Глава 5

Буду твоей куклой вуду,Выбираешь ты сама.Чтобы ты сегодня со мной сделала,Буду твоей куклой вуду,Теперь эта ночь твоя.Я без ума от твоего колдовства.

Даниэль

За всё время можно было подумать, что я — действительно шизофрения Эммы. Но это не так. Я — человек. Точнее, уже нет. Я — призрак.

Стал я им с того дня, когда встретил Эмму. Меня никто не видел. Я не понимал, почему. Мне было одиноко. Родители бросили меня. Но тогда я не знал, что я — призрак. Только позже понял.

Меня никто не видел, пока я не заметил девочку на трибунах. Она была грустная. Я до сих пор надеялся, что хоть кто-то меня заметит, поэтому я всё же подошёл к ней.

— Привет.

Девочка посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами. Они были прекрасны. такие яркие.

— Привет, а ты откуда? — резко спросила она.

— Меня родители бросили, я скитаюсь где попало, — я опустил голову вниз. — Меня, кстати, зовут Даниэль. Даниэль Эванс. А тебя?

Я протянул ей руку.

— Меня зовут Эмма Хьюз, — она пожала мне руку.

— Приятно познакомиться, — я улыбнулся.

— Мне тоже, — ответила она. — А где ты обычно находишься?

— Учусь в школе и скрываю, что у меня нет родителей. Ночую где придется. А могу я у тебя пожить?

Я решил соврать. Не мог я сказать, что я — призрак. Но тогда я ещё этого не очень понимал.

— Не знаю. Наверное, нет.

— Не бойся, меня никто не увидит, — добавил я.

Эмма, девочка так звали, не поняла смысла моих слов. Но не обратила на это особого внимания.

С этого дня я начал жить вместе с Эммой. Со временем у меня появился её друг — Айзек Мур. Но он не хотел показываться перед Эммой и мне не советовал говорить, кто я есть, пока мне не исполнится восемнадцать лет.

Как ни странно, будучи призраком, я расту до восемнадцати лет. После этого я остаюсь таким, каким вырос.

У призраков есть свой город. Но в нём почти ничего не говорят, только когда исполняется восемнадцать. Мне исполнится восемнадцать только восьмого сентября, а сейчас ещё только начало августа. До этого времени ещё долго ждать.

***

Я помню момент, когда меня приняли за шизофрению Эммы. Хотя я существую, но только для неё. Больше никого, кроме других призраков, меня не видно.

Ей действительно поставили этот диагноз. Но я не уверен, что у неё оно есть. Хотя, возможно, есть какие-то симптомы. И при этом я словно галлюцинация — отличное сочетание.

В психиатрической больнице меня не было. Я остался в доме Эммы. Меня привезли сюда, поэтому я и остался. Со временем я снова появился. Эмма была не в восторге, да и я, наверное, тоже не был бы рад видеть самого себя. Но я всё же хотел снова с ней общаться.

Я просто любил Эмму. Не мог допустить, чтобы она была далеко от меня. Не общалась со мной. Во-первых, я не мог уйти, так как был привязан к дому. Во-вторых, я её любил.

***

— Слушай, Эмми, — начал я. — Может, хватит меня игнорировать?

Я пытался привлечь её внимание хоть как-то, но Эмма игнорировала меня. Она не говорила со мной.

— Эмми, ну хватит. Видишь, я тут — я улыбнулся.

Я положил свои очки на стол. Был слышен звук соприкосновения предметов.

— Как это возможно? — спросила она, взяв очки.

— Ну, я же говорю, что я всё же существую.

Ну, как существую — только ты меня и видишь.

— Чем ты это докажешь? — спросила Эмма, положив обратно очки на тумбочку.

Я ещё не мог сказать, что я призрак. Это запрещено. Можно говорить только с восемнадцати лет.

— Ну...

В дверь постучали. Это был Адриан — друг её брата Мейсона.

Я решил уйти, чтобы не мешать.

*

— Айзек, вот когда мне уже будет восемнадцать. Я так этого жду. Хочу всё уже рассказать Эмме. Почему это запрещено? — спросила она.

— Я не могу сказать — он упростил объяснение.

Айзеку уже было восемнадцать, но он мне никогда не рассказывал, что ему говорили. Тоже запрещено. В этом мире всё запрещено. У детей нет права выбора. Всё решает правительство, а взрослые молчат.

— Я знаю.

Я видел, как правительство вводило всякие глупые законы. Они говорили: «Это всё для вас, граждане». — Они никогда не были нормальными. Придумывали, что не нужно. Все взрослые призраки молчали. А дети всегда возмущались. Даже Айзек говорил, что это плохо, но как только ему исполнилось восемнадцать, всё прекратилось. С ними что-то делают, но не делают это с детьми. Я хочу, чтобы мне было восемнадцать, но при этом я и не хочу.

Не хочу быть под властью государства. Хочу быть обычным человеком. Хоть я и не человек, а призрак.