Глава 25

Вечером домой вернулись Вова с тётей.Тётя сразу пошла на кухню — уже всё было готово.Мы все сели за стол: я, Марат, Вова, тётя. Только дяди не было.

Тётя, как всегда, суетилась с подносом:— Мясо по-французски тут у меня... как знала, — сказала, улыбаясь, и положила на тарелку Вове.— Ну что уж там... можно было и по-советски, — буркнул Вова и глянул на Марата. Тот только чуть ухмыльнулся.

— Этот всё сожрёт с голодухи, — пробубнил Вова, кивнув в сторону Марата.Тётя повернулась к нему:— Володь, тебя в армии так учили? "Сожрать", "с голодухи". Не в деревне, между прочим.

Вова усмехнулся, пожал плечами.А Марат уже начал ковыряться вилкой в тарелке.

— Гран мерси, — буркнул он.— Силь ву пле, — подхватила тётя и пошла мыть посуду.

И тут зашёл дядя. Молча сел за стол.— Кирюш, тебе положить поесть? — спросила тётя.— Нет, спасибо, — отмахнулся он.

Тётя вышла, оставив нас.

Вова повернулся к Марату:— Чего не ешь?

Дядя тем временем достал из серванта рюмки, налил водки себе и Вове.Вова сразу махнул:— Не пью. Спортсмен.— Ничего, со мной можно, — сказал дядя и налил себе.Повернулся к Марату:— А ты себе "Буратино" налей. Хотя... не знаю, взрослый уже. Вор.

Он посмотрел прямо на него.

— Выпиваешь?

Марат молча налил себе. Взял рюмку.Дядя:— Что с шапкой? Рассказывай.

Марат выпил. Сразу, залпом.Поставил рюмку, выдохнул.

— Украл, — сказал спокойно.

Дядя не моргнул:— Зачем?

Марат посмотрел в стол.

— У мамы Андрея напёрсточники шапку выиграли. И сто рублей. А у них дома даже поесть нечего. Она за шапку убивалась. Прям вообще нищие, я даже свои вещи хотел в комиссионку сдать — не взяли, из-за возраста.

Он замолчал. Мы все молчали.И потом Марат продолжил:

— Выхожу из комиссионки, а там Флюра Габдуловна идёт. Вся такая красивая. Молодая. Ну вот я и... дёрнул шапку.

ШЛЁП.Вова врезал Марату по затылку.

— Эй! Не бей! — я чуть не вскочила.— Идиот, — прошипел Вова.

— Ну, я так и знал, — дядя кивнул. — Нет, я тебе верю. Хотел помочь. Но так нельзя. Зло порождает зло. Помогать, грабя других — это не выход. Ты не Робин Гуд. Тут все нищие. И Флюра Габдуловна ту шапку на последние купила. Я бы так никогда не поступил. Страшно, когда сын — вор.

— Да ладно, пап, ну! Не вор он, да? — Вова повернулся к Марату.

Марат кивнул.— Ну. Кровь сыграла. Тут училка злая, там — друг. Не волнуйся, я его на поруки возьму. Такое больше не повторится. Да? — Вова снова спросил у Марата.Марат кивнул. Тихо. Почти незаметно.

— Пока не могу простить. Но... тут твой дом. Тут мать. Брат. Сестра. Ты тут живёшь, — сказал дядя, тяжело выдохнув.

Марат поднял глаза.— А я к тётке в Челны собирался...

— Молчи, — прошептала я.

Он посмотрел на меня. И заткнулся.

Дядя продолжил:— Я не враг тебе. Пойми. Мы с матерью не вечные. Я тебя об одном прошу — аттестат. В эту школу ты больше не пойдёшь. Документы понесёшь в другую. Французскую, тут недалеко.

— Сам сможешь? — спросил он у Марата.

— Постараюсь, — тихо ответил Марат.

Дядя вышел с кухни.Марат усмехнулся, и я тоже чуть-чуть.

— Робин Гуд, блин, — хмыкнул он и снова взялся за рюмку.

Я легко хлопнула его по руке:— Хватит пить.