𝖋𝖎𝖋𝖙𝖞-𝖘𝖊𝖛𝖊𝖓

— У меня есть мечта, что однажды эта нация восстанет и воплотит в жизнь истинный смысл своего кредо: «Мы считаем самоочевидными эти истины – что все люди созданы равными»... У меня есть мечта, что однажды мои четверо маленьких детей будут жить в стране, где их будут судить не по цвету кожи, а по содержанию их характера. У меня есть мечта.

Мартин Лютер Кинг-Младший,28 августа 1963 года.

За время, проведённое в Далласе, штат Техас, Алекса успела многое – несмотря на то, как мало прошло времени.

Оказавшись в 1963 году, она изменила одежду, чтобы лучше вписаться в окружающую обстановку. Эллиот посоветовал это, заметив, что люди всё равно будут странно на неё смотреть. Она согласилась – после ситуации в театре её старая рубашка всё равно пришла в негодность.

Внешность она изменила не кардинально, но заметно. Постриглась – это был единственный способ как-то поменять прическу. Как сказала она тогда Эллиоту: — У меня ни при каких обстоятельствах не будет ни одной из тех дурацких челок, какие я видела на улице.

У неё теперь была челка.

Вместо шорт она стала носить брюки, хотя кинжалы всё ещё были пристёгнуты к бедру – привычка, от которой она не собиралась отказываться. Вместо испорченной рубашки – чёрная майка с сетчатой нижней частью. Этот элемент ей особенно нравился и раньше – зачем от него отказываться? Новую кожаную куртку пришлось купить по необходимости: накидку она не хотела носить повсюду, а без чего-то тёплого было не обойтись. По предложению Эллиота она также приобрела ботинки – те самые культовые шестидесятых, но, конечно же, чёрные.

Очевидно.

Прожив в квартире Эллиота несколько недель, она начала искать жильё для себя. Устроилась на небольшую работу – три дня в неделю. Платили там немного, особенно по сравнению с другими возможностями, но для человека, которому за пятьдесят, но выглядит он как подросток, это было вполне приемлемо. Лучше, чем ничего. Через несколько недель поисков она нашла квартиру недалеко от дома Эллиота. Чтобы получить её, пришлось приложить усилия: убедить хозяйку – а потом ещё и пригрозить, когда обычные доводы не подействовали.

В свободное время она много гуляла по городу, наблюдая за полицейскими. Делала это осторожно, незаметно, стараясь не выглядеть подозрительно – ей не хотелось, чтобы её приняли за сталкера или бездельницу. Эти вылазки оказались полезными: она многое узнала о методах работы полиции Далласа. С большинством из них она, разумеется, не могла согласиться.

По выходным они с Эллиотом искали статьи о последних происшествиях, связанных с полицией – в Далласе или в других городах, вроде Вашингтона. Им удавалось находить даже старые публикации, события которых можно было сравнить с недавними. Алекса хотела понять систему глубже. Хотела пролить свет на то, что часто оставалось в тени.

С тех пор как её арестовали в первый же день в Далласе, она твёрдо решила: сделает всё, что в её силах, чтобы остановить полицейское насилие. Особенно – против цветных. Ей казалось, что и так всё было ужасно, но с каждым днём становилось только хуже.

Тот первый день, хоть и мог закончиться куда трагичнее, стал для неё отправной точкой. Побудил её действовать. Как и события в Нью-Йорке, в 1969 году. Об этом она вспоминала нередко.

В течение первого месяца пребывания в Далласе она анонимно вышла на редактора одной из городских газет. Сначала было сложно – пришлось уговаривать, где-то давить, а где-то и угрожать. Но в итоге она добилась своего: получила возможность публиковать статьи. Это была самая читаемая газета в городе. Колонка выходила через день, и хотя имя автора нигде не значилось, у неё выработался свой стиль, узнаваемый голос.

Её реакция на этот успех была смешанной. Были те, кто покупал газету только ради её статей, потому что верили в те же идеалы. Но были и те, кто считал всё написанное глупостью и отрицал, что в системе есть хоть что-то порочное. Тем не менее это никогда не останавливало её. Она продолжала писать.

Со временем она собрала вокруг себя небольшую группу единомышленников. Большинство из них были афроамериканцами, но находились и те, кто просто не мог больше закрывать глаза. Эллиот, каким он был – добрым, прямолинейным, терпеливым, – позволил им проводить встречи в “Морти” по вечерам, когда кафе было закрыто.

Алекса долго обдумывала, стоит ли вообще всё это начинать. Но встреча с Мартином Лютером Кингом-младшим, когда он произносил свою знаменитую речь «У меня есть мечта», укрепила её решимость. Даже несмотря на то, что к тому моменту они уже начали действовать. Она приняла участие в Марше на Вашингтон – и это стало одним из самых ярких переживаний в её жизни. Она знала, насколько это важно.

Иногда они устраивали протесты. Почти каждый раз это заканчивалось тем, что кого-то избивали или арестовывали. Но своих они никогда не бросали – кто-то всегда выручал остальных в течение суток. Никто за пределами полиции не знал, кто они на самом деле. На акциях они всегда надевали маски, скрывавшие лица до глаз. Пока их не видели без масок – их нельзя было раскрыть.

Они придумали множество способов, как привлечь внимание к происходящему. Расклеивали агитационные плакаты по всему городу – на стенах, окнах, досках объявлений. Всегда в масках. Всегда анонимно.

В какой-то момент полиция передала газете фотографии их группы. Эти снимки напечатали на первой полосе. Но даже это их не остановило. Они продолжали.

И именно поэтому сейчас, в этот самый вечер, та самая группа вновь собиралась в “Морти”.

___________

Пятый оглядел коридор и подошёл к двери с табличкой: Эллиот Гуссман.

Он попытался заглянуть сквозь жалюзи на стекле, но ничего не разглядел. Постучал.

Справа от него приоткрылась дверь – из неё осторожно высунулась голова Эллиота. Тот бегло осмотрел коридор, затем снова посмотрел на Пятого: — Чего ты хочешь?

Пятый сделал шаг вперёд, засунув руки в карманы: — Привет, я продаю энциклопедии от лица нашей молодёжной группы… — начал он, но умолк, когда Эллиот молча закрыл дверь прямо перед его носом.

Через секунду он уже стоял на кухне, отчего Эллиот обернулся и испуганно закричал. Отшатнувшись, он начал тяжело дышать. Пятый, не торопясь, сделал шаг вперёд и слегка склонил голову набок.

Оглядевшись в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие, Эллиот рванул к ящику, выдвинул его и схватил небольшой нож. Быстро захлопнув ящик, он направил нож на Пятого.

Он открыл рот, пытаясь подобрать слова. Его взгляд метался от Пятого к двери: — Как ты это сделал?

— На самом деле у меня нет времени объяснять, — сказал Пятый с лёгкой улыбкой.

— Ты из Пентагона, да? — выпалил Эллиот, всё ещё пятясь. — ЦРУ? ФБР? …КГБ?

Пятый покачал головой: — Определённо нет. — Он взглянул на стол в углу комнаты и кивнул в его сторону: — Он свежий?

Не дождавшись ответа, он телепортировался к столу.

Эллиот с ужасом посмотрел туда, где только что стоял Пятый, а потом – на стол, возле которого тот теперь находился. Он снова вскрикнул и, держа нож перед собой, метнулся ближе к стеклянной двери.

Пятый, как ни в чём не бывало, взял кофейник с подставки, налил себе чашку и, поставив его на место, взглянул на Эллиота: — Хм… Колумбийский?

Он поднёс чашку к губам и сделал глоток.

Эллиот, всё ещё стоявший с ножом в руках, перевёл взгляд с Пятого на кружку: — Это моя собственная смесь, — сказал он, не отрывая глаз от руки Пятого.

Пятый кивнул. Его внимание привлекла одна из статей на стене:

СТРАННЫЕ ОГНИ МОГУТ БЫТЬ КОСМИЧЕСКИМИ ПОСЕТИТЕЛЯМИ.

Он отступил назад, осматривая комнату и расставленные по ней машины. Остановился, прочитывая заголовки других статей:

АМЕРИКАНСКИЕ ЛЁТЧИКИ ВИДЕЛИ "ЛЕТАЮЩУЮ ТАРЕЛКУ".

РАССКАЗ ОЧЕВИДЦА О "ЛЕТАЮЩИХ ТАРЕЛКАХ", ЗАМЕЧЕННЫХ ВДОЛЬ ГРАНИЦЫ И БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ.

Он повернулся и прошёл в гостиную: — Ты когда-нибудь слышал о... э-э, зоне 51? — громко спросил он, оглянувшись на Эллиота. — Розуэлл?

Он отступил назад, останавливаясь в нескольких шагах от перил.

Эллиот фыркнул, покачал головой, начал ходить кругами и в конце концов со злостью швырнул нож на ближайший стол: — Чёрт возьми!

Нож со звоном ударился о столешницу.

Он заходил по комнате взволнованным шагом: — Ууу! Видишь ли, я всегда знал, что мы не одни!

Он провёл пальцами по вискам, словно показывая, как его "озарило".

— Элеонора думала, что я схожу с ума... — Он закрутил руками в воздухе, — ...но Саллз? Она считала, что мои идеи вполне разумны! Но... всё это правда, да? НЛО? Круги на полях?..

Пятый сделал пару шагов вперёд и равнодушно пожал плечами: — Ну... правда где-то рядом.

Эллиот приблизился, возбуждённо разводя руками: — Нет, нет, нет. Она прямо здесь. С нами! Я должен был догадаться. Саллз ведь тоже появилась... странно...

Он качал головой, когда Пятый едва заметно отступил назад.

— Скажи мне, почему… почему ты...

— Ещё на шаг – и я расплавлю тебе мозг, — спокойно предупредил Пятый.

Эллиот замер и сразу кивнул, пятясь назад: — Принято. Уважаю границы. Я... я буду там, — сказал он, указывая за себя на диван.

Пятый подошёл к одной из машин в комнате: — Все эти причудливые штуки на крыше... ты ведь их сам собрал, да?

Он коснулся одного из приборов, рассматривая устройство.