Я не шучу

Когда парни неловко зашли в спортзал, с которого следовало начать украшать школу, я уже успела до мелочей обсудить с вожатыми, что именно нам надо сделать. И даже принесла пару тяжеленных коробок с украшениями. Их, к слову, в вожатской, стояла целая гора.— ...В общем, сегодня только спортзал. Оставите все здесь, все равно физкультуры пока не будет. С уроков мы вас пока отпросим, работайте, — закончила вожатая Розочка и вприпрыжку направилась к выходу. Я пошла за ней, мимо парней.— Куда? — удивился блондин. Марат же не знал, что говорить и как себя вести, поэтому тупо пинал стенку.— В вожатской стоит туча коробок, их всех желательно перетащить сюда, — пояснила я. И продолжила свой путь. Парни поплелись за мной.Подняв коробку, в которой явно лежали декоративные гипсовые фигурки, я чуть не упала сверху. Только вскрикнула, как меня тут же непринужденно подхватил под живот Марат.— Оставь, я сам, — тихо сказал он. Я молча отошла.— Сим, — позвал он. Я безэмоционально обернулась.— Я услышала тебя, Марат. И все прекрасно поняла, — вздохнула я и села на одну из коробок, устало потирая виски. — Мне, наверное, надо просто перестать так сильно привязываться к людям.Последнее я почти прошептала.Васильев увлеченно шарился по коробкам, усердно не обращая на нас внимания, переодически восклицая что-то типа "ого тут пыли" или "ха, ну и морда".Марат подошел ближе. Я подняла на него глаза. Понимала, что он заботится обо мне, но не поддерживала его методы. Однако обиды старалась засунуть куда подальше. Я улыбнулась и подмигнула парню. Он просиял и обнял меня, прижимая к себе.— Нет, ну все таки, неужели нельзя их протирать... — самозабвенно вещал блондин. Я прыснула и мотнула головой Марату.— Короче. Вы вдвоем таскайте фигурки, а я буду дождики, мишуру и игрушки, — командовала я.— Не, игрушки тоже тяжелые, — помотал головой Суворов. Я закатила глаза и показала ему язык.— Вы таскайте, я скоро вернусь! — вдруг придумала я.— Я с тобой. Тебя одну вообще отпускать нельзя, — тут же подошел Марат.— Уж кто бы говорил, сиди, Рэмбо, — закатила я глаза и вышла из кабинета.

***

— Я НЕ ШУЧУ, Я ТЕПЕРЬ НЕ ШУЧУ, — орали мы на всю школу, подпевая старенькому магнитофону, нагло стыбренному из кабинета музыки мной.Я стояла на шатающейся стремянке и крепила снежинки к окнам, Васильев держал лестницу и подавал мне новые партии бумажных снежинок, Марат же сидел и распутывал бусы.— Я буду жить только так, как хочу, — напевала я.— Да оно не отэтывается! — Марат с психом выкинул елочные бусы.— Что? — спросил блондинчик.— Да хреновина эта не распутывается, — надулся Суворов. Васильев пошел к нему, оставляя меня одну.Я разворачиваюсь, чтобы взять со стола снежинок, а стремянка накреняется в бок вместе со мной.— ТВОЮ МАААТЬ! — вскрикнула я.Парни были слишком далеко. Марат вообще чуть ли не через пол зала. Повезло еще, что у блондинчика оказалась неплохая реакция и он успел подкинуть на пол несколько сложенных картонных коробок. Лучше, чем бетонный пол спортзала...— Ты куда отходишь-то от нее, болван, она ж на ровном месте валится! — накинулся на паренька Суворов.— Отстань от человека, — я со скрипом села.— Не треснулась? — проигнорировал Марат и сел рядом на корточки, осматривая мою бошку.— Среди всего прочего все равно не заметишь, — отмахнулась я.— А ты прям в группировке? — спросил меня Васильев.— А чего, пришиться хочешь? — прищурилась я.— Да просто... — смутился парень.— Нет, меня, наверное, нельзя считать участником группировки, — пожала поечами я.— Сейчас точно нет, до этого точно да, — не глядя на меня сказал Марат.— Это как? — не понял Васильев. — Не важно, — синхронно выдали мы.— А можно к вам?— С фига ли? — прыснул Марат.Я закатила глаза и полезла было обратно на стремянку, как вдруг была схвачена Суворовым и спущена обратно на пол.— Ты туда больше не полезешь, — подмигнул он мне. Я цокнула языком и пошла вместо него распутывать бусы. В пару мгновений порешала их все. Тихо поржала с Марата. И кто тут еще рукожоп. Не успела я этим с ним поделиться, как он тут же и сам сверзился с лестницы. Только явно менее удачно, ибо тут же парень взвыл, хватаясь за локоть.— Васильев, твоя очередь, — прыснула я, осматривая руку Марата. — просто немного кожу разодрал, ничего криминального.— Меня Андрей зовут, если что, — поставил в известность Васильев.— Блин, мы ж не знакомы... я Сима, — я протянула руку. Он ее пожал, улыбаясь.— Марат, — парни тоже обменялись рукопожатиями.А потом мы стали ставить елку...Когда вожатая Розочка пришла проверить наши успехи, она застала невероятную картину:Марат и Андрей пытались тихо собирать оставшийся хлам, чтобы не разбудить сопящую на картонках под елкой меня.— Продуктивно, — хмыкнула Роза, оглядывая почти законченный зал.Оба парня тут же шикнули на нее, держа пальцы у рта и указывая на меня.Роза прыснула и ушла, сказав нам, что и мы можем идти.Андрей продолжил собирать украшения, а Марат, зараза такая, решил учинить беспридел. Он открыл окно, взял с козырька немного снега, растер им руки, и тихонько подкрался ко мне со зловредной ухмылочкой.Повторюсь.Я спала.Но проснулась, едва его ледяные лапищи проскользнули под мою рубашку и легли на живот. Крик мой слышала, наверное, вся Казань. И маты тоже. И смех Суворова. И кашель Васильева.— Козлина, Суворов, падла, гнида, — с колотящимся сердцем я стучала ему в плечи кулаками. Ему явно было похрену. Он ржал.— Да всё, всё, не обижайся, — он схватил меня за руки и обнял, все еще посмеиваясь.— Отомщу, в курсе, да? — прошипела я.— Конечно, — серьезно кивнул он. А потом опять захохотал. — Конечно...— Ну ты и осёл, — прыснула я, снова ударяя его в плечо.