28

ОНStarStalkerz.comСлучайный кадр: Венис-Бич. Поп-музыкант Ники Новак и его девушка Элизабет Симмс прогуливаются, держась за руки. Так мило!

Случайный кадр: Лос-Анджелес. Чон Чонгук с компанией после вечеринки в «Зэ Хед» отправляются к нему домой на афтерпати. А ведь все знают, что творится на вечеринках у Чон Чонгука… Мое сердце колотится как бешеное, и я вижу, как темноволосая девушка отрывается от Люка и, прищурившись, смотрит поверх его руки.— Чон? – неразборчиво выговаривает она.Я смотрю на ее опухшие губы, и мне хочется ударить кулаком в стену. Или Люку в челюсть. Или самому себе в челюсть, потому что я – жалкий идиот, который думал, что… Что? Что я ей нравлюсь? Что она когда-нибудь будет воспринимать общение со мной как-то иначе, чем просто работу за деньги?От боли я чуть не задыхаюсь.— Какого черта тут происходит?Люк пьяно ухмыляется:— Дружище, я просто шел отлить, и тут она на меня набросилась.Вонн в растерянности переводит взгляд с Люка на меня и обратно. Затем что-то происходит, хотя я не до конца понимаю, что. Она закрывает лицо рукой, поворачивается и начинает возиться с ручкой двери в ванную. Когда ей наконец удается ее открыть, она заскакивает внутрь.Мы с Люком смотрим друг на друга. Слышно, как в ванной ее выворачивает наизнанку.— Она целиком твоя. – Люк машет в сторону ванной.Мой гнев превращается в ярость, чистую и незамутненную. Я хватаю его за воротник, прижимаю к стене и рычу:— Это моя девушка! Какого хрена ты приставал к моей девушке?!В его глазах появляется ужас, от которого опьянение быстро проходит:— Я… я…— Что? – Люк издает странный звук, и я понимаю, что он не может ответить, – я слишком сильно сжал его горло, поэтому слегка ослабляю хватку.— Я думал…— Что ты думал?— Что все показуха, – бормочет он. – Как с Момо.— Это не так, – огрызаюсь я.— Да ладно, Чон, мне-то ты можешь сказать. Не верю, что ты влюбился в обычную девчонку. Тебе нравятся супермодели, блондинки с большими сиськами и… – Он вскрикивает от боли, потому что я снова пережимаю его горло.— Ты ничего обо мне не знаешь!Я в таком бешенстве, что у меня начинают подкашиваться ноги. Но я должен позволить ярости излиться, иначе вернутся боль и ревность. Я не хочу думать о том, как она к нему прижималась. Просто не могу.— Ну, прости, хорошо? – хрипит он. – Она сказала, что ей грустно и хочется развеселиться. Ну я и подумал…С каждым словом я чувствую все большее отвращение. То есть он просто решил воспользоваться случаем, увидев, что Лиса пьяна и не слишком хорошо соображает? Я, конечно, всегда знал, что Люк мерзавец, но даже не подозревал, насколько.— Ты ошибся.— Я не знал, что у вас все по-настоящему. Но теперь знаю и это больше не повторится, честное слово.— Ясное дело, не повторится! Только попробуй подойти к ней ближе чем на метр! Попробуй даже на нее посмотреть, и я тебя так отделаю, что…— Чон, – раздается чей-то громоподобный голос, и мускулистые руки оттаскивают меня от Люка.Человек, которого я однажды посчитал своим другом, сгибается пополам, держась рукой за горло, и смотрит на меня так, будто я с ума сошел. Может, так и есть. Я не могу выбросить из головы картинку, как он целует Лиса. Обнимает ее за талию. Прижимается к ней…— Все нормально, братишка? – вполголоса спрашивает Тайрис.Я из последних сил киваю и бросаю сквозь зубы:— Вышвырни его из моего дома.Дважды Тайриса просить не надо, и он уже тащит Люка по лестнице. Тот сопротивляется, кричит, будто не знал, что все по-настоящему, что ему жаль, что он искупит свою вину, но я даже не смотрю в его сторону.С меня хватит. Завтра же утром я позвоню Джину и скажу, что мне нужен новый басист. И плевать, как он это провернет, у него просто нет выбора.Тут я понимаю, что в ванной все стихло, и осторожно стучу в дверь, в глубине души не желая, чтобы Вонн отзывалась и открывала мне.— Чон, – доносится ее голос, и из-за двери показывается мертвенно-бледное лицо с красными глазами. – Мне плохо.Страдание и неловкость в ее голосе заставляют меня смягчиться. Ей так хреново, что она еле стоит на ногах, и я немедленно бросаюсь к ней, чтобы подхватить. Черт побери, мне так хочется наорать на нее за произошедшее с Люком, спросить, о чем она вообще думала. Но я вижу, что сейчас она не в том состоянии, чтобы разговаривать.— Комната кружится, – шепотом сообщает она.У меня замирает сердце.— Знаю, – угрюмо говорю я. – Пойдем, я уложу тебя.Она делает шаг и сразу же чуть не падает. Я вздыхаю, подхватываю ее на руки и несу в спальню.Лис утыкается лицом мне в шею и стонет:— Чон, голова так болит…— Знаю, солнышко. Все в порядке. Я принесу тебе таблетки.Я аккуратно укладываю ее в кровать, а потом бегу в ванную, хватаю две таблетки обезболивающего и стакан воды и заставляю ее проглотить таблетки, и она безропотно повинуется, а потом с трудом садится на кровати и обнимает подушку.— Все кружится, – стонет она.— Просто закрой глаза и постарайся уснуть.Я пытаюсь заставить ее лечь под одеяло, но ничего не выходит, так что я просто беру одеяло и накидываю на нее. И она немедленно засыпает.Я целую минуту стою возле кровати и смотрю на нее. Она свернулась, лежа на боку, глаза закрыты. Мне хочется лечь рядом, обнять ее, прижать к себе, погладить по голове и сказать, что я не сержусь за то, что она целовалась с Люком.Но я сержусь. Очень сержусь.Я вздыхаю, поворачиваюсь к двери и выключаю свет. Комната погружается в темноту, а я в последний раз смотрю на девушку, спящую в моей кровати, и иду помогать своим телохранителям выгонять из дома толпу незнакомых людей.______Последние гости выметаются только в четыре. Я вваливаюсь в спальню и вижу, что Лиса завернулась в одеяло как буррито. Я очень устал, поэтому укрываюсь краешком одеяла, который мне удается отвоевать, и моментально проваливаюсь в сон.Просыпаюсь я полностью укрытым, когда в окно льется уже вечерний свет, и вижу, что на другой половине кровати никого нет.Тут же вскакиваю, бегу вниз и, уперев руки в бедра, внимательно изучаю идеальный порядок в гостиной. Большой Ди, наверное, вызвал уборщиков. А я все проспал – включая тот момент, когда Вонн уехала.— Большой Ди, – зову я.— Я на кухне.Он сидит за кухонным столом, попивая минералку, и решает кроссворд.— А где Лис?— Дома, наверное.— Когда она ушла?Он смотрит на часы:— Часа четыре назад. Попросила Дэниела, который был с нами в день поедания мороженого, ее отвезти. – Он подвигает ко мне один из рабочих телефонов: – У тебя тонна сообщений от всех, начиная с Джина. Велено позвонить, как только проснешься.Четыре часа – это довольно долго. Интересно, чем она сейчас занимается?— Что-нибудь плохое в прессе, о чем мне нужно знать?— Не-а. В Оквилле все спокойно. – Большой Ди улыбается собственной шутке.— Хорошо, – ворчу я. Достаю бутылку энергетика, но снова разворачиваюсь к Большому Ди: – Кстати, доброе утро. Спасибо, что выручил.Он откладывает в сторону свой кроссворд и одобрительно смотрит на меня:— Тай говорил, что ты изменился. Но я бы не поверил, если бы сам не увидел.Я сдерживаюсь, чтобы не смутиться, как пятилетка, которого поймали за кражей печенья.— Это ты пытаешься мне намекнуть, что до сегодняшнего дня я был полным уродом?— Не-а. Просто в твоей жизни так ярко сияло солнце, что иногда оно тебя ослепляло.— То есть я все-таки был уродом. – Я закрываю плечом дверь холодильника.Большой Ди смеется:— Да все мы уроды время от времени. Позвони Джину, пока он с ума не сошел.Я беру энергетик, телефон и банан, сажусь со всем этим за рабочий стол и звоню Джину.— Как дела в студии? Когда ты мне пришлешь что-нибудь новое? – говорит он.— Но я же вроде при… – И тут вспоминаю, что ничего ему не посылал. Первую запись я послал Лисе. Она десять минут меня мурыжила, а потом сказала, что это было неплохо. «Неплохо»! У нее слишком бедный словарный запас. Надо над ним поработать.Она должна выучить такие слова, как «круто», «потрясающе» и «обалденно». И все они должны относиться ко мне. Начнем занятия в самое ближайшее время, но только после того, как она объяснит, какого черта целовалась с Люком. Правда, пока я всех разгонял, в голову пришла мысль, что она, возможно, приняла Люка за меня. Мы примерно одного роста. Похожий цвет волос. А она плохо соображала, вот и перепутала.Но как только Лиса поняла, что целуется с этим уродом, ее немедленно вырвало. Ну а что, вполне здоровая реакция.— Ты мне ничего не посылал. А если и посылал, то я не получил. Пошли еще раз.— Нет.— В смысле?— Нет, я не буду тебе ничего посылать, пока мы с Кингом не закончим альбом. Или хотя бы половину.Я не хочу, чтобы кто-нибудь слушал мои новые песни. Посторонняя критика может сбить меня с толку. Единственные люди, чье мнение меня волнует, – это Кинг и Вонн. Надо позвать ее сегодня в студию, чтобы она послушала меня живьем. Думаю, вряд ли она сможет сказать мне в лицо, что моя песня – это «неплохо».— Ты же всегда присылаешь мне новую музыку, – говорит Джин. – Я твой менеджер. Ты присылаешь мне песни, я тебе говорю, подходят ли они, а потом мы с тобой зарабатываем столько денег, что арабские шейхи берут у нас взаймы.— Все так и будет, – говорю я, но только потому, что хочу скорее с ним закончить и позвонить Лисе. – Но попозже. Когда буду готов. Мне пора, Джин. Если что-то понадобится, пиши.Я имею в виду, звонить не стоит, потому что я все равно не отвечу.Потом набираю Дженни – не хочу ни на что отвлекаться в студии. Я собираюсь записать несколько потрясающих треков, пока Кингу еще не наскучило со мной работать. И не хочу разбираться с Клаудией и ее интригами. Кроме того, мы с Вонн уже вполне самостоятельные.— Привет, это Чон.— Очень рада, что ты позвонил! У меня есть предложения по интервью – GQ, People, USA TODAY. Слухи о том, что ты сотрудничаешь с Кингом, одновременно со слухами об отношениях создали волну положительного интереса. Какое издание тебе больше нравится? Думаю, вам стоит пойти вместе с Лалисой, ее присутствие точно заметят. Может, вас даже стоит вместе сфотографировать. Она может сидеть на стуле, а ты – на полу, обнимая ее одной рукой. Это мило, но не слишком провокационно. Только имей в виду, она не должна отвечать ни на какие вопросы.Я дожевываю банан под трескотню Дженни. Пока она рассуждает, что мы наденем на этот предполагаемый фотосет, иду в спальню в поисках своего личного телефона, чтобы позвонить Лисе, и обнаруживаю его на ночном столике.Нужно сходить в душ, прежде чем ехать к Кингу в студию. Погодите, а во сколько мы вообще встречаемся? Я просматриваю сообщения – утром он написал, что свободен с двух. Посылаю ему смайлик с поднятым вверх большим пальцем и нахожу в списке контактов Лису.— Я сейчас не могу, Дженни Работаю. Может, потом.— А как насчет Лалисы?— Я разберусь.И я вешаю трубку, пока она не начала мне рассказывать, как неправильно я поступаю. Как-то слышал, что звезды моего уровня окружены людьми, которые во всем с ними соглашаются. Но в таком случае что я делаю не так?Я бросаю рабочий телефон на кровать и звоню Вонн.— Привет, – говорит она неуверенным голосом. Ей явно стыдно за случившееся прошлой ночью – за то, как она перепутала нас с Люком, и все остальное.— Как себя чувствуешь?— Хочется сдохнуть.Я подавляю смешок:— Не надо было тебе уезжать. Большой Ди знает отличные лекарства от похмелья.— Он говорил мне, что нужно опохмелиться, но меня затошнило при одной только мысли об этом.— Ты еще в постели?— Нет. Я даже смогла спуститься вниз в гостиную и теперь делаю вид, что нормально себя чувствую.— Нормальность сильно переоценивают, солнышко. Если пришлю за тобой машину, ты приедешь в студию?Я слышу на том конце тяжелый вздох.— Это Дженни велела?Банан, который я только что съел, беспокойно шевелится в желудке. Я думал, мы уже это преодолели. Но, похоже, Лису все еще волнуют пожелания Дженни и вопросы моего имиджа. Это меня задевает.Я уже было собираюсь ей сказать, что Клаудиа ни при чем, что я сам прошу, но тут же начинаю чувствовать неуверенность. Если скажу ей правду и она откажется, я очень расстроюсь. Мне безумно хочется ее увидеть. Хочется, чтобы она послушала мою игру. Я хочу, чтобы она целовалась со мной, Чон Чонгуком, не на камеры, не из-за алкоголя, не почему-то еще, а просто так.— Да. Дженни.Это не совсем ложь. Вернее, совсем небольшая. Просто крошечная.— А можно через час? Я еще не была в душе и воняю так, будто на меня вылили упаковку пива.— Без проблем. Но машину я отправлю сейчас – по таким пробкам через час она как раз доедет.— Ладно, тогда скоро увидимся, ЧонНу что ж, по крайней мере, она все еще называет меня Чон. Хоть что-то.______Когда ты чувствуешь вдохновение, все происходит очень быстро. В ожидании приезда Лис я успеваю набросать несколько четверостиший, какую-то часть текста вымарываю, а оставшееся собираю в подобие песни и отдаю Кингу. Пока он читает, я пробую несколько разных мелодий на синтезаторе.— Да, мне нравится. – Кинг напевает несколько нот. – Может, быстрее вот тут, в проигрыше? Вот так… – Он бросает блокнот на пульт и наигрывает.Я пою первый куплет на его мелодию. Идеально. Работа с Кингом полностью соответствует моим ожиданиям. Мне с ним комфортно, даже когда он задает неожиданные вопросы вроде того, когда в последний раз меня тронула какая-нибудь песня. Он рассказывает истории из собственной жизни, о своих неудачах, и эта смелость подстегивает мою собственную. Кинг одновременно и продюсер, и психолог, и все это в одной гениальной оболочке.Мой телефон попискивает, и я жестом прошу Кинга подождать минуту.Я приехала. В моей голове крутятся разные слова, и вверху списка стоят «ура», «наконец-то» и «слава богу».— Лиса приехала, – сообщаю я Кингу. – Ничего, если мы на пять минут прервемся?— Ничего. Выйду на задний двор и буду делать вид, что бросаю курить.Мы даем друг другу пять, и я иду встречать Лис— Ты все-таки приехала, – говорю я.Она немного бледнее обычного, но все такая же красивая. Мне начинает нравиться, что эта девчонка не пользуется косметикой. Она вся такая естественная и искренняя, и это невероятно круто. Я тащу ее за собой внутрь, едва удерживаясь от желания сразу поцеловать.В студии ее ждут бутылка воды и плед, который мне отдала одна из ассистенток. Здесь прохладно – это необходимо из-за инструментов и аппаратуры, – и я беспокоюсь, что Лиса которая всегда легко одета, замерзнет.— Снаружи не было фотографов, – говорит она.Я открываю перед ней дверь и провожу к креслу, которое заранее для нее приготовил.— Да, к слову. На самом деле я сказал неправду, – я показываю на кресло, и она в него тут же падает. – Клаудиа не просила, чтобы ты пришла.Она хмурится:— Тогда почему ты меня вызвал?Я ставлю рядом табурет, беру свой «Гибсон Ле Поль» и кладу на колени:— Я подумал, тебе будет интересно послушать музыку, которую мы записываем с Кингом.— Угу.И она снова тяжело вздыхает.Я откладываю гитару и встаю, чувствуя, что во мне растет раздражение. Это довольно серьезный акт доверия с моей стороны, но она его совершенно не ценит и даже не понимает, насколько много это для меня значит. Я потираю лоб, размышляя, как бы ей подоходчивее объяснить и не выглядеть редкостным мерзавцем.— Обычно, когда музыканты записываются, в студию допускаются только они сами, другие члены группы и продюсер.Она морщится:— То есть это важный момент?Чтобы сохранить лицо, я лишь пожимаю плечами:— Ну, не такой уж важный.— Я опять все делаю неправильно, да? – Она смотрит на дверь, как будто мечтает оказаться за километры отсюда.— Я что, тебя отвлекаю от чего-то важного? – не удержавшись, спрашиваю я.— Нет, я просто… плохо себя чувствую. – Она неуверенно и безрадостно улыбается. – Слишком много выпила вчера.Ее явное нежелание ехать сюда и намерение поскорее уйти действуют на меня как удар под дых.— Это все, что тебя беспокоит относительно вчерашней ночи? – резко спрашиваю я.— Ну да. Извини, что напилась и заснула у тебя в постели. – Она старательно избегает моего взгляда.— Тебе жаль, что ты заснула у меня на кровати, – эхом повторяю я. – Ты за это извиняешься? Что слишком много выпила и заснула на кровати? А как же Люк?— Я что, переспала с Люком? – Она в ужасе вскакивает на ноги. – Но как…— Нет. Но ты с ним целовалась.Она явно сконфужена.— А я так надеялась, что ты не станешь об этом вспоминать. – Она тяжело вздыхает. – Это было, мягко говоря, не самое лучшее решение в моей жизни.Не самое лучшее решение? Я чуть не ору от злости. Чудовищное преуменьшение!— Но почему ты это сделала?— Я напилась. И чувствовала себя просто ужасно после того, что УУ мне наговорил. А Люк просто попался под руку.Мне больно это слышать. Я успел убедить себя в том, что она нас просто перепутала, но, похоже, дело совсем не в этом. Она прекрасно понимала, что целуется с кем-то другим… и это осознание действует на меня неожиданно сильно.Я в оцепенении смотрю на нее:— Ты хочешь сказать, что могла бы поцеловать кого угодно, лишь бы у него был рот? Ты это имеешь в виду?Вонн морщится.— Нет, конечно. Я… просто напилась. – Ее голос звучит безнадежно. – И мне было грустно, я хотела к тебе, пошла тебя искать, но тебя нигде не было, и вдруг подошел Люк и стал со мной заигрывать, и я…Она умолкает, но я обращаю внимание кое на что в ее довольно бессвязной речи:— Ты хотела ко мне?Она закусывает губу.— И пошла меня искать? – Я внимательно изучаю ее лицо, на котором написано крайнее смущение. – Что это значит?— Ничего, – бормочет она. – Ничего не значит.— Ну мы же оба знаем, что это не так. – Я в волнении запускаю пальцы себе в волосы. – Все-таки это что-то значит. Ты была расстроена и пошла искать меня. Потому что хотела быть со мной. Просто признай это, Лис.— Хочешь, чтобы я это признала? Ну ладно! Я признаю! Ты мне нравишься, Чон. И я больше не могу притворяться, и все время думаю о том, что хочу тебя поцеловать, и…Не дав ей закончить фразу, я сгребаю ее в охапку, послав к черту все рациональные доводы, и целую, как мечтал вчера весь вечер. Или с того момента на пляже, когда она смотрела на меня и в ее глазах словно мерцали звезды? Нет, даже раньше, когда растаявшее мороженое стекало у нее по пальцам и я впервые ощутил предвкушение ее сладости. А может, и еще раньше, когда она была такой колкой и острой на язык.Я так долго мечтал об этом, что ее губы для меня – словно единственный источник влаги в бескрайней пустыне. И когда я касаюсь ее, она наконец тает, ее губы раскрываются и она целует меня в ответ.Это именно то, о чем я мечтал. И это лучше, чем когда пятьдесят тысяч человек выкрикивают твое имя, когда арена «Мэдисон-сквер-гарден» набита битком и все зрители хором подпевают тебе. Лучше, чем самая прекрасная на свете песня. Она обвивает руками мою шею, и я приподнимаю ее, чтобы наши лица оказались рядом и я мог бы целовать ее крепче.Кто-то из нас издает сладкий стон – кажется, я. Но вот уже мы стонем оба, потому что мои бедра прижимаются к ней, и я знаю, что ей это нравится так же, как и мне.Я бы хотел целовать ее вечно, и чтобы мы так и остались здесь, а много поколений спустя нас нашли при раскопках – влюбленных, которые умерли, не сумев оторваться друг от друга.Но она все-таки отстраняется – слишком быстро – и молча смотрит на меня. На ее лице написано крайнее смущение.— Хотелось бы вам напомнить, что я все еще здесь, – из звуковой системы за миллион долларов вдруг раздается голос Кинга.— О господи! – Лиса краснеет так сильно, что могла бы переплюнуть знаменитую красную помаду моей матери. Смущение на ее лице сменяется ужасом, она прикрывает рот ладонью и выбегает из комнаты.А я продолжаю стоять, как дурак, прислушиваясь к собственным ощущениям и даже не могу пошевелиться. Значит, вот как нужно себя чувствовать при поцелуе? С ума сойти. Но если так, то почему она убежала?Я бросаюсь за ней, но она уже успела спрятаться в туалете и закрыть дверь.— Лис, солнышко. Выходи оттуда.Я слышу, как из крана начинает литься вода.— Уходи. Иди и пиши свою музыку, вы же ради этого тут собрались.Я оглядываюсь вокруг в надежде, что кто-нибудь поможет мне разобраться, что вообще произошло. Но в коридоре никого, а моя девушка заперлась в туалете. Ну, может, это и к лучшему. По крайней мере, никто не видит этой унизительной сцены.Я иду обратно в пультовую и там падаю в кресло, продолжая непонимающе качать головой. Кинг молчит, глядя на меня.Повисает тишина, потом я наконец спрашиваю:— Что?— Ничего, парень, – ухмыляется Кинг. – Мне надо было прийти пораньше. Не знал, что меня ждет не только альбом, но и шоу.Я оскаливаюсь:— Может, мне стоит найти другого продюсера?Его ухмылка, как это ни удивительно, становится еще шире:— Ну уж нет, теперь ты от меня не отвяжешься. Я чувствую огонь и магию. Самая лучшая атмосфера для музыки.Я хмыкаю и вытаскиваю из кармана ручку, чтобы набросать новый текст – о том, как запутался и готов признать небо зеленым.Кинг заглядывает через мое плечо:— А она тебя меняет.Я не обращаю внимания и пишу следующую строчку – о том, что мое сердце похоже на свалку, где повсюду валяются ненужные детали.— Лучшие из них всегда так действуют.Он отходит в сторону, чтобы наиграть что-то на клавишах, но я все равно чувствую его взгляд.— Что-нибудь еще? – роняю я.— Есть девушки, которые заставляют твою душу пылать, и в этом пламени сгорает все лишнее, и ты восстаешь из пепла лучше, чем был до того. Она из таких.— Откуда ты знаешь? – с вызовом спрашиваю я, гордо вздернув подбородок.Кинг загадочно улыбается:— Просто знаю, и все.