Глава 3

Всю ночь меня терзает бессонница — я ворочаюсь, снова и снова вспоминая тот переулок. Если задуматься, одна единственная встреча может разрушить весь твой мир, расколоть его на «до» и «после». Предсмертные мгновения остаются в памяти, как странные сны — кажущиеся нереальными, но слишком детальными. Почему я? Почему всё это произошло именно со мной?

​Моя первая вечеринка, которая должна была быть весёлой, обернулась кошмаром. В какой-то момент перед глазами промелькнула вся жизнь, хотя я всегда считала подобные рассказы преувеличением. Меня едва не убил маньяк, который выглядит как соблазнительный грешник. И, как назло, я учусь с ним в одном заведении. Чудесно.

​Хоть все и говорят, что случайные встречи — самые не случайные, для меня это действительно насмешка судьбы. А может, это был знак? Знак того, что шумные компании и попытки «выхода из кокона» действительно не для меня? Мама всегда была моей единственной опорой, и в нашем тихом, предсказуемом мире не было места ножам и крови. Я привыкла верить, что если ты не делаешь зла, то и оно тебя не коснется. Какая же глупость.

​Вроде бы всё обдумала и решила, только вот... Прокручиваю нашу встречу в сотый раз. Зачем? Без понятия. Думаю и думаю, погружаясь в этот вязкий сумрак, пока перед мысленным взором не появляются черные глаза, наглая усмешка и нож в руке. Страх смерти смешивается с ощущением его сильных рук на моей талии. Кажется, будто он до сих пор меня держит, и этот фантомный захват лишает возможности дышать свободно. Это какой-то гипноз? Если да, то очень пугающий.

​Я должна злиться, должна бежать в полицию, но вместо этого я бездействую в темноте своей комнаты, сжимая одеяло. Моя уверенность в том, что мир безопасен, рассыпалась, но на её месте выросло странное, болезненное напряжение. Я не сломлена, но я напугана тем, что не могу вычеркнуть его образ из головы.

Утром, едва услышав будильник, я вскакиваю и поспешно бегу в ванную. Какой бы убийца ни испортил тебе ночь, на учебу все равно нужно. Прохладная вода немного взбадривает от вчерашнего хаоса, но стоит мне вытереть лицо полотенцем, как я начинаю корить себя. Насколько нужно быть дурой, чтобы добровольно пойти в безлюдный переулок? Я безнадежна.

​В каждом фильме ужасов герои сами идут навстречу опасности. Зрители недоумевают: зачем следовать за странными звуками или открывать запертую дверь в подвал? Теперь я поняла: когда перестаёшь задумываться о последствиях, разум словно покидает тебя, а ноги сами ведут вперёд. Включаешься только тогда, когда половина дороги пройдена и остаётся один-единственный предсмертный шаг.

​Надеваю белые джинсы с высокой талией и черную блузку, кончики которой завязываю в узел. Хмуро спускаюсь вниз, но, увидев маму за готовкой, невольно приподнимаю уголки губ. Она создает уют и то самое чувство обыденности, за которое я сейчас цепляюсь обеими руками.

Хочется поведать ей о своих переживаниях, но я чувствую: не стоит. От мамы у меня никогда не было секретов до этого момента. Теперь — есть. Иногда промолчать — это к лучшему.

​— Доброе утро, мам, — обнимаю ее сзади. Она улыбается, доделывая последний панкейк¹. — Может, сегодня всё-таки отдохнешь?

​При виде еды мой живот предательски урчит. Я сажусь за стол.

​— К сожалению, я нужна на работе, — Эбби ставит тарелку на стол и садится рядом, поглядывая на часы.

Не помню, когда в последний раз она нормально отдыхала — вечно на посту, вечно спасает чьи-то жизни.

​— Ты только пришла. Всю ночь пропадала и сейчас снова уходишь. Хочешь, я устроюсь на работу, а ты возьмешь выходной? — Я откусываю кусочек. Её панкейки — самые вкусные в мире!

​— Не говори ерунды. Я пришла ночью, просто ты уже спала.

​Я чуть не давлюсь. Сердце делает кувырок. Надеюсь, она ничего не заподозрила — ведь я даже не успела прибраться в комнате, и моё праздничное платье наверняка валяется на виду.

​— Тебе нужно учиться. И, кстати, ты опаздываешь!

​Мама строга и не терпит возражений. Она не ругает, а просто умеет убедить, что со всем справляется сама.

​Моя мама — Эбби Смит. Самая боевая женщина, которую я знаю. Я по-прежнему восхищаюсь ею, как и в детстве. Ушел парень и бросил с ребёнком? Не беда, она собралась с силами и вырастила меня в одиночку. Прошли годы, а мама до сих пор обеспечивает наше будущее. Знаю, ей трудно, но она скорее устроится на вторую работу, чем позволит мне уставать. Мне так хочется отплатить ей тем же... Именно поэтому у меня есть цели, к которым я двигаюсь. В этой жизни так и надо — идти только вперёд, даже если вчера вечером ты едва не стала очередной сводкой в криминальных новостях.

Я захожу в институт, осматриваясь по сторонам. Коридоры наполнены студентами, но среди сотен лиц я ищу лишь одно — то, что теперь преследует меня в кошмарах. Надеюсь, Кристофер будет посещать лекции еще реже, чем прежде. Лишние проблемы мне не нужны, а его присутствие в этих стенах кажется мне нарушением всех законов логики.

​Сажусь на своё излюбленное место. Не проходит и минуты, как в аудиторию влетает сердитая Аннет. Я вздыхаю, мечтая спрятаться под стол, но блондинка ловит мой ускользающий взгляд и с агрессией приземляется рядом.

​— Смит, ты ничего не хочешь мне сказать? — Она швыряет свою сумку на стол, а я стараюсь выглядеть максимально безмятежно. — Ты вчера выскочила из моей машины, даже не попрощавшись. Что с тобой?!

​Именно так я и сделала — сбежала, едва мы доехали до моего дома. Однако в мои планы не входит рассказывать ей про Дьявола, поэтому мой аргумент сейчас выглядит слабовато.

​— Ты оставила меня посреди всей этой толпы! Разве подруги так поступают? — в моем голосе звучит больше горечи, чем я планировала. Я злюсь не на то, что осталась одна, а на то, к чему это привело.

​— Но ты ведь сама сказала, что постоишь одна!

​В её глазах проявляется искренняя печаль. Аннет это задело? Я сжимаю кулаки, сражаясь со своей вспыльчивостью. Ей неприятно, понимаю. Но и мне не смешно: никто не отменит тот вечер и не удалит из памяти встречу с ним.

​— Да, но не всю же вечеринку, — отзываюсь я на повышенных тонах. — Просто... просто не зови меня больше, если не собираешься быть рядом, хорошо? — прошу уже спокойнее, чтобы окончательно не разрушить наши отношения.

​Она досадливо кивает и отворачивается. Начинается лекция. Обиделась? Чёрт, я не хочу портить нашу дружбу. Зная, какой импульсивной бывает Аннет, я пытаюсь утихомириться. Может, злиться стоит на саму себя? Кто меня тянул идти её искать в ту темноту? Я ведь могла позвонить... Проклятье, действительно могла. Эта мысль о собственной глупости жжет сильнее любого обвинения.

​Всю лекцию я сижу, терзаясь мыслями. Молчание раздражает с каждой секундой, и, решив, что, возможно, накричала зря, я заговариваю первой, как только звенит звонок:

​— Аннет, послушай, я не хотела на тебя срываться.

​Она складывает тетрадь, пересекается со мной взглядом, мгновенно улыбается и кивает в сторону выхода. Мы вместе направляемся в столовую. На душе становится легче. Хорошо, что подруга такая отходчивая.

​— Нет, ты прости меня. Я не должна была оставлять тебя одну, — вздыхает она с сожалением. — Забыли?

​Я тут же обнимаю её за плечи. Как только мы заходим в столовую, некоторые студенты за столиками машут нам. Точнее, конечно, Аннет, а я привычно игнорирую лишнее внимание.

​Наверное, круто быть девушкой, которую знают все. Круто быть популярной: тебя зовут на закрытые тусовки, ты всегда в эпицентре новостей, у тебя сотни связей. С таким набором чувствуешь себя защищенной, будто эта толпа знакомых — твой личный щит. Шансы на успех в такой жизни выше, а страх — меньше.

Но быть такой, как я, тоже не плохо. Не так много друзей, зато есть свободное время для своего развития. Ну или никто не кричит тебе вслед на улице, не приходится врать маме, где пропадала. Не плачешь из-за парней по причине того, что тебя не замечают или не приглашают на свидания... О, да — любимое занятие Аннет. А ещё тебя не трогают, и ты никому не мешаешь, что избавляет от заморочек. Возможно, скучно и однообразно, а может, так проще.

​— Майкл такой милый и сексуальный, господи, он будет моим! — галдит Аннет, пока мы перебираемся к столику.

​Мы взяли лёгкий салат и банановый соковый напиток. В общем-то, я уже поела дома, а подруга из тех девушек, которые фанатично следят за фигурой. Я уже приготовила целую речь по поводу Майкла, слишком хорошо помня, что он — сообщник Кристофера.

​— Думаю, тебе не стоит с ним общаться, — я сажусь, и Аннет с непониманием косится на меня. — Ты же знаешь, что он дружит с Кристофером? — последнее я едва шепчу, боясь, что Дьявол может появиться из ниоткуда.

​— Конечно, знаю, — закатывает глаза она. — И что тебя так пугает?

​Опешив, я, как выброшенная на берег рыбка, беззвучно приоткрываю рот. Не стану я ей рассказывать, вот хоть убейте! Это то, что мне нужно выжечь из памяти. Об этом никто и никогда не должен узнать.

​— Пугает то, что у него не совсем блестящая репутация, а Майкл всегда с ним. В таком окружении не бывает «милых» парней, Аннет.

​Подруга задумчиво ковыряет вилкой салат, а я сухо рассматриваю народ. Все что-то бурно обсуждают, смеются, а я словно нахожусь под водой. В какой-то момент в столовой становится странно тихо. Я оглядываю помещение и чувствую, как по коже пробегает страх. Толпа таращится в сторону выхода, как и заворожённая Аннет. Я оборачиваюсь вместе с ними.

​Боже, словно все звуки и свет в этой комнате стягиваются к трем фигурам в дверях.

​Майкл широко улыбается, а та самая девушка с черными «рожками» что-то оживленно рассказывает ему на ходу. А затем я вижу его.

​Сердце решает шмыгнуть в пятки. В горле застревает кусок еды, а паника разжигает настоящий пожар между рёбер. Этот образ не покидал меня всю ночь: хищная грация, татуировки на шее и этот фантомный запах железа, который, кажется, снова заполнил всё пространство.

​Дьявол не выражает абсолютно ничего. Его ледяной, парализующий взгляд упёрся в один-единственный столик в углу. Там никого нет; вероятно, это их неприкасаемая территория.

​Я судорожно прикрываю лицо волосами и утыкаюсь в тарелку. Хочется стать частью мебели или раствориться в воздухе. Когда подруга поворачивается ко мне, её восторженная улыбка мгновенно тает.

​— Грейс, ты чего? Опять бледная! Может, тебе к врачу?

​Я мотаю главой. Нужно встать и уйти, но я словно приросла к скамейке. Боюсь даже вздохнуть, а мышцы начинает сводить в судороге. Крис раньше меня не замечал, может, и сейчас я для него — пятно в толпе? Эта слабая надежда — единственное, что удерживает меня от истерики.

​Время поджимает, пора идти на вторую лекцию. Студенты тянутся к выходу, и мне в голову приходит спасительная идея: смешаться с толпой и исчезнуть.

​— Не нужен врач... Я не пойду на лекцию, мне нужно на свежий воздух.

​Аннет, не почуяв подвоха, ретируется в сторону аудиторий. Следом за ней выскакиваю и я. В коридорах становится пусто, я неприкаянно хожу туда-сюда, обдумывая своё положение.

​Организм буквально трясет от адреналина. Надеюсь, Крис не заметил меня. Да и вряд ли он меня помнит, верно? Вчера я была в платье, макияже, а в переулке было слишком темно... Или нет? Память подсовывает его лицо, когда он держал меня за талию — он смотрел так, будто видел меня насквозь.

​Единственный вариант — уйти домой. Кристофер ведь не не придёт завтра? Его визит сегодня — это шанс один на миллион. Пропущу учебу, плевать. Позже перепишу конспекты у Аннет, сейчас главное — оказаться за запертой дверью своей комнаты.

Выхожу на улицу, преодолеваю ступеньки и встаю подальше от камер, в самом углу здания. Ни души, кроме... Глаза расширяются, когда я встречаю его пронзительный взгляд на себе. Он курит за поворотом института, буквально в пяти шагах от меня. Что за невезение? Кажется, сама судьба решила сегодня посмеяться над моими попытками спастись.

​Я разворачиваюсь, практически срываясь на бег, но не успеваю сделать даже крохотный шаг, как меня цепко хватают. Ощутимая боль пронзает затылок из-за столкновения со стеной. Я открываю глаза, и мурашки мигом осыпают тело. В нос бьет знакомый запах — это все-таки его духами я тогда пропахла.

​Кристофер нахально выдыхает противный дым мне прямо в лицо, от которого я моментально морщусь и отворачиваюсь. Мышцы горла сжимаются. Спокойно, Грейс, это не мрачный, безлюдный переулок, а просто... пустая улица за институтом. Чудесно.

​— Опять ты? — Дьявол не жалеет чёрствости, и во мне нарастает паника. — Я же сказал: чтобы не попадалась мне на глаза. Не светись, кукла, проблем меньше будет.

​Я глупо моргаю, не в силах совладать с собой. В его голосе нет и капли того «спасителя», который подхватил меня вчера у асфальта.

​— Я задал вопрос! — Он встряхивает меня, голос становится громче, жёстче, заставляя всё внутри меня сжаться в крошечный комок.

​Каблуки не спасают — я вынуждена задирать голову, но ноги подкашиваются. Вот-вот вырвется истерика, самая настоящая: слёзы скапливаются в глазах, и его лицо уже начинает размываться.

​— Меня зовут Грейс, — то ли от страха, то ли от того, что Крис меня встряхнул, я все-таки решаюсь подать голос.

​Что за прозвище? Мне не по вкусу сравнение с куклой — бездушной игрушкой, которая не может ответить или постоять за себя. Куклами играют. А я не желаю быть чьей-то марионеткой.

​— Мне плевать, — его скулы дрожат, а радужка глаз стремительно чернеет, пожирая остатки карего цвета.

​Я глотаю воздух, боясь задохнуться. Зря я считала его опасным в том переулке — сейчас он выглядит куда более беспощадным.

​— Если ты хоть слово скажешь о том, что видела или слышала... — он выдерживает паузу, пока я испуганно вжимаюсь в стену, — будешь молить о смерти.

​Грозно выбросив сигарету, Дьявол отходит и скрывается из виду. Я безысходно скатываюсь по стене на землю, прикрывая веки. Может, у меня галлюцинации? Может, мне действительно нужна помощь врачей? Так не бывает...

​Мы встречаемся взглядом всего на секунду, и я начинаю дрожать от страха, как сухой листок на морозе. А его проклятые глаза? Они теперь будут сниться мне в кошмарах. Опустошив меня одним своим присутствием, Дьявол исчезает. Похоже на сон? Очень...

​Как не попадаться на глаза, если мы учимся в одном здании? Мы учимся вместе, придурок! — хочется крикнуть ему в спину, но голос застрял где-то в легких.

​Я всхлипываю, и теперь уже даже не от страха. Знаю, что Кристофер меня не тронет, пока я молчу. Мне просто до боли обидно, потому что я не могу постоять за себя. Это первый раз в жизни, когда я действительно чувствую себя безвольной куклой.

¹Панкейки — американские блинчики, которые готовятся на сухой сковороде.