XIV глава «Оттенки доверия»

18 октября, 10:17 дня, Орландо, штат Флорида

Восемнадцатое октября в Орландо выдался на удивление тёплым и солнечным. Воздух пах сухой листвой и свежескошенной травой, а над белыми корпусами школы лениво тянулись облака. Школьный двор выглядел больше как ухоженный кампус престижного колледжа: ровные дорожки, низкие кусты, гравийные клумбы с цветами, и везде — блеск стеклянных фасадов. На газоне разбросаны аккуратные деревянные столики и скамейки для учеников: кто-то сидел с планшетом, кто-то громко смеялся, щёлкая пластиковыми крышками латте, кто-то просто подставлял лицо солнцу.

За одним из столиков, в лёгкой тени от раскидистого клёна, сидела Мин Лиён. Тонкая светлая блузка, тёмные очки, волосы собраны в высокий пучок — она выглядела так, будто пришла не в школу, а на съёмку глянцевого журнала. Рядом с ней — Джеймс, чуть сутулый, с добродушной улыбкой, держащий в руках пластиковый стакан с кофе.

— Наконец-то нормальный день, — сказал он, облокачиваясь на столешницу. — У меня ощущение, что скоро ученики начнут массово прогуливать уроки ради таких перемен.

Лиён усмехнулась, провела пальцем по ободку своей чашки и на секунду прикрыла глаза от яркого солнца.

— Может, это даже лучше, чем сидеть в классе. Иногда свежий воздух полезнее, чем все лекции вместе взятые.

Вокруг мелькали голоса и шаги: подростки смеялись, перекликались через весь двор, кто-то ронял рюкзак на плитку, а из динамиков на углу здания тихо лилась ненавязчивая музыка.

Джеймс откинулся на спинку скамейки, греясь в октябрьском солнце, и прищурился на Лиён.

— Ты знаешь, Мин, я тут подумал... — он сделал серьёзное лицо. — Если ты ещё неделю будешь ходить с таким выражением лица, мне придётся заключить с тобой пари.

Она повернула голову, устало приподняв бровь:

— Пари?

— Да. Что ты тайно практикуешь роль «ледяной королевы» для школьного спектакля. Потому что иначе я не понимаю, почему ты выглядишь так, будто всех вокруг судишь.

Лиён хмыкнула, чуть склонив голову:

— Ледяная королева? Это, по-твоему, должно меня рассмешить?

— Ну... — Джеймс сделал вид, что задумался. — Могу ещё предположить, что ты — инопланетный шпион, изучающий повадки богатых детей. Или что ты тайно составляешь список учеников, которых хочешь превратить в лягушек.

Она не выдержала — уголки губ дрогнули, и в глазах мелькнул лёгкий смех.

— Список? Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он кивнул с каменным лицом, но глаза смеялись. — Я даже видел у тебя блокнот. Там наверняка всё записано.

Лиён покачала головой, но на этот раз улыбка была настоящей.

— Ты неисправим.

— Зато ты снова улыбаешься, — мягко заметил Джеймс, довольный результатом.

Она сделала вид, что закатывает глаза, но внутри почувствовала, как напряжение слегка отпустило. На мгновение двор, шум, солнце и лёгкость действительно заслонили тяжёлые мысли, которые преследовали её всю неделю.

На секунду Лиён улыбнулась, но почти сразу губы снова сжались в тонкую линию. Джеймс говорил ещё что-то — лёгкое, беззаботное, — а её разум уходил куда-то глубоко, туда, где последние дни скапливалась тяжесть.

Прошлая неделя тянулась вязко и мучительно. Джордж появлялся дома всё реже: поздние вечера, непонятные отъезды. И каждый раз, когда они оказывались рядом в пентхаусе, он пытался быть мягким, даже заботливым — подливал вина, спрашивал о её дне, касался плеча так, будто хотел растопить холод. Но она чувствовала, как его терпение к её молчанию и отстранённости трещит по швам. Каждый жест — словно натянутая струна, которая в любой момент могла оборваться.

А она не могла иначе. Не после тех фотографий. Слишком ясно врезалось в память то, что она увидела: чужие руки на его теле, его лицо в миг, когда он думал, что никто не заметит. Она снова и снова возвращалась к этим снимкам, как к яду, отравляющему каждое слово, каждое движение.

В школе тоже не стало легче. В начале недели Ким будто растворился: не появлялся на уроках, не попадался в коридорах. Лиён ловила себя на том, что ищет его взгляд, как будто это имело хоть какое-то значение. А два дня назад он снова объявился. Только теперь — другой. Игнорировал её с такой демонстративной холодностью, что это било больнее, чем прямое оскорбление. Будто все их разговоры, взгляды, недосказанности — ничего не значили. Будто они никогда не существовали.

Она провела рукой по волосам, стараясь не выдать перед Джеймсом, как сильно её мысли погружают во тьму. На фоне яркого октябрьского солнца и шумных учеников её внутренняя жизнь казалась серым подвалом, где гулко отдавался каждый шаг.

И именно тогда, когда мысли закрутились в очередной мучительный узел, Лиён заметила его.

Ким.

Он вышел из здания, и рядом с ним шагал Сэм — такой же уверенный в себе, но в совершенно другом ключе. Если Ким держался холодно и отстранённо, будто мир вокруг его не касался, то Сэм светился какой-то неизменной лёгкостью. Он махнул кому-то рукой, усмехнулся в ответ на приветствие, но тут же вернулся к разговору с Кимом.

— Серьёзно, ты так и не написал ей? — громко, на полдворика, спросил Сэм, с характерной насмешкой в голосе.

— Не твоё дело, — отрезал Ким, даже не замедлив шага.

Они прошли мимо столика, за которым сидела Лиён.

Сэм, болтая о чём-то ещё, на секунду скользнул взглядом по ней и будто хотел что-то добавить, но промолчал. А вот Ким... он не повернул головы ни на градус, не дал ни малейшего намёка, что заметил её. Но Лиён чувствовала: заметил. Просто выбрал молчание — это ледяное равнодушие, которое било по ней куда сильнее, чем любые слова.

Джеймс что-то говорил рядом, старался рассмешить её, но звуки растворялись в пустоте.

Всё внимание Лиён приковали два силуэта, удаляющихся к школьным воротам: один яркий, беспечный, другой — закрытый, мрачный. И именно второй заставлял её сердце сжиматься так, будто оно не принадлежало ей.

Джеймс снова пытался что-то рассказать — на этот раз шутку про учеников, которые на контрольной по биологии ухитрились нарисовать рыб с человеческими лицами. Лиён вежливо улыбнулась, но смех так и не сорвался с её губ.

И тут её внимание отвлекла группа девчонок, выходивших из дверей школы. Барби.

Рядом с ней, как всегда, её закадычная подружка Рейчел и ещё две девочки из старшего класса, что-то весело обсуждавшие. Барби сияла так, будто вокруг неё было собственное солнце. Она оживлённо размахивала руками и щебетала:

— Я сказала ей: «Если ты думаешь, что эта куртка сидит на тебе лучше, чем на мне, то ты просто ослепла!» — девчонки залились смехом, а Барби добавила: — Ну серьёзно, я же не зря родилась с этим лицом и талией!

Идиллия её самодовольства выглядела так ярко, что, кажется, тени даже не смели падать рядом.

Лиён напряжённо следила за ней — ждала привычного выпадa в сторону Клэр, которая как раз стояла у автомата с газировкой. Обычно Барби и её свита не упускали случая поддеть, прижать к стенке или хотя бы уколоть её парой колких слов. Но сейчас — нет. Барби лишь прошла мимо, театрально щёлкнув Клэр по носу кончиком пальца, и, не задерживаясь, продолжила весело тараторить своим спутницам.

Лиён невольно выпрямилась, поражённая этой странной переменой.

«Что это было?»

Она перевела взгляд в сторону двора. Облака неторопливо проплывали по ярко-голубому небу, расслаиваясь белыми кусочками. На миг Лиён подумала об Изабелле. Совсем недавно та улетела обратно в Италию. «Наверное, у неё там сейчас точно так же тепло и солнечно...» — мелькнула мысль, и сердце болезненно сжалось.

Ей вдруг очень захотелось услышать звонкий голос подруги рядом, снова чувствовать ту лёгкость, которую Изабелла умела создавать в любой компании. Но сейчас рядом был только Джеймс, который снова что-то говорил, а Лиён смотрела сквозь него — как сквозь стекло.

И в этот момент раздался резкий вскрик и смех. Чей-то мяч, отлетевший от асфальта, приземлился прямо на их столик, опрокинув стакан сока. Жёлтая лужица растеклась по белой скатерти, брызги попали на рукав Лиён.

Ученики вокруг загоготали. Даже те, кто до этого сидел в стороне, обернулись и начали переговариваться, указывая в их сторону.

Щёки Лиён вспыхнули. Она автоматически подняла глаза — и наткнулась на фигуры у ворот. Ким и Сэм стояли там, задержавшись, будто не торопились уходить. Сэм что-то оживлённо жестикулировал, а Ким, сложив руки в карманы, смотрел в сторону дороги. Слишком уж демонстративно, будто бы не видел её.

— Извини, Джеймс, я на минутку, — сказала Лиён, поднимаясь со скамейки и стараясь не показывать, как её задели смешки учеников.

Она шагала к зданию быстрым шагом, чувствуя, как сок неприятно липнет к ткани на боку. А ведь утро начиналось так спокойно...

В школьном туалете было пусто. Белые плитки отражали её чуть растерянное лицо. Лиён закатала рукав и осторожно потерла влажное пятно бумажным полотенцем. Жёлтые разводы лишь расплывались шире, но хоть липкость ушла.

Она взглянула на своё отражение и вдруг ощутила, как мысль снова кольнула: эти фотографии. Кто их делает? Кто посылает?

Сначала — интимные кадры Джорджа. Затем — снимок, где она сама, рядом с Кимом, в старой библиотеке. Совпадение? Или за всем стоит один и тот же человек?

Она прикусила губу. «Если снимал кто-то из школьников... значит, меня уже обсуждают. Но если тот же человек следит и за Джорджем... тогда это кто-то ближе, кто-то, кому выгодно меня подтолкнуть к правде.»

Лиён провела ладонью по щеке и тихо усмехнулась:

— Забавно. Я собираюсь разоблачить измену мужа и вычислить того, кто шлёт эти снимки... а сама целуюсь в парке с учеником.

Губы изогнулись в кривой улыбке — смесь стыда и вызова. В зеркале на неё смотрела женщина, у которой слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Шум дверей вырвал Лиён из мыслей. В туалет влетела Барби — в своей короткой юбке и с идеально подкрашенными губами. Она бросила беглый взгляд в зеркало, скривила губы в полуулыбке и включила воду, демонстративно громко.

— О, миссис Лиён, — протянула она, намыливая руки, — не знала, что вы тоже любите приводить себя в порядок здесь, среди нас, простых смертных.

Лиён подняла глаза от рукава.

— Что-то случилось, Мия?

— Ничего, — девочка пожала плечами, но в её голосе сквозила издёвка. — Просто забавно: вы всегда такая аккуратная, а тут... пятна. Неаккуратно вышло.

Она усмехнулась, вытирая руки так тщательно, словно это был спектакль для зрителя.

Лиён сжала губы.

— Бывает, — спокойно ответила она, хотя внутри всё сжалось от неприязни.

— Да, конечно, — Барби наклонила голову набок, пристально глядя на неё. — Вы же у нас теперь любимица школьников. Вас даже фотографируют, правда?

Лиён замерла, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

— Что ты имеешь в виду?

Барби фыркнула, будто сказала что-то случайное.

— Да так... слухи ходят. Некоторые учителя становятся настоящими звёздами. Даже не приходится стараться, внимание само к ним липнет.

Она бросила взгляд через плечо, будто проверяя реакцию.

Лиён уловила этот оттенок. «Слишком уж цепкая, слишком прямые намёки. Неужели это она? Та, кто посылает фотографии?»

— Заботься лучше о своих оценках, Мия, — тихо сказала Лиён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А не о том, что «ходит».

Барби ухмыльнулась, достала из сумочки блеск и с показным видом накрасила губы.

— Конечно, миссис Мин. Но знаете... вам тоже стоит быть поосторожнее.

И с этими словами она вышла, оставив после себя запах клубничного парфюма и липкое ощущение, будто Лиён только что дотронулась до грязи.

Лиён смотрела в зеркало, и мысль закрутилась сама: «Если кто-то и мог сделать тот снимок в библиотеке — это Барби. Слишком уж она жаждет увидеть меня в грязи.»

Коридор ещё гудел от шагов и голосов, но Лиён шла быстро, почти не замечая остальных, и внутри у неё вскипало: «Хватит. Сколько можно позволять ей играть со мной? Нужно поставить её на место».

За углом, возле бокового выхода к школьному двору, она и нашла её. Барби сидела на бетонной ступеньке вместе с двумя подружками и Рейчел. Смех, звонкий и фальшивый, разлетался по двору. Барби жестикулировала, наклонялась к своим девочкам, и всё в её позе говорило: королева компании.

Лиён остановилась, сжала пальцы в кулак и решительно шагнула к ним.

— Мия, — голос её прозвучал ровно, без крика, но так, что смех мгновенно стих. — Нам нужно поговорить.

Все четверо повернули головы к ней. Подружки переглянулись и прыснули, прикрывая рты ладонями. Рейчел выгнула бровь и с усмешкой посмотрела на Барби.

— О, серьёзно? — протянула Барби, откидываясь назад и скрещивая ноги. — Миссис Мин решила снизойти до нас? — Она покосилась на подруг, и те дружно хихикнули. — Девочки, похоже, у меня частная консультация.

Она встала, поправила юбку и шагнула вперёд. В её взгляде блеснул вызов, как будто она только ждала этого момента.

— Ну что ж, давайте отойдём, — сказала она, не сводя глаз с Лиён. — Раз у вас есть что-то важное для меня.

Лиён развернулась и пошла вдоль стены, слыша за спиной тихое перешёптывание и смешки её компании. Сердце билось быстрее, но голос внутри звучал твёрдо: «Сегодня я выясню всё. И если это она — игра для неё закончена».

Они отошли за угол здания, где было тихо — только редкие шаги вдалеке да жужжание кондиционера. Лиён остановилась и резко обернулась к Барби.

— Хватит, Мия, — голос её дрожал от сдержанного напряжения. — Я знаю, что это ты.

Барби склонила голову, улыбка скользнула по губам.

— Простите, что именно я сделала?

— Фото. — Лиён шагнула ближе, глядя прямо в глаза. — Сначала снимок в классе, где я одна. Потом — Ким. Ты же присылала. Думаешь, я не догадаюсь?

Барби тихо рассмеялась, вытащила из сумочки жвачку и медленно развернула фантик.

— Мне что, делать больше нечего? — Она бросила на неё быстрый взгляд, в котором сквозило презрение. — Миссис Мин, вы, похоже, совсем вымотались. Может, пора взять отпуск? — Она театрально подмигнула. — В вашем возрасте нервы уже не железные.

— Перестань играть дурочку! — голос Лиён сорвался, она шагнула ещё ближе, так что Барби почувствовала её дыхание. — Ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься разрушить мою жизнь?

Барби не дрогнула. Напротив — её глаза блеснули азартом.

— Какая драма... Вы бы в театре блистали. — Она сделала паузу и наклонилась чуть вперёд, почти шепотом: — Может, это вовсе не я. Может, у вас есть враги посерьёзнее.

— Не смей... — Лиён сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Внутри кипело желание вырвать эти ухоженные волосы и заставить её замолчать.

Но Барби вдруг выпрямилась, сложила руки на груди и с ледяной улыбкой произнесла:

— Осторожнее, миссис Мин. Если вы начнёте обвинять без доказательств... это может плохо кончиться. Для вас.

Слова упали, как ледяной дождь. Лиён почувствовала, как в груди всё переворачивается — от ярости, от бессилия. Барби играла, наслаждаясь каждой секундой её слабости.

Лиён смотрела прямо в её наглое лицо, и мысль сама пронзила сознание: «Спросить ли про фото Джорджа? И ту девушку рядом с ним?..»

Горло сжалось. Но тут же внутри вспыхнул холодный протест.

«Нет. С какой стати? Откуда бы она знала Джорджа? И если это не она — я сама подарю ей оружие против себя.»

Этой девке и так хватало зрелищ — её видели с Кимом, и не раз. Достаточно.

Лиён чуть прикусила губу, не договорив, и задержалась на секунду в этой тишине.

Барби сразу уловила паузу. Склонила голову и скривила губы в издевательской улыбке:

— Ох, как же вы забавно молчите. Вид прямо как у чьей-то жены, которая любит мальчиков помладше, но боится сказать это вслух.

Эти слова ударили, как нож. Внутри Лиён что-то сорвалось. В висках зашумело.

Она резко шагнула вперёд, пальцы сомкнулись на запястье Барби, почти болезненно. Девушка ойкнула, но ухмылка не сошла с её лица.

— Вот так, — прошептала она, — наконец-то показываете настоящее лицо.

Секунда — и Лиён почувствовала, как другая рука сама тянется к её волосам, чтобы вырвать этот смех, стереть его с лица. Но в последний миг разум ударил тревожным колоколом: «Если я сделаю это — конец. Катастрофа. Я проиграю навсегда».

Она рывком оттолкнула Барби, сделав шаг назад. Сердце колотилось, дыхание рвалось наружу.

Барби, потирая запястье, сделала вид, что обижена, но губы её снова изогнулись в хищной усмешке.

— Ну-ну, держите себя в руках, миссис Мин. А то вдруг кто-то увидит, как вы хватаетесь за школьниц. — Она театрально развела руками. — Представляете, какие слухи будут завтра?

Лиён почувствовала, как в груди сжимается тяжёлый ком. Она знала: ещё одно слово — и она сорвётся окончательно. Поэтому не сказала ничего. Просто резко развернулась и пошла прочь, чувствуя на себе обжигающий, довольный взгляд Барби.

Коридоры школы встретили её привычным шумом, но всё вокруг казалось мутным. Она шла, словно в тумане. Руки дрожали — от злости, унижения и страха, что ещё шаг, и всё выйдет из-под контроля.

Достав телефон, она остановилась у окна. Пальцы сами набрали сообщение:

«Ким, нам нужно встретиться. Сегодня вечером. Не в школе.»

Она задумалась секунду и добавила:

«Есть маленькое кафе за рекой, у старого моста. Жду тебя в семь.»

Лиён нажала «отправить» и глубоко вдохнула. Сердце всё ещё било в груди, словно хотело вырваться наружу.

***

Лиён едва досидела до конца последнего урока. Казалось, каждая минута тянулась часами. Слова учеников путались в её голове, доска расплывалась перед глазами, и даже привычный мелкий шум в классе резал слух. Она ловила себя на том, что всё время поглядывает на часы — стрелки двигались мучительно медленно, словно нарочно испытывали её терпение.

Когда прозвенел звонок, она выдохнула так, будто держала дыхание весь день. Сложила тетради в стопку, закрыла журнал и не стала задерживаться — просто вышла из класса, чувствуя на себе десятки глаз. Но ей было всё равно.

В коридорах стоял привычный гам: звонкий смех, шаги, гул голосов. Лиён шла быстро, почти не замечая лиц. У главного входа на секунду задержалась, вдохнула холодный воздух и направилась к парковке. Её машина, словно убежище, ждала её на краю ряда.

Сев внутрь, она на мгновение закрыла глаза, положила руки на руль. Сердце колотилось. «Только бы никто не узнал... только бы никто не догадался». Она завела мотор, и шины мягко повели её прочь от школы.

Дорога заняла чуть больше двадцати минут, но ей показалось, что она ехала вечность. За окном мелькали огни и витрины, мост над рекой, редкие пешеходы. Чем ближе было кафе, тем сильнее её охватывало тревожное предвкушение.

Кафе оказалось маленьким, почти незаметным: деревянная вывеска, приглушённый свет в окнах. Оно выглядело так, будто существовало вне времени. Лиён припарковалась неподалёку, вышла из машины и задержалась у входа, поправив юбку.

Внутри пахло кофе и ванилью. Почти все столики пустовали — лишь пара студентов о чём-то тихо спорила у окна. Лиён выбрала дальний угол, подальше от чужих глаз. Села, заказала себе чай, хотя в горле стоял ком, и положила руки на стол, чтобы скрыть их дрожь.

Она смотрела на вход, считая секунды, слушая каждый звон колокольчика над дверью. Ким всё не приходил.

Часы на стене кафе пробили семь. Лиён подняла глаза на циферблат и почувствовала, как сердце упало вниз. Со Джуна всё ещё не было.

Она проверила телефон — никаких новых сообщений. Его статус в мессенджере оставался таким же пустым, как весь день.

Она обхватила чашку ладонями, уже остывший чай горчил. «Зачем я вообще пришла? — мелькнула мысль. — Он ведь всю неделю смотрел сквозь меня, будто я — пустое место. С чего я взяла, что одно сообщение заставит его явиться?»

Лиён уже хотела встать и уйти, когда колокольчик над дверью снова звякнул. Она обернулась — и сердце сделало рывок.

Ким вошёл.

На нём, как всегда, была тёмная мешковатая куртка, будто чужая и нарочно скрывающая его фигуру. Джинсы с рваными коленями, кеды, в которых он, казалось, мог пройти целый город и не заметить усталости. Волосы чуть длиннее обычного падали на лоб, чёрные, небрежные, словно он только что вышел под дождь.

Лицо оставалось непроницаемым. Ни тени улыбки, ни удивления. Его глаза — холодные, отстранённые — скользнули по залу и остановились на ней. Лиён вздрогнула от этого взгляда: он будто говорил, что он пришёл не для того, чтобы говорить, и уж точно не для того, чтобы слушать.

Он подошёл к её столику медленно, руки в карманах, и сел напротив так, словно их разделял не маленький деревянный столик, а пропасть.

Лиён неловко прокашлялась, подвинув к себе чашку, лишь бы занять руки.

— Как... у тебя дела? — голос звучал мягко, но слишком осторожно, будто она боялась лишним словом его оттолкнуть.

Ким лениво склонил голову набок, скользнул по ней взглядом, и угол его губ дрогнул в неуловимой усмешке.

— Вы правда ради этого меня сюда позвали? — в его голосе не было ярости, только холодная ирония. — Спросить про «дела»?

Лиён опустила глаза.

— Я просто... хотела поговорить.

— Странно, — перебил он, чуть откинувшись на спинку стула. — Обычно вы говорите о том, чего не должно быть. О правильном, о том, как я должен держаться подальше. А теперь... вдруг «поговорить».

Она вскинула взгляд, и её сердце болезненно сжалось: он был спокоен, но за этой отстранённостью горела тонкая жилка обиды.

— Джун... то, что произошло в парке... это было неправильно, — она торопливо выдохнула. — Но это не значит, что я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

Он усмехнулся, но глаза оставались холодными.

— А как это называется? Играть со мной? «Будь рядом, но не слишком близко»? Вы вообще понимаете, как это выглядит?

— Я не играю, — резко возразила она, и голос её дрогнул. — Я пытаюсь... удержать нас обоих от катастрофы.

Ким молчал, барабаня пальцами по столу. Затем медленно произнёс:

— Катастрофа уже случилась. Просто вы делаете вид, что её нет.

Лиён сделала глубокий вдох, чтобы сбить накатывающее напряжение.

— Я... позвала тебя не для того, чтобы снова ссориться. — Она обхватила чашку обеими руками, словно в них могла спрятать дрожь. — Барби сегодня сказала мне кое-что.

Ким поднял бровь, в его взгляде промелькнула тень любопытства.

— И что же?

— Она намекнула... что фото, которые мне прислали анонимно, могут уже гулять по школе. — Лиён произнесла тихо, но каждое слово давалось с усилием. — И если она решит раздуть из этого драму, то сделает это с удовольствием.

Ким откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Его глаза сверкнули.

— Фото? И вы только сейчас говорите?

Лиён чуть нахмурилась, её губы дрогнули.

— Я думала... смогу разобраться сама. Позже. У меня и без этого проблем достаточно, знаешь ли.

Он склонил голову набок, насмешливо, но без улыбки.

— Вас так волнует, что шепчут школьники? Или вы боитесь, что эти снимки дойдут до вашего мужа?

Лиён резко подняла на него взгляд.

— Ким...

— Я же предупреждал, — перебил он, и в его голосе проскользнула жёсткая нота. — Не стоит связываться с Барби. Она не такая простушка, как может показаться.

Слова повисли между ними, будто лезвие, и Лиён почувствовала, как внутри неё борются тревога и гнев.

Ким нахмурился, скрестив руки на груди:

— Так что это за фото? Ты мне толком не объяснила.

Лиён опустила взгляд, сжимая чашку, и тихо:

— Фото... где я стою в классе одна. А ещё — снимок нас с тобой в библиотеке.

Его брови дернулись, на мгновение сквозь холодную маску пробежала искорка раздражения.

— Чёрт... — пробормотал он, с лёгкой досадой.

Он сделал паузу, сжимая кулаки на столе, глаза чуть мягче, но всё ещё холодные:

— Правда тебя это так волнует?

— Да, — Лиён чуть наклонилась вперёд. — Меня беспокоит, что Барби использует это, чтобы устроить драму, и...

— Ладно, — перебил он, почти ухмыльнувшись, но серьёзно: — Слушай меня внимательно. Больше не лезь к этой девке. Сделай вид, что её не существует. Любое твоё движение — пища для её издёвок. Дашь ей повод, она зацепится ещё сильнее.

Лиён кивнула, сдерживая эмоции, понимая, что Ким прав, и что его злость — это одновременно забота:

— Хорошо...

Ким ещё раз посмотрел на неё, тяжело вздохнул и опустился на спинку стула:

— Тогда я разберусь. Ты — больше не соваться.

Лиён сидела напротив, всё ещё немного настороженная, но уже не такая холодная и сдержанная. Ким глубоко вдохнул, а потом тихо сказал:

— Знаешь... я понимаю, что это для тебя важно. И мне не всё равно, что с тобой происходит.

Лиён слегка приподняла бровь, удивлённая мягкостью в его голосе.

— Правда? — почти шепотом.

Он кивнул, глаза слегка смягчились, но взгляд остался внимательным:

— Правда. Я просто... иногда злюсь, чтобы тебя защитить. Поняла?

Она на мгновение улыбнулась, впервые за день позволив себе расслабиться.

— Поняла. И... спасибо.

Между ними повисла лёгкая пауза, наполненная чем-то невыраженным — тихим взаимным пониманием, которое возникало только тогда, когда напряжение спадало. Лиён почувствовала, как за стеной его строгого поведения скрывается забота.

И хотя слова почти не прозвучали, это было достаточно: тёплый намёк на доверие, на то, что они могут быть на одной стороне, даже если школа, слухи и Барби пытаются их разъединить.

Лиён собрала вещи, встала, слегка поправив блузку, и, словно автоматически, предложила:

— Могу подвести тебя домой, если тебе удобно.

Ким молча кивнул, не сказав ни слова, и они вышли из кафе. Вечерний воздух был прохладный, мягкий свет фонарей отражался на мокром асфальте после недавнего дождя. Они подошли к её машине, припаркованной у края тротуара. Лиён открыла водительскую дверь, а он сел напротив.

Молчание заполнило салон, лишь тихий шум мотора и редкие крики машин с улицы нарушали тишину. Но в этом молчании ощущалась странная близость. Лиён украдкой скользнула взглядом на Кима, он слегка наклонил голову в её сторону, едва заметно, словно проверяя реакцию. Её губы дрогнули, и она отвела глаза, делая вид, что сосредоточена на дороге.

Иногда их взгляды пересекались — короткие, едва уловимые прикосновения глаз, полные скрытой симпатии и интереса, которые они старались не показывать. Маски холодности и сдержанности почти не скрывали напряжения, которое росло между ними.

Дорога вела их через аккуратные улицы дорогого жилого района Орландо. Массивные дома с подсвеченными фасадами и ухоженные сады, тихие переулки, где каждый светящийся оконный квадрат создавал ощущение уюта — но в салоне их машины царила собственная, отдельная от мира атмосфера.

Наконец, Лиён остановилась у дома Кима. Он молча вышел, задержавшись на мгновение у двери, чтобы взглянуть на неё. Его взгляд был длиннее обычного, не броский, но внимательный, как будто он пытался запомнить каждый нюанс её образа, каждое движение.

— Спасибо, — сказала она, слегка улыбнувшись, и он кивнул в ответ.

Она завела машину и поехала прочь, но ощущение его взгляда ещё долго оставалось с ней. С лёгким трепетом в груди и ощущением, что между ними что-то изменилось, Лиён медленно растворилась в вечернем потоке огней города.

***

10 октября, 21:02 вечера, Орландо, штат Флорида

Подземная парковка бизнес-центра «MATRIX» тонула в полумраке. Холодный бетон отдавал сыростью, лампы моргали над длинными рядами машин, и каждый звук шагов гулко отдавался под сводами.

Джордж уверенно шёл к своему «Ауди», прижимая телефон к уху. На лице — привычная маска спокойствия, в голосе — ледяное раздражение.

— Мистер Чан, — сказал он, сдержанно улыбаясь, хотя в пустоте парковки никто не видел его ухмылки. — Я услышал вас. Но позвольте уточнить: моя жена не смеет ничего требовать от вас напрямую. Если у вас был инцидент, я разберусь.

Из динамика раздался недовольный голос:

— Она посмела. Говорит, «вы не оплатили услуги в прошлый раз». Это недопустимо. Если я не получил свой товар, я не плачу. Разве это не очевидно?

Джордж остановился на секунду, поправил манжет рубашки.

— Успокойтесь, мистер Чан. Я сказал: разберусь. Со мной такие вопросы решать проще, чем с ней.

Он отключил звонок, и в этот момент заметил её.

Барби.

Она стояла, облокотившись на его машину, словно хозяйка, а не школьница, которой вчера ещё ставили оценки. Слишком короткая юбка, наглый взгляд, в руке — жвачка, которую она лениво щёлкнула на зубах.

— Долго я должна была ждать? — протянула она с насмешкой. — Или у тебя там снова «важные клиенты»?

Джордж щёлкнул брелком, машина мигнула фарами. Он медленно приблизился, глаза сузились.

— Какого чёрта ты вообще тут делаешь? — сказал он низко. — Это частная парковка. Тебя сюда никто не пускал.

Барби с вызовом подкинула волосы.

— Думаешь, на шлагбауме меня остановят? Улыбнулась охране, и всё. Они же не будут спрашивать у такой милой девочки, зачем она пришла.

Она прикусила жвачку, глядя на него снизу вверх.

— Ты не рад меня видеть?

Джордж резко шагнул ближе, заставив её выпрямиться и отступить спиной к двери машины.

— В следующий раз, когда ты решишь «улыбнуться охране», — его голос заскрежетал, — я сломаю тебе эту улыбку. Ясно? Ты не появляешься там, где я не сказал.

Барби усмехнулась, но на миг в её глазах мелькнул испуг.

— Ого... такой строгий. А ещё говоришь, что я слишком много драматизирую. Ты же сам написал мне, что хочешь встретиться.

— Я написал, — коротко бросил он, снова доставая ключ и открывая дверцу. — Но не для того, чтобы ты здесь строила из себя королеву.

Он сделал паузу, его взгляд впился в неё, почти прожигая.

— Садись. Мы поговорим там, где никто не подслушает.

Барби медлила, будто играла с ним.

— А если я не сяду? — её голос потянулся игриво, но в руках она нервно перекатывала жвачку в обёртке.

Джордж резко хлопнул дверцей.

— Тогда можешь забыть обо мне. И поверь, крошка, в следующий раз я не буду церемониться.

Тишина повисла. Барби вздохнула, закатила глаза и села в машину, бросив сумочку на колени.

— Ладно, босс. Вези.

Джордж обошёл авто, устроился за рулём и завёл двигатель. Металл прогудел, колёса скользнули по бетону.

Машина выехала с парковки, нырнула в поток вечернего города. Джордж направил её к своей квартире, той самой, из которой когда-то вышвырнул её.

Элитная жилая высотка возвышалась над городом тёмной глыбой, стеклянные панели отражали огни машин, а золотистые буквы названия горели у входа, будто издевались. На площадке у подъезда дежурил консьерж, дорогие автомобили стояли ровно в ряд — чужим сюда было не попасть.

Джордж припарковал машину на подземном уровне, и оба поднялись в лифте. Барби шла рядом, будто старалась выглядеть беззаботно, но в зеркальной стене отражалась её нервная улыбка. Она то поправляла волосы, то оглядывалась на него, и каждый её жест выглядел слишком суетливым.

Он стоял прямо, руки в карманах, взгляд устремлён куда-то выше, будто её присутствия вовсе не существовало.

— Ну и что дальше? — первой заговорила Барби, облокотившись на стенку лифта. — Ты привёз меня показать свою шикарную берлогу? — усмехнулась. — Или, может, решил снова «выгнать», как в прошлый раз?

Джордж повернул голову, его глаза сверкнули холодом.

— Не дерзи. Я сюда не ради игр приехал.

— А ради чего тогда? — она чуть склонила голову, будто хотела прочитать его выражение. — Ты ведь сам написал. Сначала выгоняешь меня, а потом зовёшь. Ты думаешь, я не понимаю? Я тебе нужна, Джордж.

Лифт мягко звякнул, двери разъехались. Он шагнул первым, не оборачиваясь:

— Ты нужна мне только для одного. Чтобы ответить на вопросы.

Они вышли в широкий коридор с тёплым светом бра, ковровым покрытием и тяжёлыми дверями квартир. Возле его двери Барби попыталась улыбнуться игриво:

— Как будто допрос. Немного страшно...

— Страшно должно быть тем, кто играет со мной, — бросил он, открывая дверь и пропуская её внутрь.

Квартира встретила тишиной и запахом дорогого виски. Панорамные окна распахивались на вечерний город, а мебель была расставлена с безупречной холодной симметрией. Здесь всё дышало властью и отстранённостью — и в этом пространстве Барби казалась чужой, слишком яркой, слишком дерзкой.

Она зашла на каблуках, стянула с плеч куртку и повесила на кресло, будто хозяйка.

— Ну давай, задавай свои вопросы, мистер властный. — Она улыбнулась, но уголки губ дрогнули. — Только предупреждаю: я не люблю, когда на меня кричат.

Джордж медленно захлопнул дверь, щёлкнул замком и обернулся к ней.

— Тогда не заставляй меня кричать.

Он подошёл к небольшому бару у стены, плеснул себе виски и одним движением накрыл стакан ладонью, будто сдерживая себя. Горький аромат тут же наполнил воздух. Джордж сделал глоток, не сводя с неё глаз, и поставил стакан на стол так резко, что янтарная жидкость едва не выплеснулась через край.

— Ну что, поиграем в честность? — его голос был низким, спокойным, но за этой спокойностью чувствовалась угроза. — Ты думала, я не узнаю, кто присылает снова эти милые анонимные послания?

Барби приподняла подбородок, но в её взгляде мелькнула тень тревоги.

— Какие послания?

— Не притворяйся, — он почти усмехнулся, но в глазах — только холод. — Фотографии. Снимки, где мы с тобой.

Барби скривила губы в улыбке.

— Я же уже призналась. Это было... забавно. Немного адреналина. Хотела посмотреть, как ты отреагируешь.

— Забавно? — Джордж сделал шаг, и она отступила к дивану. — Забавно слать мне то, что могло попасть в руки моей жены?

— Но ведь не попало! — огрызнулась она. — Ты сам сказал тогда, что твоя домработница носит письма только тебе. Всё было под контролем.

— Всё? — он сузил глаза. — Тогда объясни, какого чёрта моя жена получила одно из этих фото прямо на телефон?

Барби замерла. Её брови дрогнули, улыбка сползла.

— Что?..

— Не строй из себя идиотку, — рявкнул Джордж. — Я предупреждал: ещё раз — и я тебя уничтожу.

— Джордж... — она шагнула к нему, но он поднял ладонь, будто отталкивая её на расстоянии. — Я не слала ей ничего. Клянусь. Зачем мне это? Я же... — Барби прикусила губу и вскинула глаза. — Я же не враг самой себе!

— Хватит, — отрезал он. — Я слишком хорошо знаю твои игры.

— Это не я! — почти выкрикнула она, впервые потеряв весь свой напускной лоск. — Я слала только тебе! Только тебе. Чтобы... чтобы ты хотя бы думал обо мне, когда не рядом.

На секунду в комнате повисла тишина. Она тяжело дышала, а он смотрел прямо в её лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак лжи.

— Если это не ты... — произнёс он тихо, почти шепотом. — Тогда кто?

Барби расправила плечи, будто снова натянула маску.

— Может, у тебя больше любовниц, чем ты готов признать? — усмехнулась она с горькой насмешкой. — Но меня не вини.

Джордж скрипнул зубами.

— Ещё одно слово — и я выкину тебя отсюда.

Барби села на диван, закинув ногу на ногу, будто бросала вызов.

— Значит, ты всё равно думаешь, что это я. Что ж... тогда зачем я здесь, Джордж? Чтобы снова доказать тебе, что я — твоя?

Он подошёл к ней вплотную, наклонился так близко, что она почувствовала запах его виски и парфюма.

— Ты здесь, потому что я хочу знать правду. И пока я её не узнаю — ты отсюда не выйдешь.

Джордж резко шагнул вперёд и схватил Барби за запястье.

Она ойкнула — хватка была железная, болезненная.

— Хватит играть со мной, — прорычал он, резко дёрнув её к себе так, что она почти упала ему на грудь. — Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я не вижу, что это твои штучки?

— Отпусти! — она дёрнула рукой, но он только сильнее сжал её, впившись пальцами.

— Кому ещё нужны наши фотографии? Кому?! — его голос сорвался на крик, гулко отдавшийся в стенах квартиры. — У тебя есть мотив, у тебя есть доступ, у тебя есть больное воображение!

— Я не делала этого! — выкрикнула Барби, и в её голосе впервые дрогнула паника. — Клянусь!

— Лжёшь! — рявкнул он прямо в её лицо, горячее дыхание обожгло её щёку. — Ты думала, что я не догадаюсь? Ты шлёшь письма мне, потом ей — и ждёшь, когда мы оба сломаемся. Ты хотела разрушить мой дом? Хотела?

— Нет! — Барби зажмурилась, слёзы брызнули из уголков глаз. — Джордж, пожалуйста! Я... я только тебе слала. Только тебе. Да, я была дурой, я... хотела, чтобы ты заметил меня, чтобы... чтобы я для тебя значила хоть что-то! Но я никогда бы не сделала так, чтобы Лиён получила эти фото. Никогда!

Он встряхнул её, так что она почти вскрикнула, потом резко отпустил. Барби осела на диван, всхлипывая, прижимая руку к груди.

— Чёрт... — Джордж шагнул назад, сжал кулаки, проходил по комнате, будто сдерживая себя. Он привык видеть её дерзкой, самоуверенной, ядовитой. Но сейчас перед ним сидела расплакавшаяся девчонка, искренне растерянная и напуганная.

Он замер, уставившись на неё с прищуром.

— Ты правда... ничего не знаешь?

Барби подняла глаза, заплаканные, блестящие.

— Я... нет... — всхлип. — Я бы не посмела так.

Джордж молчал. Его дыхание было тяжёлым, пальцы всё ещё дрожали от злости. Но в глубине взгляда впервые мелькнула тень сомнения.

— Хватит, — грубо бросил он, проводя ладонью по лицу. — Успокойся уже.

Она всхлипнула ещё раз, но вместо того, чтобы отстраниться, шагнула ближе, почти коснувшись его.

— Джордж... — её голос стал мягче, почти шёлковым. — Если твоя Лиён знает о фото... значит, у вас всё плохо?

Он резко посмотрел на неё, прищурившись.

— Ты забываешься. Это не твоё дело. — Сказал резко, но уже без того огня, что был минуту назад.

Джордж тяжело опустился на диван, откинувшись назад. Виски горчил во рту, злость всё ещё тлела, но усталость взяла верх. Он молчал, прокручивая в голове услышанное от жены и её заплаканное лицо.

Барби, воспользовавшись паузой, мягко обошла диван, стала за его спиной и осторожно положила ладони ему на плечи. Её пальцы легко разминали мышцы, а голос звучал обволакивающе:

— Ты слишком напряжён... не позволяй ей доводить тебя.

Он не ответил, но плечи заметно ослабли под её руками. Барби склонилась ближе, дыхание коснулось его шеи.

— Ты заслуживаешь большего... — шепнула она.

И, не дождавшись возражений, плавно обогнула его и устроилась прямо к нему на колени.

Джордж резко сжал её бёдра под короткой юбкой, втянул сквозь зубы воздух и, будто в раздражении, роняя её, прижал к дивану. Его рука всё ещё сжимала её ягодицы, а глаза смотрели в упор. Он тяжело дышал, прижимая её к дивану. Виски ещё отдавал горечью на языке, а злость — жаром в груди.

Барби улыбнулась сквозь слёзы — победная, как будто нащупала слабое место. Она чувствовала: у них с Лиён трещина. И именно в эту трещину она намерена пролезть.

— Думаешь, можешь играть со мной? — процедил он и резко потянул её за край юбки. Ткань со скрипом пошла вниз, он почти сорвал её, не заботясь о аккуратности.

Барби вздрогнула, но не отстранилась. Напротив — подняла ладони к его лицу, провела по жёсткой линии скул и шепнула:

— Я не играю... я просто рядом.

Он резко впился в её губы, жёстко, требовательно, будто хотел заглушить этим вкусом собственную ярость. Поцелуй был грубым, почти болезненным, но Барби отвечала иначе — мягко, нежно, медленно, словно растворяя его гнев в своей ласке.

Его пальцы жёстко скользнули по её талии, прижимая сильнее, крепче, будто он не мог позволить ей выскользнуть. Она же наоборот — обвила руками его шею, не сопротивляясь, а поддаваясь, словно шептала телом: «Я не враг, возьми, что тебе нужно».

Джордж рвано втянул воздух, не отрываясь от её губ. Его движения были резкими, словно он хотел наказать её, утопить в своей злости. Барби же закрыла глаза и позволила этому случиться — уверенная, что именно в этой смеси гнева и страсти она сможет удержать его рядом.

Он сжал её сильнее, почти больно, и в этот момент стало ясно: дальше возврата не будет.