38

27 декабря 20..

«А. А. Ахматова. Жизнь и творчество.Любовная лирика» - было выведенокрасивым ровным почерком на доске.

- Кто готов к выразительному чтению?- спросил Классный Владимир Юсупович.

- Чур, не я! - отозвался Елесин.

В классе раздались смешки.

- С тебя, голубчик, и начнем, -вздохнул преподаватель. - Тем более,в декабре столько пропусков… Гдегуляем-то, Тим?

- Влюбился, Владимир Юсупович! -довольным голосом отозвался Елесин.

Я посмотрела на раскрасневшуюсяПолю. Пару раз они с Тимофеемдействительно прогуливалилитературу, решив вместо урокаотправиться в кино на утренний сеанс.

- Тогда тебе сам бог велел читатьлюбовную лирику, - усмехнулсяКлассный. - Давай, Тимка, начинай.

Елесин откашлялся.

- «Слава! Тебе! - загремел он на веськласс, и на задних партах сновазасмеялись. - Безыыысходнаяболь! Умер! Вчеераа! Сероглазый!Король!»

Елесин замолчал, а потом вчитываясь, разочарованно произнес:

- А ведь тут от бабского лицаповествование.

- Бабское лицо! - заржал кто-то сзади.

- Киньте в него ластиком, пожалуйста!- посоветовал девичий голос совторого ряда.

- Могу швырнуть учебником по физике!

- Тимофей! - поморщился Владимир Юсупович. - Во-первых, повествование от лица лирической героини… А во-вторых… Можно! Узнать! Почему! Ты! Так! Читаешь!

- Ну с выражением же… - оскорбилсяТим. - Громко. Чтобы все услышали!

- Мы! Все! Теебяя! Прекрасно!Услыышали! - отозвалась ЛенаПотапова.

Класс снова грохнул от смеха.

- Если! Вам! Так не нравится! -продолжил Тим. - То… Можно! Мне!Выйти! В туа…

- Ступай, Елесин, ступай! - поторопилодноклассника Владимир Юсупович. -Опять ты мне урок срываешь.

Когда Тим под общее гудениепокинул кабинет, учитель постучалручкой по столу.

- Ладно, звёзды мои, успокоились. Аты, Малышенко, ты не принимаешьучастие во всеобщем веселье…

- Что? - донёсся с задней парты голосВиолетты.

Я обернулась. Девушка вытащила изуха наушник и смотрела на КлассногоВладимира.

- Перед тобой - раскрытый учебник.Дочитай за Елесина. Любовнаялирика… Ты, Виолетта, влюблена?

- Какая вам разница, Владимир Юсупович? - не очень вежливоотозвалась Малышенко.

- Прости, - смутился преподаватель. - Это я после откровений Тимофея Елесина.Ребята опять рассмеялись.

- Откуда читать-то? -поинтересовалась Виолетта.

- Следить надо было, звезда моя. - вздохнул мужчина. - «Вечер осенний был душен…»

- «Вечер осенний был душен и ал,Муж мой, вернувшись, спокойносказал:"Знаешь, с охоты его принесли,Тело у старого дуба нашли"».

Я вновь оглянулась. Виола сидела,склонив тёмно-каштановую головунад раскрытым учебником. Читалаона не так громко и выразительно,как Елесин (и слава богу!), но в классепочему-то все сразу с почтениемпритихли. Чуть хрипловатым голосомВи продолжала: - «"Жаль королеву. Такой молодой!… За ночь одну она стала седой".Трубку свою на камине нашел.И на работу ночную ушел».

Когда я отвернулась, Полина прошепталамне на ухо:

- Ты её сильно любишь, да?

- Что? - удивилась я. - Ты о чем?

- Так смотришь на неё… - улыбнулась Поля.

- Как? - смутилась я. - Обычносмотрю…

- Сильно любишь, да! - вподтверждении своих слов закивалаПолька.

Я рассерженно уставилась в окно,продолжая слушать негромкийубаюкивающий голос Виолы.

- «Дочку мою я сейчас разбужу,В серые глазки её погляжу.А за окном шелестят тополя:"Нет на земле твоего короля…"»

В классе воцарилась тишина. Словновсе прониклись к безысходной болии горю лирической героини, навсегдапотерявшей любимого человека. Дажевернувшийся Елесин неувереннотоптался в дверном проёме.

- Впечатляет! - пробормотал Тимофей.

- Только что ж, муженек ее дажене подозревал, что жена того.. шуры-муры с королём-то?

- Это мы сейчас и обсудим, - отозвалсяКлассный Владимир. - Тим, садись на место. Спасибо, Виолетта.

- А дочь, получается, от короля? -не унимался Елесин, направляясь кпоследней парте.

Я продолжала рассматривать в окнеснег, налипший на уличный фонарь.

Как люди влюбляются? Сразу илипостепенно? Кажется, я и не заметила,как это вновь со мной произошло.Любовь, подобно приближающемусяНовому году, несётся на меня страшнойбелой лавиной. А я, несмотря напрошлые неудачи, даже не пытаюсьсопротивляться, надеясь, что теперьвсе может быть по-другому. Да ичто стараться, когда все тщетно. Янапугана, я в панике, но зачем мнебороться со стихией - настоящимичувствами, снежным девятым валом?Остается только это принять.

Я посмотрела в конец класса ивстретилась с внимательным взглядомВиолетты. Малышенко послалавоздушный поцелуй. Я изобразивнегодование, сразу отвернулась…Чтобы скрыть улыбку.Я не могу спастись. Да и не хочу.