пойду, один из нас будет убит.— Убит будет Геворг. Стягивай свое войско на Хоперское поле.И стянул Скопец Бинбаши свое войско на Хоперское поле.А Скопец Бинбаши и Геворг друг другу как братья были, тайный союз между ними был.Геворг поднимает бинокль к глазам и видит: едет Скопец Бинбаши на скакуне, а все поле до Сулуха черным-черно от султанского войска.— Нелюдь! — кричит Геворг. — Что же ты вышел против меня, что с тобой сегодня случилось? Ведь ты другом мне был! — И на глаза Геворга слеза набежала.Прицелился Геворг в Скопца, да промахнулся.Ализрнанский Муко и говорит:— Господин Геворг, разреши мне.— Стреляй, разрешаю.Муко выстрелил, скопец с лошади и скатился. Помощник Скопца саблю выхватил, забрался на лошадь Бинбаши и кричит своим — вперед, мол.Султанское войско не слушает его, поворачивает назад и наутек. А трубач ихний хочет дуделку свою ко рту поднести, да тут Муко снова стреляет, и пуля его трубача того насквозь прошибает, трубач падает мертвый, и в это время, в эту минуту, Геворг кричит: «Микаэл, меня убили!» Муко обнимает Геворга, стаскивает его с кровли, сам идет обратно и до вечера один держит бой против турок. А в руках — один маузер и одно ружье. А как стемнело, ализрнанский Муко с ребятами взяли Геворга на Хоперское поле, уложили там на траве, расцеловались с ним, «прощай» сказали и ушли».— А где теперь ализрнанский Муко?— Слугой у курдов стал.— Такой человек пошел в слуги? — удивились люди и пошли разыскивать Муко.Дошла эта история и до мутасарифа, и он в свой черед послал людей, найти Муко и привести к нему.Нашли Муко люди мутасарифа — в простой одежде, слугой у косурских курдов был, — привели его в Муш. Мутасариф ему говорит:— Весь мир о твоей удали песни поет, а ты слугой к курдам нанялся?— Что делать, эфенди, у каждого своя судьба, — ответил Муко. — Дживаншаху сказали: «Жить тебе долго, но мук твоих много будет». Моя жизнь вроде этого.— Ты храбрый человек, а храброму достойная служба нужна. Давай сделаю тебя полицейским, живи среди людей, честь честью, — сказал мутасариф. — Оружие тебе нужно — получишь оружие, конь нужен — коня дам.И оставил ализрнанский Муко службу у курдов, сменил одежду, казенное оружие и лошадь получил, сделался полицейским.Прошло несколько месяцев, и видит Муко — грязное это дело, недостойное честного фидаи. Пришел к мутасарифу и говорит:— Не хочу больше у тебя работать.— Почему это? — удивился мутасариф.— Не могу, эфенди, кусок в горло не лезет. Лучше я в батраки наймусь, с людьми все же буду.И сдал Муко коня и оружие мутасарифу, а сам ушел в родное село, стал снова землю пахать.А в один прекрасный день покинул Муко и родной Хасгюх — вышел на дорогу с прутом в руках, пошел, погоняя впереди себя буйвола. На полдороге повстречался ему крестьянин из Хута, тот в Алваринч шел по делу и тоже в руках прут держал.— Эй, братец, — говорит ему Муко, — давай-ка мы с тобой прутьями поменяемся. Не отказывай, брат. Кто знает, может случиться, я тебе понадоблюсь.— Я в Хуте, ты в Муше, небось не увидимся больше.— Э, неисповедимы пути господни, вдруг да увидимся. Хутец сказал:— Да об чем речь-то, тебе прут этот нужен — бери.Поменялись прутьями. Ализрнанский Муко пошел в Хасгюх. Хутец в Алваринч пошел.Алваринчский староста приходился хутду племянником. Хутец рассказал старосте: дескать, так и так, встретил я чудного человека, давай, сказал, поменяемся прутьями, может, сказал, и я тебе когда понадоблюсь.Староста говорит: «Ей-богу, дядюшка, ализрнанский Муко тебе повстречался, не иначе».Узнал про все это мутасариф и велел с ализрнанского Муко подать изыскать.Сборщик налогов Хачатур-эфенди со своими заптиями приходит в Хасгюх — турки Алнфернан это село зовут..— Который тут Муко? — спрашивает.— В чем дело, эфенди, я Муко.— Ты должен государству три золотых, даю тебе сроку три дня.— Хоть три года дай, где мне три золотых взять? — говорит Муко.Хачатур-эфенди приказывает одному из заптиев побить плетьми непослушного крестьянина. Но заптий отказывается поднять плетку на Муко.Хачатур-эфенди сам берет плетку и бьет Муко. Тут вмешивается староста Гаспар, отбирает у сборщика налогов плетку со словами: «Муко не тот человек, чтобы его били».Ализрнанского Муко бросают в сарай, и дверь за ним запирают.А в сарае — один буйвол и еще несколько арестованных крестьян.— Ребята, вы что сидите грустные, давайте подведите буйвола под ердык, — говорит Муко.Берут буйвола, ставят под ердык. Ализрнанский Муко прыгает на буйвола, хватается за верхние балки и через ердык выбирается на кровлю. Идет к себе домой, берет свое ружье, возвращается и снова становится на кровле. Видит — сидит Хачатур-эфенди возле стены, перебирает четки. Кричит сверху:— Это ты, Хачатур-эфенди?— Я, кто же еще.— По какому такому праву притесняешь народ?— По государственному праву.— Раз так, сейчас я тебя по этому самому праву и порешу. — Сказал и спустил курок. Прямо в сердце попал.— Ох, загубил мою душу... — прошептал Хачатур-эфенди.— Для этого я и пришел сюда. — И Муко с ружьем в руках через ердык спрыгнул в комнату и увидел — сбились заптии в кучу и от страха под себя наделали.— Не бойтесь, не трону вас, — сказал Муко, — идите расскажите про все, что было, мутасарифу. А если спросит, где сейчас ализрнанский Муко, скажите — пошел в Цронк.Сказал и не мешкая направился в Цронк. Пять дней оставался он в Цронке, в доме старосты гостил. Потом видит, не идут за ним, собрался на пятый день уходить и говорит старосте цронкскому:— Староста, я в Муш пошел, ежели кто спросит. Сказано — сделано. А навстречу ему — десять полицейских. Их главный говорит:— Братцы, дадим-ка этому дорогу.А кто-то из заптиев ему на это:— Он один, а нас десять. Почему это десять должны одному дорогу уступать?— Да ведь это ализрнанский Муко, — говорит главный. — Тот, что Хачатура-эфенди убил. Вон у него револьвер сбоку висит и ружье в руках.Десять человек разом расступаются. А Муко спрашивает у главного:— Вы почему это мне дорогу уступили?— А потому, что ты ализрнанский Муко.— Но ведь закон в ваших руках, что же вы меня испугались?— Мы не тебя испугались, мы пули твоей испугались, — отвечает полицейский.Муко добрался до дома мутасарифа, когда тот уже укладывался спать. Постучался.— Кто там? — спрашивает мутасариф.— Я, эфенди, Муко.Мутасариф открыл дверь. Муко вошел.— Откуда в такой поздний час? — спрашивает мутасариф.— Из Цронка.— Хачатура почему убил?— Моей вины тут нет, эфенди. Мы спустились с гор, чтобы спокойно свой хлеб сеять, но, видишь, из-за трех золотых в тюрьму упекают.— Что ж, правда твоя. С сегодняшнего дня назначаю тебя сборщиком податей вместо Хачатура-эфенди, — сказал мутасариф. — Пойдешь завтра по селам и всех должников отпустишь по домам. В нашей стране люди должны без страха в душе жить, хуриат ведь.Обрадовался ализрнанский Муко и согласился быть сборщиком налогов. Взял девять заптиев и приступил к делу. Работал он до осени. Всех бедняков из тюрьмы выпустил, а богатеев, наоборот, на их место затолкал. Как-то раз на лошади направлялся в Хасгюх и видит: шесть вооруженных курдов поймали на дороге хутца-армянина (тот в Крдагом направлялся), хотят раздеть, ограбить. Крикнул Муко издали:— Не бойся, Погос, я здесь. Вот и свиделись мы: ведь я тот человек, с которым ты прутом поменялся.Муко освободил хутца, а шестерых курдов обезоружил и привел в Хасгюх, сдал властям.Да, а мутасариф-то, оказывается, решил тайком убить сулухского героя. Один из заптиев узнал про это и тихонечко на ухо Муко шепнул:— Этой ночью мутасариф собирается тебя убить.Ализрнанский Муко вытащил из кармана золотой, подарил заптию и, когда приехали в Муш, пошел прямо к мутасарифу.— Эфенди, — говорит, — мне отлучиться надо.— Иди, — отпустил его мутасариф, — но поскорее возвращайся.У Муко при себе револьвер был и ружье. Он из управления — прямиком в дом к мутасарифу.— Ханум, — говорит жене мутасарифа, — дай мне оружие мутасарифа, все, какое есть, мы с ним вместе по важному делу уезжаем.Взял оружие мутасарифа, поднялся на Алваринч, пошел к Канасару. Только его и видели.