Будет лучше

Англичанка посадила нас за парту и куда-то ушла. Мы с Маратом остались одни. Сидели молча. Минута. Две.— Ты, может, скажешь что-нибудь? — спросила я, косясь в сторону парня. Заметила, что он смотрит на меня и покраснела.— Что? — спросил он, закидывая руку мне на плечо (здоровое) и прижимая к себе.— Не знаю, — пожала я плечами.— Я сейчас скажу кое-что. Но тебе не понравится, — предупредил Марат. Я посмотрела на него. — Не подумай, дело не в том, что ты мне не нравишься или...— Ты считаешь, что мы поспешили начинать отношения или думаешь, что мне будет лучше без тебя? — выгнула я бровь, отстраняясь.Марат выдохнул, прикрывая глаза.— Да. Я уверен, что тебе будет лучше держаться от меня подальше, — ответил парень, глядя мне в глаза.— А ты не думал, умник, что я не смогу? — спросила я. — После всего, что было, в каком дерьме мы оба побывали, из чего вылезли?— Не думал. Я знаю, что ты сможешь. Поверь, я не хочу этого! Но тебе правда лучше какое-то время не появляться рядом со мной, — кивнул Суворов.— А Универсам? В качалку мне тоже не ходить? — наклонила я голову в бок.— Да.Я спокойно поднялась и подошла к окну. Открыла его на распашку и с ногами забралась на подоконник.Марат с вытаращенными глазами обернулся.— Да не собираюсь я прыгать, придурок, мне покурить надо. В туалете, видишь-ли, мне немного помешали, — ехидно бросила я и отвернулась от парня. Нахлынуло дежавю. Именно на таких тонах мы общались раньше. Всего неделю назад...Я откинула голову к стене и зажмурилась. Глаза до невозможности щипали. По щеке скатилась ублюдочная слеза, которую я с остервенением вытерла, злясь на себя. В голове я уже во всю орала на себя. ЧЕГО ТЫ ОЖИДАЛА, ИДИОТКА?Дверь открылась и в кабинет наконец зашла Флюра Габдулловна. Я выбросила сигарету в окно и обернулась к ней. Она даже не стала возмущаться, что удивительно. Марат никак не отреагировал. По-прежнему лежал носом в парту.— Суворов, это Васильев. Васильев, Суворов. Будете вместе заниматься, — начала инструктировать англичанка.Я присмотрелась к пареньку, что стоял за ее спиной. Чушпан-чушпаном, пионерский галстук, придурочное пальто, длинноватые русые волосы. Голубые глаза. Симпотный.Самое интересное — я его узнала. Да и он нас, судя по лицу. Я усмехнулась. В голову пришли воспоминания утра:"Мы с Маратом заболтались и вышли из дома достаточно поздно. До автобусной остановки нам пришлось лететь, даже не бежать. Пока бежали даже столкнулись с Киноплёнкой. Они нас узнали. Были очень рады видеть. Даже булыжника не пожалели, шмальнули со всей своей бандитской дури.— Марат! — охнула я, когда булыжник попал ему в бошку и до крови разбил.— В автобус, в автобус! — крикнул мне он, прикрывая меня спиной и заталкивая в салон. Один из Киношных догнал нас и попытался схватить за куртку Марата, но тот четко упаковал того фанерой. Когда я запрыгнула и схватилась за поручень, Суворов усмехнулся и проорал:— Киноплёнка — чушпаны!А затем так же запрыгнул в автобус, крича водителю, чтоб закрывал. Не успели мы отъехать, как в окно прилетел еще один камень, разбивая стекло. Осколки посыпались на пустое сиденье, а камень угодил в зазевавшуюся меня. Тоже разбил висок.— Ай, мать вашу, черти ублюдочные! Один на один слабо выйти, чушпаны сраные?! Только и можете шестерок своих кучками на нас посылать! — орала я в окно. Марат тихо посмеивался, оттаскивая меня от окна.— Универсам Короли Казани, ясно?! — напоследок я плюнула в разбитое окно в сторону Киношки.— Ну разошлась, — ржал Суворов.— Так а какого хрена они в крысу-то шайками бросаются? Не по-пацански получается, кто они, если не чушпаны то?! — возмущалась я, бурно жестикулируя. Марат улыбаясь смотрел на меня.Потом снял шарф и, сложив, приложил к моему кровоточащему виску. Я помотала головой.— Тебе тоже надо, — сказала я. Марат же быстро и точно завязал шарф мне вокруг головы, так, как если бы у меня болел зуб. Я прыснула, а затем сдернула с себя свой шарф и замотала уже его.Он прижал меня к себе.— Я хотел малых потрясти, как мне теперь это делать, м? — прошептал Суворов.— Зайчиком, — хохотнула я. — смотри сам только прыгать не начни, зайчонок...Марат надулся и сдернул шарф. Я тоже. Мы поменялись и тихо пыснули.В автобус вдруг зашел один из Разъездовских. Пара мгновений, и миловидному блондинчику прилетает фанера за его ссыкливого дружка.— Эу, — Марат свистнул, обходя меня. — Это мой чушпан, он мне должен.— Мне, может, тоже! — самодовольно усмехнулся Разъездовский.— Не-а. Только мне, — мотнул готовой Суворов.Пара мгновений, и началась драка. Я жутко переживала за Марата, но в замес не лезла. Как объяснил мне сам Суворов, нельзя третьему в драку лезть по понятиям. Чтобы не сожрать от нервов щеки, я подошла к блондинистому и стала приводить его в чувство, хлопая по щекам.— Ты как? — спросила я.— Нормально, — отозвался парнишка, тут же поднимаясь на ноги.— Дядь, на остановке тормознешь? Молодому человеку выходить, — паясничая крикнул водителю Марат.— Хороший у тебя кореш, — хмыкнула я, кивая головой в сторону толстого дружка блондина.— А чего? — не понял паренек.Я закатила глаза и поднялась. Автобус остановился, двери открылись. Марат выпнул ногой из салона Разъездовского и довольно обернулся на меня.— Видала, как я его? — самодовольно говорил он.— Ну Рэмбо, — прыснула я.— Я тебя в первые вижу, откуда долг? — поинтересовался блондин.— Какой? Ааа! Можешь ничо не отдавать, я это чисто для Разъездовского придумал, — хохотнул Марат и прошел к сидениям в конце салона."Глаза снова защипало. Я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.— Змеева, а к тебе у меня вот что, — окликнула меня англичанка.Я обернулась и словила на себе взгляды сразу обоих парней. С вызовом вскинула подбородок и подошла к учительскому столу.— Новый год скоро, надо школу украсить. На тебе. Ну, и этих с собой возьми, чтоб помогали. Понял, Суворов? Только попробуй мне уйти!Я закатила глаза.— Хорошо. Еще что-то, или я могу идти к вожатым? — сцепив зубы спросила я.— Иди, иди. И ухажеру своему работы дай побольше, чтоб не расслаблялся, — ехидно тянула англичанка.— А у меня нет ухажеров! — вдруг, неожиданно для всех и себя в том числе, я ясно улыбнулась. А затем развернулась и пошла требовать у вожатых украшения.