Синяя звезда

Давным- давно, с незапамятных времен, жил на  одном высоком плоскогорьемирный  пастушеский  народ,  отделенный  от  всего  света  крутыми  скалами,глубокими пропастями и густыми лесами. История не помнит и не знает, скольковеков назад взобрались на горы и проникли в эту  страну закованные в железо,чужие, сильные и высокие люди, пришедшие с юга.     Суровым  воинам  очень понравилась  открытая ими  страна  с  ее кроткимнародом, умеренно теплым климатом, вкусной водой и плодородною землей. И онирешили навсегда в ней поселиться. Для этого совсем не надо было ее покорять,ибо  обитатели не ведали ни зла, ни орудий войны. Все завоевание заключалосьв  том,  что железные рыцари  сняли свои  тяжелые доспехи  и  поженились  наместных красивейших девушках, а во главе нового государства поставили своегопредводителя, великодушного,  храброго Эрна,  которого  облекли  королевскойвластью, наследственной и неограниченной. В  те далекие  наивные времена этоеще было возможно.     Около тысячи  лет прошло с той поры. Потомки воинов  до  такой  степениперемешались через перекрестные браки с потомками основных жителей,  что ужене  стало  между ними никакой  видимой  разницы ни в языке, ни в наружности:внешний образ  древних  рыцарей совершенно  поглотился народным эрнотеррскимобличьем и растворился в нем. Старинный язык, почти  забытый  даже королями,употребляли  только при  дворе и  то  лишь в самых торжественных  случаях  ицеремониях или изредка для  изъяснения высоких  чуств и  понятий.  Память обЭрне Первом, Эрне Великом, Эрне Святом ,  осталась навеки бессмертной в видепрекрасной,  неувядающей легенды,  сотворенной целым народом,  подобной  темудивительным  сказаниям,  которые   создали  индейцы  о  Гайавате,  финны  оВейенемейне, русские о Владимире Красном  Солнышке, евреи о Моисее, французыо Шарлемане.     Это   он,   мудрый  Эрн,  научил   жителей   Эрнотерры   хлебопашеству,огородничеству  и  обработке железной  рудыю  Он открыл  им  письменность  иискусства. Он же дал им начатки письменности и закона: религия заключалась вчтении молитвы на  непонятном  языке,  а основной  закон  был всего  один: вЭрнотерре никто не смеет лгать. Мужчины и женщины были им признаны одинаковоравными в своих правах и обязанностях, а всякие титулы и привелегии были  имстерты с  первого дня  вступления  на престол.  Сам король  носил лишь титул"Первого слуги народа".     Эрн Великий  также установил  и закон о  престолонаследии, по  которомунаследовали престол перворожденные: все равно будь это сын или дочь, которыевступали в брак единственно  по своему личному влечению. Наконец он  же, ЭрнПервый, знавший многое  о соблазнах, разврате и  злобе, царящих там внизу, впокинутых им  образованных  странах, повелел  разрушить  и  сделать навсегданедосягаемой ту горную тропу, по которой впервые вскарабкались с невероятнымтрудом наверх он сам и его славная дружина.     И  вот под  отеческой,  мудрой и доброй  властью королей Эрнов расцвелароскошно Эрнотерра и зажила невинной,  полной,  чудесной жизнью,  не зная нивойн, ни преступлений, ни нужды в течение целых тысячи лет.     В  старом  тысячелетнем  королевском замке еще  хранились, как  память,некоторые предметы, принадлежавшие  при жизни  Эрну Первому:  его  латы, егошлем, его меч, его  копье  и несколько  непонятных слов, которые  он вырезалострием  кинжала  на стене своей охотничей  комнаты.  Теперь  уже  никто  изэрнотерранов  не смог  бы поднять  этой  брони  хотя бы на дюйм от земли иливзмахнуть этим мечом, хотя  бы  даже взяв  его обеими руками  или  прочитатькоролевскую надпись. Сохранились также три изображения самого короля: одно -профильное,  в мельчайшей мозаике,  другое  -  лицевое, красками,  третье  -изваянное в мраморе.     И надо сказать, что все эти три портрета, сделанные с большой любовью ивеликим искусством, были предметом  постоянного огорчения жителей, обожавшихсвоего  первого монарха. Судя по ним, не оставалось никакого сомнения в том,что  великий,  мудрый, справедливый  , святой  Эрн отличался исключительной,выходящей  из  ряда  вон  некрасивостью,  почти  уродством  лица, в котором,впрочем, не было ничего злобного или отталкивающего.  А  между тем эрнотеррывсегда  гордились  своей  национальной  красотою  и  безобразную  наружностьпервого короля прощали только за легендарную красоту его души.     Закон наследственного сходства  у  людей знает  свои  странные капризы.Иногда ребенок родится не  похожим ни на отца с матерью, даже ни  на дедов ипрадедов, а внезапно на одного  из  отдаленнейших предков, отстоящих от негона  множество  поколений. Так  и в  династии Эрнов летописцы отмечали иногдарождение  очень некрасивых  сыновей,  хотя  эти  явления с течением  историистановились  все  более редкими.  Правда, надо  сказать,  что эти  уродливыепринцы отличались  как  нарочно, замечательно высокими душевными качествами:добротой, умом, веселостью. Таковая справедливая милость судьбы к несчастнымавгустейшим  уродам  примиряла с  ними эрнотерров,  весьма  требовательных ввопросах красоты линий, форм и движений.

     Добрый  король Эрн  XXIII отличался выдающейся красотой и женат был  пострастной любви на  самой прекрасной девушке государства. Но детей у  них небыло очень долго: целых  десять лет,  считая от  свадьбы.  Можно представитьсебе  ликование  народа, когда на одиннадцатом году он  услышал долгожданнуювесть  о  том, что его  любимая  королева  готовится  стать  матерью.  Народрадовался  вдвойне  :   и   за  королевскую   чету  и  потому,   что   вновьвосстанавливался по прямой  линии славный  род сказочного Эрна. Через  шестьмесяцев он с восторгом услыхал о благополучном рождении принцессы Эрны XIII.В этот день не было ни одного человека в Эрнотерре, не испившего полную чашувина за здоровье инфанты.     Не  веселились только  во  дворце. Придворная  повитуха,  едва принявшимладенца, сразу  покачала головой и горестно почмокала  языком. Королева же,когда ей принесли и показали девочку, всплеснула ладонями и воскликнула:     -  Ах,  боже  мой, какая  дурнушка!  -  И залилась слезами. Но, впрочемтолько на минутку. А потом, протянувши руки сказала:     - Нет, нет, дайте мне поскорее мою крошку, я  буду  любить ее вдвое  зато, что она бедная так некрасива.     Чрезвычайно был огорчен и августейший родитель.     - Надо же было судьбе оказать такую жестокость! - говорил он.     - О принцах-уродах  в нашей династии  мы слыхали, но принцесса-дурнушкавпервые  появилась в  древнем  роде Эрнов! Будем  молиться о том,  чтобы  еетелесная некрасивость уравновесилась прекрасными дарами души, сердца и ума.     То  же  самое  повторил и  верный  народ,  когда  услышал о  некрасивойнаружности новорожденной инфанты.     Девочка меж тем росла по  дням и дурнела по часам. А так  как она своейдурноты еще не понимала, то в полной беззаботности крепко спала, с аппетитомкушала и  была  превеселым  и прездоровым ребенком. К трем годкам  для всегодвора стало  очевидным ее поразительное сходство с портретами Эрна Великого.Но  уже в этом нежном возрасте она  обнаруживала свои  прелестные внутренниекачества: доброту, терпение, кротость, внимание к окружающим, любовь к людями животным, ясный, живой, точный ум и всегдашнюю приветливость.     Около этого времени королева однажды пришла к королю и сказала ему:     - Государь мой и дорогой супруг.  Я хочу просить  у вас большой милостидля нашей дочери.     - Просите, возлюбленная моя  супруга, хотя вы знаете сами, что  я  ни вчем не могу отказать вам.     - Дочь наша подрастает и, по-видимому, бог  послал ей  совсем необычныйум, который  перегоняет  ее телесный рост. Скоро  наступит тот роковой день,когда  добрая,   ненаглядная  Эрна  убедится  путем  сравнения  в  том,  какисключительно  некрасиво  ее лицо. И  я боюсь, что это сознание принесет  ейочень много горя и боли не только теперь, но и во всей ее будущей жизни.     - Вы правы,  дорогая супруга.  Но какою  же  моею милостью  думаете  выотклонить или смягчить  этот неизбежный удар, готовящийся  для нашей любимойдочери?     - Не  гневайтесь,  государь,  если  моя  мысль  покажется  вам  глупой.Необходимо, чтобы Эрна никогда  не видела своего отражения в зеркале. Тогда,если чей-нибудь злой  или неосторожный язык и скажет ей, что она некрасива,-она все-таки никогда не узнает всей крайности своего безобразия.     - И для этого вы хотели бы?     - Да . . . Чтобы в Эрнотерре не осталось ни одного зеркала!     Король задумался. Потом сказал:     -  Это будет большим  лишением для  нашего  доброго  народа.  Благодарязакону  моего  великого  пращура  о  равноправии  полов  женщины  и  мужчиныЭрнотерры  одинаково  кокетливы.  Но  мы  знаем  глубокую  любовь  к  нам  ииспытанную преданность нашего  народа королевскому  дому  и уверены, что  онохотно принесет нам эту маленькую жертву. Сегодня же я издам и оповещу черезгеральдов  указ  наш  о  повсеместном  изъятии  и  уничтожении  зеркал,  какстеклянных, так и металлических, в нашем королевстве.     Король  не  ошибся  в  своем  народе, который  в те счастливые  временасоставлял одну  тесную семью  с  королевской фамилией. Эрнотерране с большимсочуствием   поняли,  какие   деликатные   мотивы   руководили   королевскимповелением, и с готовностью отдали государственной страже все зеркала и дажезеркальные осколки. Правда, шутники не воздержались от веселой демонстрации,пройдя мимо дворца с взлохмаченными волосами и с лицами, вымазанными грязью.Но когда народ смеется, даже с оттенком сатиры, монарх может спать спокойно.     Жертва,  принесенная  королю поданными, была тем значительнее, что  всегорные ручьи  и  ручейки Эрнотерры были  очень  быстры  и потому не отражалипредметов.

     Принцессе Эрне шел пятнадцатый год.  Она была крепкой, сильной девушкойи такой высокой, что превышала  на целую голову самого рослого мужчину. Былаодинаково искусна  как в вышивании легких тканей, так и в  игре на арфе... Вбросании  мяча  не имела соперников  и  ходила по горным обрывам,  как дикаякоза.  Доброта,  участие,  справедливость, сострадание  изливались  из  нее,подобно лучам, дающим  вокруг свет, тепло и радость. Никогда не уставала онав помощи больным, старым и бедным. Умела перевязывать  раны и знала действиеи  природу  лечебных  трав.  Истинный  дар  небесного  царя  земным  королямзаключался  в  ее  чудесных руках: возлагая  их  на золотушных и  страдающихпадучей, она излечивала эти недуги.  Народ боготвороил уе и повсюду провожалблагословениями.  Но  часто,  очень часто ловила на себе чуткая Эрна бегучиевзгляды, в которых ей чуствовалась жалость, тайное соболезнование...     "Может быть я не такая, как все?" - думала принцесса и спрашивала своихфрейлен:     - Скажите мне, дорогие подруги, красива я или нет?     И так  как в Эрнотерре никто не лгал, то  придворные девицы отвечали ейчистосердечно:     - Вас нельзя назвать красавицей, но бесспорно вы  милее, умнее и добреевсех девушек и дам на свете. Поверьте, то же самое скажет вам и тот человек,которому суждено будет стать вашим мужем. А ведь мы, женщины  плохие судьи вженских прелестях.     И верно: им было трудно судить  о наружности Эрны. Ни ростом, ни телом,ни сложением, ни чертами лица -  ничем она не  была хоть отдаленно похожа наженщин Эрнотерры.

     Тот  день,  когда  Эрне  исполнилось пятнадцать лет,  - срок девическойзрелости  по законам страны, - был отпразнован  во дворце роскошным обедом ивеликолепным балом. А на следующее утро добросердечная Эрна собрала в ручнуюкорзину кое-какие редкие лакомства, оставшиеся от вчерашнего пира , и, надевкорзину на локоть, пошла в горы, мили за четыре, навестить свою кормилицу, ккоторой она была очень горячо привязана. Против обыкновения, ранняя прогулкаи чистый  горный воздух не веселили  ее.  Мысли все вращались около странныхнаблюдений, сделанных ее на вчерашнем балу. Душа Эрны  была ясна и  невинна,как вечный горный снег,  но женский инстинкт, зоркий глаз и цветущий возрастподсказали  ей многое.  От  нее  не  укрылись  те  взгляды томности, которыеустремляли  друг на  друга танцевавшие  юноши и девушки.  Но ни  один  такойговорящий  взор  не останавливался на  ней:  лишь  покорность,  преданность,утонченную вежливость читала она в почтительных улыбках и низких поклонах. Ивсегда этот  неизбежный, этот ужасный  оттенок  сожаления! Неужели я в самомделе  так безобразна? Неужели я  урод, страшилище,  внушающее отвращение,  иникто мне не смеет сказать об этом?     В  таких  печальных  размышлениях   дошла  Эрна  до  дома  кормилицы  ипостучалась, но не получив  ответа, открыла дверь  ( в стране  еще  не знализамков)  и вошла  внутрь, чтобы  обождать кормилицу; это она иногда делала ираньше, когда ее не заставала.     Сидя у  окна,  отдыхая и  предаваясь грустным мыслям, бродила принцессарассеянными глазами по давно знакомой мебели и по утвари, как вдруг вниманиеее привлекла заповедная кормилицына шкатулка, в которой та хранила всяческиепустяки,  связанные с ее детством, с девичеством,  с первыми шагами любви, сзамужеством и пребыванием во дворце: разноцветные  камушки, брошки, вышивки,ленточки, печатки, колечки и  другую наивную и дешевую мелочь; принцесса ещес раннего  детства любила рыться  в этих сувенирах, и хотя знала наизусть ихинтимные истории,  но всегда  слушала  их  вновь с  живейшим  удовольствием.Только  показалось ей немного  странным, почему  ларец  стоит так  на  виду;всегда берегла его кормилица в потаенном месте, а когда, бывало, ее молочнаядочь вдоволь насмотрится, завертывала его в кусок нарядной материи и бережнопрятала.     " Должно быть, теперь очень заторопилась,  выскочила на минутку из домаи забыла спрятать" -  подумала принцесса, присела к столу, небрежно положилаукладочку на колени  и  стала  перебирать  одну за другой  знакомые вещички,бросая их поочередно  себе  на платье.  Так добралась  Эрна до самого  дна ивдруг  заметила  какой-то косоугольный, большой  плоский осколок. Она вынулаего и посмотрела. С одной стороны  он  был красный, а с другой - серебряный,блестящий и  как  будто бы  глубокий.  Присмотрелась и  увидела  в нем  уголкомнаты с  прислоненной метлой... Повернула немного - отразился старый узкийдеревянный  комод,  еще немножко... и выплыло такое  некрасивое лицо, какогопринцесса и вообразить никогда бы не сумела.     Подняла  она  брови  кверху  -  некрасивое  лицо  делает  то же  самое.Наклонила голову - лицо  повторило. Провела руками  по  губам - и  в осколкеотразилось  это движение.  Тогда поняла  вдруг  Эрна, что смотрит на  нее изстранного предмета ее же собственное лицо. Уранила зеркальце, закрыла  глазаруками и в горести пала головою на стол.     В  эту минуту вошла вернувшаяся  кормилица. Увидала  принцессу, забытуюшкатулку и сразу обо всем догадалась. Бросилась перед Эрной на колени, сталаговорить нежные  жалкие слова. Принцесса  же быстро поднялась, выпрямилась ссухими глазами, но с гневным взором и приказала коротко:     - Расскажи мне все.     И  показала  пальцем на зеркало. И такая  неожиданная, но  непреклоннаяволя  зазвучала в ее голосе, что простодушная женщина не посмела ослушаться,все передала  принцессе:  об уродливых  добрых  принцах,  о  горе  королевы,родившей некрасивую дочь,  о ее трогательной заботе, с которой она стараласьотвести от дочери тяжелый  удар судьбы, и о королевском указе об уничтожениизеркал. Плакала кормилица при своем рассказе, рвала волосы  и проклинала тотчас,  когда, на беду своей  ненаглядной Эрне, утаила она  по глупой  женскойслабости осколок запретного зеркала в заветном ларце.     Выслушав ее до конца, принцесса сказала со скорбной улыбкой:     - В Эрнотерре никто не смеет лгать!     И  вышла   из  дома.  Встревоженная   кормилица   хотела  было  за  неюпоследовать. Но Эрна приказала сурово:     -Останься.     Кормилица повиновалась. Да и как ей было ослушаться? В этом одном словеона  услышала не всегдашний кроткий  голос маленькой  Эрны, сладко  сосавшейкогда-то  ее грудь, а приказ гордой принцессы, предки которой господствовалитысячу лет над ее народом.

     Шла несчастная Эрна по крутым горным дорогам, и ветер трепал  ее легкоедлинное голубое платье. Шла она по самому краю  отвесного обрыва. Внизу, подее ногами, темнела синяя мгла пропасти и  слышался глухой рев водопадов, какбы  повисших  сверху белыми лентами. Облака  бродили под  ее ногами  в  видегустых хмурых туманов.  Но  ничего не  виддела  и  не  хотела  видеть  Эрна,скользившая над  бездной  привычными легкими ногами. А ее бурные чувства, уетоскливые мысли на этом одиноком пути? Кто их  смог бы понять и рассказать оних достоверно? Разве только другая принцесса, другая дочь могучего монарха,которую слепой рок постиг бы столь внезапно и незаслуженно...     Так дошла она до крутого поворота, под которым давно обвалившиеся скалынагромоздилмсь   в  обычном  беспорядке,  и  вдруг  остановилась.   Какой-тонеобычный звук донесся до нее снизу, сквозь гул водопада. Она склонилась надобрывом и прислушалась. Где-то глубоко под  ее  ногами раздавался стонущий изовущий человеческий  голос. Тогда, забыв  о  своем огорчении, движимая лишьволнением сердечной  доброты, стала спускаться Эрна в пропасть, перепрыгиваяс  уступа на уступ, с камня на камень, с утеса  на утес с легкостью молодогооленя, пока  не утвердилась на небольшой площадке, размером  немного  поширемельничного  жернова. Дальше уже не было спуска. Правда, и  подняться наверхуже стало невозможным, но самозабвенная Эрна об этом даже не подумала.     Стонущий человек находился где-то  совсем близко, под площадкой.  Легшина камень и свесивши голову вниз, Эрна увидела  его.  Он полулежал-полувиселна заостренной вершине утеса, уцепившись одной рукой за его выступ, а другойза  тонкий ствол кривой горной сосенки; левая нога  его упиралась в трещину,правая же  не имела опоры. По одежде он не был жителем Эрнотерры, потому чтопринцесса ни  шелка, ни  кружев,  ни  замшевых краг,  ни  кожанных  сапог сошпорами, ни поясов, тисненных золотом, никогда еще не видала.     Она звонко крикнула ему:     - Огей! Чужестранец! Держитесь крепко, а я помогу вам.     Незнакомец  со стоном поднял бледное лицо, черты которого ускользали  вполутьме,  и  кивнул  головой. Но  как  же  могла  помочь  ему  великодушнаяпринцесса? Спуститься ниже для нее  было и немыслимо  и  безполезно. Если быбыла веревка!.. Высота всего  лишь в два крупных человеческих роста отделялапринцессу от путника. Как быть?     И вот,  точно  молния  озарила  Эрну одна  из  тех вдохновенных мыслей,которые  сверкают  в опасную минуту в головах смелых и сильных людей. Быстроскинула она  с себя  свое  прекрасное  голубое платье,  сотканное  из самогокрепкого и  прекрасного  льна;  руками и  зубами  разорвала  его  на широкиедлинные полосы,  ссучила эти полосы в  тонкие веревки  и  связала  их одну сдругой,  перевязав еще несколько раз для крепости посередине. И вот, лежа нагрубых  камнях, царапая о  них  руки  и ноги,  она спустила вниз самодельнуюверевку и радостно засмеялась, когда  убедилась, что ее не толко хватило, нодаже оказался  большой запас.  И увидев,  что  путник,  с  трудом  удерживаяравновесие, между расщелиной и сосновым стволом, ухитрился  привязать  конецверевки к своему поясу из буйволовой кожи, Эрна начала  осторожно вытягиватьверевку  вверх.  Чужеземец помогал  ей  в  этом,  цепляясь  руками за каждыенеровности  утеса и подтягивая кверху  свое тело.  Но когда  голова и  грудьчужеземца показались над краем площадки, то силы оставили его, и Эрне лишь свеликим трудом удалось втащить его на ровное место.     Так  как обоим было слишком тесно на  площадке, то Эрне пришлось, сидя,положить голову незнакомца  к себе на грудь, а руками обвить его  ослабевшеетело.     - Кто ты, о волшебное существо? - прошептал юноша побелевшими устами. -Ангел ли, посланный мне  с  неба?  Или добрая  фея этих гор? Или  ты одна изпрекрасных языческих богинь?     Принцесса  не  понимала  его слов.  Зато  говорил  ясным языком нежный,благодарный и  восхищенный взор его  черных глаз. Но тотчас длинные  ресницысомкнулись,  смертельная  бледность  разлилась  по  лицу.  И  юноша  потерялсознание на груди принцессы Эрны.     Она же сидела, поневоле не  шевелясь, не выпуская  его из объятий и  несводя с его лица синих звезд своих глаз. И тайно размышляла Эрна:     "Он так  же некрасив, этот несчастный путник, как я, как  и мой славныйпредок  Эрн  Великий.  По-видимому, все мы трое люди  одной и  той же особойпороды, физическое уродство которой  так  резко  и  невыгодно отличается  отклассической красоты жителей  Эрнотерры. Но почему взгляд его, обращенный комне,  был так упоительно сладок? Как жалки  перед ним  те умильные  взгляды,которые  вчера бросали  наши юноши на  девушек,  танцуя с ними? Они были какмерцание свечки сравнительно с сиянием горячего полуденного солнца. И отчегоже  так быстро  бежит кровь в  моих жилах,  отчего пылают  мои щеки и бьетсясердце,  отчего дыхание мое так  глубоко и радостно? Господи! Это твоя воля,что создал ты меня некрасивой,  и я  не ропщу на тебя Но для него  одного  яхотела бы быть красивее всех девиц на свете!"     В это время послышались голоса. Кормилица,  правда, не скоро  опрвиласьот  оцепенения в которое  ее поверг  властный  приказ  принцессы.  Но, едва,оправившись, она  тотчас же  устремилась вслед своей  дорогой дочке. Увидев,как  Эрна  спускалась  прыжками со  скал, и  услышав  стоны доносившиеся  изпропасти, умная женщина сразу догадалась в чем дело и как ей надо поступить.Она  вернулась  в  деревню, всполошила соседей  и вскорк заставила  их  всехбежать бегом с шестами, веревками  и лестницами к обрыву. Путешественник былбесчуственным  невредимо  извлечен  из бездны, но,  прежде  чем  вытаскиватьпринцессу, кормилица спустила ей на бечевке свои лучшие одежды. Потом  чужойюноша  был по приказанию Эрны отнесен во  дворец и  помещен  в  самой лучшейкомнате. При осмотре у него оказалось несколько тяжелых ушибов и вывих руки;кроме того, у него была горячка. Сама принцесса  взяла на себя уход за инм илечение. Этому никто не удивился: при дворе знали ее сострадание к больным ивесьма чтили ее  медицинские познания. Кроме того, больной юноша, хотя и былочень некрасив, но производил впечатление знатного господина.

     Надо ли  длинно  и подробно рассказывать о том, что произошдо дальше? Отом,  как благодар  неусыпному уходу  Эрны иностранец очнулся,  наконец,  отбеспамятства  и  с  восторгом узнал свою спасительницу.  Как  быстро стал онпоправляятсься здоровьем.  Как нетерпеливо ждал он каждого прихода принцессыи  как трудно было Эрне  с ним  расстоваться. Как  они учились друг  у другасловам  чужого  языка.  Как   однажды  нежный  голос   чужестранца  произнессладостное слово "amo!" и как Эрна  его повторила робким шепотом, краснея отрадости  и  стыда. И  существует ли  хоть  одна девушка  в мире,  которая непоймет,   что  слово  "amo"  значит  "люблю",  особенно  когда   это   словосопровождается первым поцелуем?     Любовь - лучшая учительница языка. К тому времени, когда юноша, покинувпостель, мог прогуливаться по  аллеям дворцового  сада, они уже знали друг одруге все,  что  им было нужно. Спасенный Эрною путник оказался единственнымсыном могущественного короля, правившего богатым и прекрасным государством -Францией.   Имя  его  было   Шарль.  Страстное  влечение  к  путешествиям  иприключениям привело  его  в  недоступные  грозные горы  Эрнотерры, где  егопокинули робкие  проводники, а он сам, сорвавшись с  утеса, едва  не лишилсяжизни. Не забыл  он также рассказать Эрне о  гороскопе, который составил длянего при рождении великий французский предсказатель Нострадамус и в  которомстояла, между прочим, такая фраза:     "... и в диких горах на северо-востоке увидишь сначала смерть, потом жесинюю звезду; она тебе будет светить всю жизнь".     Эрна тоже,  как умела передала Шарлю историю  Эрнотерры  и королевскогодома. Не без гордости показала она  ему однажды доспехи великого Эрна. Шарльоглядел  их с подобающим  почтением, легко  проделал несколько  фехтавальныхприемов  тяжелым  королевским  мечом  и  нашел,  что портреты  пращура  Эрныизображают человека, которому одинаково свойственны были красота, мудрость ивеличие. Прочитавши же надпись на стене,  вырезанную Эрном Первым, он веселои лукаво улыбнулся.     - Чему вы смеетесь, принц? - спросила обеспокоенная принцесса.     - Дорогая Эрна,- ответил Шарль, целуя ее руку, - причину моего смеха  явам непременно скажу, но только немного позже.     Вскоре принц Шарль попросил у короля и  королевы руку их дочери: сердцеее   ему   уже   давно   принадлежало.   Предложение   его   было   принято.Совершеннолетние девушки Эрнотерры пользовались полной свободой выбора мужа,и, кроме того, молодой принц во всем своем поведении являл несомненные знакиучтивости, благородства и достоинства.     По случаю помолвки было дано много праздников для двора  и для  народа,на  которых веселились  вдоволь  и старики и  молодежь. Только королева-матьгрустила  потихоньку, оставаясь одна в  своих покоях. "Несчастные! -  думалаона. - Какие безобразные у них родятся дети! . . "     В  эти  дни,  глядя  вместе с женихом  на танцующие  пары, Эрна  как-тосказала ему:     - Мой любимый!  Ради  тебя  я  хотела  бы быть похожей  зоть  на  самуюнекрасивую из женщин Эрнотерры.     - Да  избавит  тебя  бог от  этого несчастья,  о  моя  синяя звезда!  -испуганно возразил Шарль. - Ты прекрасна!     - Нет, - печально возразила Эрна, - не утешай меня, дорогой мой. Я знаювсе свои недостатки. У меня слишком длинные ноги, слишком маленькие ступни ируки, слишком высокая талия,  черезчур большие глаза противного синего, а нечудесного желтого цвета, а губы,  вместо того чтобы  быть плоскими и узкими,изогнуты наподобие лука.     Но Шарль целовал без конца ее белые руки с голубыми жилками  и длиннымипальцами и говорил ей тысячи изысканных комплиментов,  а глядя  на танцующихэрнотерранов хохотал как безумный.     Наконец   праздники   окончились.  Король   с  королевой   благословилисчастливую  пару, одарили ее  богатыми подарками и отправили в путь.(  Передэтим добрые жители Эрнотерры целый месяц проводили горные  дороги и наводиливременные мосты  через ручьи и провалы. ) А спустя еще месяц принц Шарль ужевъезжал с невестой в столицу своих предков.     Известно  уже давно, что добрая молва опережает самых быстрых  лошадей.Все  население  великого города Парижа  вышло навстречу  наследному  принцу,которого все любили за доброту, простоту и щедрость. И не было в тот день нетолько не одного мужчины, но даже ни  одной  женщины, которые не признали быЭрну  первой  красавицей в  государстве, а следовательно на всей  земле. Самкороль,  встречая  свою  будущую  невестку   в  воротах  дворца,  обнял  ее,запечатлел поцелуй на ее чистом челе и сказал:     Дитя  мое,  я  не решаюсь  сказать,  что  в  тебе  лучше:  красота  илидобродетель, ибо обе мне кажутся совершенными...     А скромная Эрна, принимая эти почести и ласки думала про себя:     "  Это  очень хорошо,  что судьба  меня  привела в царство  уродов:  покрайней мере никогда мне не представится предлог для ревности ".     И  этого убеждения она  держалась  очень  долго,  несмотря на  то,  чтоменестрели и трубадуры  славили  по всем  концам  света прелести ее  лица  ихарактера, а все рыцари государства носили синие цвета в честь ее глаз.     Но вот прошел год,  и  к безнадежному  счастью, в котором протекал бракШарля и Эрны  прибавилась  новая чудесная  радость:  у  Эрны  родился  оченькрепкий  и очень  крикливый мальчик. Показывая его впервые своему обожаемомусупругу, Эрна сказала застенчиво:     -  Любовь моя! Мне стыдно признаться, но я...  я  нахожу его красавцем,несмотря  на то, что он похож на тебя,  похож  на меня и ничуть  не похож нанаших добрых соотечественников. Или это материнское ослепление?     На это Шарль ответил, улыбаясь весело и лукаво:     - Помнишь ли ты,  божество мое, тот день, когда я обещал перевести тебкнадпись, вырезанную Эрном Мудрым на стене охотничей комнаты?     - Да, любимый!     - Слушай же.  Она была сделана на  старом  латинском  языке  и  вот чтогласила: " Мужчины моей страны умны, верны и трудолюбивы:  женщины - честны,добры и понятливы. Но - прости им бог - и те и другие безобразны ".