26 Часть

Глава 26 ЛИЗА. Красться из душа уже не актуально, поэтому в свою комнату я бегу как слон, шатаясь от слабости и задевая каждый косяк. Надеваю домашнюю одежду и прикидываю, смогу ли доползти до Петюни или ждать своего последнего часа здесь. — Я ЖДУУУ! — прилетело из гостиной. Значит ползти. Выглядываю из-за угла. Сидит на диване. Даже телевизор не включил. Тишина какая-то ватная. И затылок у него какой-то напряжённый. И дышит он… нехорошо как-то. — Подойди ко мне. Холодом что-то повеяло… Сразу ему в ноги бросаться и пятки целовать или может прокатит, что я тут, ну вот, вообще не при чём? Это всё пагубное влияние моей плохой компании… О. Точно-точно. Опускаю взгляд и становлюсь прямо перед ним. — В глаза мне посмотри. Поднимаю и натыкаюсь на жёсткий, властный и очень озлобленный взгляд. Надеюсь, смерть будет быстрой… — Пей. — протягивает мне стакан с водой. Молча беру и осушаю его до дна. Фу. Горечь какая. Лекарство. Или яд… Морщусь и отдаю обратно. Опять тугое молчание. Мысленно сгибаюсь под давлением парня, хоть бунтарская натура во мне вовсю рвёт глотку. — Так и будешь молчать? — стальным голосом спрашивает Фролов. — А что говорить? Я ничего не помню… Пауза. Затянувшаяся. Прям как на суде. Он сидит. Я стою перед ним. Накалённая атмосфера. Где мой адвокат вообще? — Лиза, ты дала мне слово… — осуждающе процедил Пётр. — Да… — хрипло ответила я. — И нарушила его. Ну всё. Пошёл в разнос. Только вот виноваты обе стороны. — Да. — твёрдо отвечаю я. — Получается, что твои обещания пусты и ничего не стоят… — снова наступает на меня с упрёком. — Мои обещания стоят доверия. — говорю чистую правду. — И где оно? — фыркает чернявый, разводя руками. — У тебя его нет… — начинаю хмуриться и складываю руки на груди в защитном жесте. Снова пауза. — Почему? — сглатывает и пристально смотрит мне в глаза. — Потому что я не могу доверять человеку, который ни во что меня не ставит! — выкрикиваю ему в лицо, чувствуя, как лихорадочно начинает биться сердце. — С чего ты это взяла, Лиза?! — ошарашенно вскакивает с дивана. Молчу. Он мне ничего не обещал и предъявлять ему тоже ничего не могу. — Я хотел позвонить… — и затихает. — Но не обязан. — довожу мысль до конца. На пару секунд его глаза сужаются, и он обводит моё лицо странным взглядом. — То есть… — приподнимает брови. — Ты всё это устроила мне в отместку?! Возмущённо охаю. — Тебе корона на яйцах не жмёт?! Чего это он лыбу давит? Начинаю закипать. Чего он резину тянет? У меня уже ноги подкашиваются. Мутит. А он всё смотрит и смотрит… — Сядь. — указывает Петюня. Так уж и быть… уступлю. Заваливаюсь на диван. Садится рядом и подгибает под себя ногу. — Когда вы устраиваете девичник… какую цель преследуете? — И ежу понятно — отдохнуть. — Отдохнула? — тут же выпаливает он. — Тебе лучше знать. — огрызаюсь я. — Кстати, об этом… Мы…? — поочерёдно показываю на нас пальцем. Застывает. Изучает будто. — Что, если ДА? Каменею на глазах. Сердце ухает вниз, а в голове полный раздрай. Смотрю в пронзительные голубые глаза и тону. Захлёбываюсь и стрелой на самое дно. — Это значит, что я малолетняя шлюха, а ты подлец. — обречённо выдавливаю из себя, расстраиваясь из-за истины в своих словах. Он приподнимает уголок губ и кидает мне насмешку: — Идеальная пара, не находишь? Беззвучно проглатываю эту провокацию. Нет слов. Перед глазами один вопрос: «Что я наделала?» Как теперь смотреть на себя в зеркало? Как смотреть на него? Я конечно знала, что он козёл рогатый, но точно не могла представить, что он воспользуется ситуацией, воспользуется мной… Предаст и изменит своей девушке… Поиграли в брата-сестру, называется… Недолго песня пелась… — А что ты хотела?! — добивает «розовое стекло» в моих глазах. — О чём ты думала, когда напивалась? Разве не для этого расслаблялась? Разве не для этого пачка презервативов в сумке?

— Каких пре…? — Хотела развлечений? Получила. И ходить далеко не надо. Я всегда рядом. В следующий раз можешь даже не напяливать на себя этот бл***кий наряд. Просто заходи голая ко мне в спальню. Дверь всегда открыта… Одна секунда. Один звук разбитого «стекла» в ушах. Один импульс. И один удар. Всё произошло в один момент. От этой пощёчины мне лучше не стало. Только хуже. От его слов даже не так больно, сколько от взгляда… От перелива в глазах. От холодной и беспощадной синевы до нежной и тёплой лазури. — Лиз… — выжимает он из себя, а я уже не слышу и не вижу. Встаю и ухожу к себе в комнату. Не оборачиваюсь, хотя вся спина покрыта мурашками от его следующих за мной тихих шагов. Захлопываю дверь и выдыхаю. Бесшумно сползаю на пол и приваливаюсь к стене. Ручка на двери дёргается. Мелькает мысль, что на замок-то не закрыла. Только Петюня, очевидно, решил, что проход я забаррикадировала, поэтому дверь вышибается с ноги. Заходит и оглядывает комнату. Останавливается на мне и молча садится передо мной на корточки. Отвожу глаза. Ладонь горит. В горле ком. А в груди ураган. Выстраиваю между нами невидимую стену. Я зла. На себя. На него. На ситуацию. Даже на родителей, что заставили сюда переехать, зная, что мы с ним столкнёмся лбами из-за характеров и чувства собственной важности. — Не было ничего… — срывается с его губ. Хочу верить, но не получается. Желчные слова до сих пор обжигают и въедаются в мозг. — Не было… — повторяет он. — Я бы не посмел… Сглатываю. Смотрю на свои дрожащие руки. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не зарыдать. Смотреть на него не решаюсь, иначе снесёт волной. Он понимает. Медленно тянется ко мне. Берёт мою руку в свою и неторопливо ведёт вверх. Прикладывает мою покрасневшую ладонь к своей щеке. К месту удара. Неожиданно комната перед глазами начинает плыть и тело одолевает слабость. — Тише-тише… тебе нужно что-нибудь поесть… — парень подхватывает меня на руки и бережно опускает на кровать. — Полежи. Я сейчас принесу. Следующие десять минут я настороженно прислушиваюсь к жужжанию на кухне. Когда появился чернявый с подносом в руках, я даже бровь от удивления приподняла. Мне взбили подушку, усадили меня в правильную позицию и положили на колени миску с какой-то яркой жижей. — Что это? — не удержалась от вопроса я. — Это смузи из бананов и ягод. — улыбнулся Петюня, почувствовав, что барьеры потихоньку исчезают. — Я в интернете прочитал рецепт… Ела я в тишине, но под пристальным наблюдением. И только съев последнюю ложку, у меня забрали посуду и отставили в сторону. — Ты как? — вернулось напряжение в голосе. — Спасибо. Уже лучше. — скованно ответила я. — Тебе надо отдохнуть. Ложись. Я буду рядом. — и перебравшись на соседнюю сторону, улёгся поудобнее. — Мне не нужна сиделка. Я хочу побыть одна. — Нет. — Уходи. — указала на дверь. — Нет. — Я Диме позвоню. — пригрозила последним, что осталось в рукаве. — Набрать номер? Искры в воздухе уже скоро спалят мне все волосы и заодно последние нервы. Отворачиваюсь. Уползаю на край кровати и смакую каждый вопль, который издаёт чернявый, когда я мысленно отпиливаю ему конечности. Да. Я — милая девушка. Доброй души человек. Именно благодаря мне, Ваши последние минуты не пройдут в безмолвии. Обращайтесь. Дёргаюсь, когда со спины меня оплетают две руки и сжимают в крепких объятиях. Набираю полную грудь воздуха, чтобы запустить старого-доброго «трёхэтажного», но не успеваю. Забываю, что хотела сказать, когда слышу: — Прости за то, что тебе наговорил. Хотел проучить. За свои переживания. — У тебя получилось. — Прости, что не приехал ночевать. Затихаю. Кажется, что парня прорвало на извинения и прерывать такой момент будет моей большой ошибкой. — Прости, что веду себя как последний му*ак… — шею опаляет горячее дыхание, пробуждая мурашек, стремительно расползающихся по всему телу. — Прости, что заставил мёрзнуть на улице… — к мочке уха прикасаются губы и смыкаются в лёгком поцелуе, вызывая у меня бешеное головокружение. —Прости… за то, что соль не дал… — губы перемещаются на мою щёку, воспламеняя во мне желание и вынуждая затаить дыхание. На живот ложится мужская рука и переворачивает меня на спину. Не отрывая от моего лица волнующего взгляда, Пётр нависает сверху и вжимаясь всем телом, выдыхает мне прямо в губы: — Прости, что не хочу и не буду твоим братом… ПЕТЮНЯ. Целовать мою малявку — это самое феерическое, что происходило в моей жизни. Целовать не по принуждению. Не из расчёта. Не ради шутки. А целовать потому что любишь, и она тебе отвечает. Сама находит твои губы. Сама раскрывается. Сама дразнит языком и впивается ногтями в мой затылок. И почему-то на всё так наплевать. Почему-то уже ничего не останавливает. И все думы ушли на задний план. Сейчас только она. Только я. Только мы. Накрываю Лизу своим телом полностью и забираю каждый её выдох, каждый стон. Жадно. До дрожи. Пробираюсь под её футболку и накрываю ладонью упругую грудь. Слегка сдавливаю. Малявка выгибается и закатывает глаза, не осознавая, как это на меня действует. Не думая, что границы стёрты. Не представляя, что я чувствую. — Лиз… — печатаю губами на её нежной коже. — Малявка моя… Дотрагиваюсь большим пальцем до её припухшей нижней губы и оттягиваю вниз. Встречаюсь с любимыми кристальными глазами и тут же целую её веки, смягчая и сглаживая острые осколки обиды, которые она пытается спрятать. Я сделал ей больно. Увидел после пощёчины. До этого в её глазах отражался только я. Цельный. В необычном отблеске прозрачности. Но после моих слов произошёл раскол и повреждения вылезли на лицо. Искажённый образ. Таким я был для неё. Не мешкая, раздеваю её, обнажая верх. Улыбаюсь её румянцу и прикасаюсь губами к округлым полушариям. Медленно обвожу языком соски и с ума схожу от тихого женского стона. Опускаюсь к плоскому животику и покрываю его мелкими поцелуями, не забывая чуть прикусить и усмехнуться лёгкому шипению Лизы. Возвращаюсь к лицу девчонки и замечаю тень растерянности и непонимания. Целую в губы и отвечаю на немой вопрос: — Ты сейчас не в том состоянии… Ещё потеряешь сознание от избытка чувств! Молниеносная реакция и в мой бок вонзаются женские ногти. — Ты уж определись. Было — не нравится. Не будет — тоже самое… — Ах ты, чернявый коз… Затыкаю рот поцелуем, перехватывая на лету кулаки и придавливая её руки к изголовью кровати. — Моя маленькая петарда!! Рядом с тобой дышать опасно! Поджимает обиженно губы и выжигает взглядом на моём лбу клеймо «РАБ». Как фанатик любуюсь переменами её настроения и люблю каждую меняющуюся чёрточку на её лице. Молчим. Я знаю о чём она думает, но также, как и я не хочет портить момент. — Я расстанусь с ней. — смотрю прямо в малявкины глаза и надеюсь увидеть доверие, которого «у меня нет». И не вижу. Она до сих пор сомневается. На лбу проявляется «сомневающаяся» морщинка. Целую прямо в неё. — Я хочу быть только с тобой, Лиз. — заверяю я. Выдерживаю её молчание и уверенно повторяю: — Только с тобой. Малявка старается не показывать эмоции, но смешинки в глазах всё выдают. — Чем я лучше неё? — требовательно интересуется она. Не задумываюсь над ответом: — Ты — настоящая! И Лиза больше не скрывает счастливой улыбки. Нежно проводит пальчиками по моим плечам и останавливается на шее, наклоняя к себе. Приближается к уху и серьёзным тоном спрашивает: — Сделаешь мне массаж ног? Повторяю деловитость в голосе: — Нет. Не оставляю ей возможности придумать мне новое «обидное» прозвище и щекочу до смешных взвизгиваний. Потом целую в лоб и укрываю нас одним одеялом, принуждая девчонку хоть немного поспать, чтобы дать организму очухаться от потрясений.И уже только провалился в сон, как мелочь вздрагивает в моих объятиях, откидывает мою руку со своей груди и встревоженно вскакивает: — Девчонки живы? — Не уверен. Спи. — возвращаю на место. — Я серьёзно, блин. Где они? — Там, где и должны были проводить ваши девчачьи посиделки. — Я туда! — и накинув мне на голову одеяло, быстро даёт дёру из комнаты. — Быстро грудь прикрой!! — кричу вслед, понимая, что остановить уже не получится. — Узнаю, что показываешь всяким мужикам в лифтах — привяжу к батарее! — и услышав неподдельные негодования в коридоре, кинул на засыпку. — И выложу твои фотки, где ты пьяная и голая!! И прежде, чем стены затряслись от мощного «хлопка» входной дверью, мне вызывающе бросили: — Чёрта с два, выложишь, хренов собственник!