Творец снов моих

Музыка: Jamie Duffy - SolasЛеонид устало ввалился в квартиру. Поставив дипломат на пол, он прислонилсяспиной к закрытой двери, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Москва мягкой посту-пью вышла из ближайшей комнаты. Она не спеша двигалась к своему человеку. Бе-лая кошка потёрлась мордочкой об одну черную штанину, мягко обошла ногу, по-тираясь теперь о другую. Лёня вымученно улыбнулся, посмотрев вниз на кошку. Оннаклонился к ней проходясь указательным и средним пальцами по гладкой шерст-ке. Кошка довольно прикрыла глаза, мурлыча и пристраиваясь под ласку.— Ну что, моя красавица, — выпрямился он. — Что ты опять натворила? — ски-дывая надоевшие туфли и проходя вглубь квартиры, спросил Москву Лёня. У кошкиего — Москвы — характер был скверный, вредный. Будучи ещё маленьким котёнком,Москва разорвала итоговые отчёты Накорякова, ободрала обшивку дорогого ди-вана, забралась на карниз, а после съехала когтями вниз по шторам. Учёт количе-ства перебитой посуды и ваз в этом доме не вёлся. Москва же выросла в грациоз-ную кошку с блестящей белоснежной шерстью, только кончик хвоста выделялся,был чёрный. Характер стал более спокойным, однако "хозяйка квартиры" периоди-чески выкидывала что-нибудь. И Лёня безмерно любил это создание. Москва былаодной из причин вернуться домой, а не остаться на работе в куче бумажек. Этабелая бестия была единственным живым созданием, исключая некоторые цветы, впустой квартире Лёни. В конце концов, она скрашивала одиночество в его жизни.Сколько бы Москва не била ваз, каждый день её называли "Красавица" и нежно гла-дили по шёрстке.— Так-так, — тягуче. — Сегодня только фрукты раскидала? — спрашивал Лёня укошки, смотря на разбросанные по полу фрукты, что должны лежать в большойтарелке на книжном столике. Москва спокойно мяукнула, медленно дергая хво-стом из стороны в сторону. Знает, что ей ничего не будет за это деяние. Нако-ряков быстро вернул фрукты на место, а затем двинулся в сторону спальни, находу снимая галстук и расстегивая белую рубашку. Лёня не любил подобную стро-гость и сдержанность в одежде, однако сегодняшняя встреча требовала именнотакого стиля. Он ловким движением повесил одежду на стул, оставаясь в однихбрюках. Подняв руки вверх, Лёня размял уставшие мышцы, кожа, покрытая рубцами,сжалась в лопатках, слегка покалывая. Лёня не обратил на это внимание. К своимувечьям на спине он давно привык. Его спину исполосовали два диких пса ещё враннем детстве. С тех пор утекло много воды, но неприязнь к большим собакамосталась в сердце Накорякова навсегда. Наверное, поэтому в его доме обиталаименно кошка.Он подошёл к большому шкафу из чёрного дерева, достал первую попавшуюсяфутболку и любимые домашние красные шорты. Переодевшись, Лёня упал на кро-вать. Зелёные глаза бессмысленно смотрели в потолок. Он пролежал так несколь-ко минут, а потом Москва запрыгнула на кровать и затем, ловкими движениямиоказалась на грудной клетке человека.— Моя хорошая, кушать хочешь? — Накоряков аккуратно принял сидячие положе-ние. Кошка изящно махнула хвостом, спрыгнула с кровати и направилась на выход.В самом проёме она издала пронзительный звук. — Иду-иду , — окончательно сда-ваясь и поднимая руки к плечам, сказал Леонид. Он отправился на кухню-гостиную,где быстро насыпал для любимицы корм, а сам для себя достал из бара бутылкулюбимого виски и стаканчик. Впереди его ждала бессонная ночь, алкоголь не бе-рёт организм Накорякова, поэтому он будет усердно работать. Москва лакоми-лась ужином, Лёня открыл окно на проветривание и сел за стол, погружаясь в до-кументы. Время быстро утекало от него. Медленно стакан за стаканом он опу-стошал бутылку дорогого алкоголя. Отчёт сменялся отчётом, а глаза нещадноболели от постоянного белого света монитора. Мужчина откинулся на спинкукресла, прикрывая глаза от нескончаемой усталости. Усталость накопилась, авот возможность крепко поспать давно уже ускользнула от Леонида. Многие ме-сяцы Накоряков не мог выспаться, то кошмары невиданные снились, то сон сам посебе не шёл. Вот и проводил он все ночи за нескончаемой работой.Стрелки часов уже перевалили за час ночи, а сон так и не было ни в одном глазу.Мужчина уже хотел вернуться к работе, как лёгкое звучание пианино разрезалоночную тишину. Лёня заинтересованно посмотрел в окно. Тихий и заманчивый звукявно доносился со стороны "Санкт-Петербурга". Накоряков поднялся со стула, ак-куратно, будто чего-то боясь, он направился к полуоткрытому окну. Мелодиястановилась всё громче. Лёня открыл окно теперь полностью, слегка высунул го-лову наружу. Ночной сумрак сначала не давал разглядеть что-то явное, но вскореглаза привыкли к темноте и взгляд зацепился за открытое окно на этаж ниже всоседней башне. Плотные шторы колыхались от ночного высотного ветра, поройчуть-чуть взлетали, открывали маленькую щёлку, через которую виднелся светот огня свечей. Лёня затаил дыхание. Какая чудная композиция, какая она чув-ственная, нежная. Накоряков заслушался. Он приложил голову к краю оконнойрамы, а спустя некоторое время, устав стоять, мужчина подтянул к себе кресло-подушку разместился в нём и продолжил слушать чарующую музыку. В голове ста-ли проскальзывать мысли о том, что Лёня уже несколько лет живёт в этой квар-тире, и до этого никто ни разу не играл ни на каких инструментах рядом с егожилищем. Поразительно, как много чувств может передать обычная музыка. Дыха-ние Накорякова стало медленнее, грудь поднималась всё реже, ресницы пересталичасто трепетать, мышцы расслабились. Лёня с мягкой улыбкой на губах прова-лился глубоко в царство снов. Впервые Накоряков услышал такую виртуозную, аглавное эмоциональную игру на пианино, впервые за многие месяцы Лёня спитспокойно.Первые лучи солнца упали на спящий город. Надоедливый звук телефона, что по-коился на кухонном столе, разбудил Накорякова. Он нехотя приоткрыл один глаз ипобрёл в сторону источника его пробуждения. Выключив будильник, Накоряковопёрся руками на стол. Тело ломило явно от неудобной позы во сне, но чувствова-лась некая легкость, и даже бодрость стала подступать к Лёне, а он ещё и не-сколько чашек кофе не выпил. Мысли забегали в голове, словно дикие птицы в за-пертой клетке. Поймав одну такую за хвост, Накоряков рванул к открытому окну.Все ближайшие окна башни "Санкт-Петербург" были закрыты, а стеклянная по-верхность отражала багровое небо. Лёня продолжал искать глазами нужное окно,глубоко вдыхая утренний воздух.— Неужто мне показалось, — закрывая наконец-то окно, тихо сказал он. — С ка-ких пор у меня галлюцинации? — в пустоту.Мужчина направился в ванную — собираться и выезжать на работу. Москва про-должала сладко спать на диване и так и не удосужилась поднять даже взгляд напроснувшегося хозяина. Лёня вышел из квартиры, спустился на парковку и напра-вился к блоку с его машинами. Сев в любимую иномарку, он замер всего на секунду,прошёлся рукой по чёрной коже. Некое неизведанное спокойствие мягкими цвета-ми распустилось в груди. Накоряков нажал на кнопку запуска, и двигатель негром-ко прорычал, обороты упали к допустимому уровню. Улыбка. Лёня вырулил на покаещё пустые улицы Москвы. Пролетая на максимально допустимой скорости мимоспящих домов, он впервые ехал к офису в абсолютной тишине.А в памяти ненавязчиво звучали знакомые ноты.Лиза сладко спала на большой кровати в ворохе из одеяла и подушек. Солнцеблизилось к зениту. Город вовсю гудел, а жители Москвы суетились, работали. Всёэто было далеко от Левашовой. Карие глаза расфокусировано смотрели в пото-лок. Лиза рукой нашарила телефон на краю кровати, притянула к себе и беглопрошлась по уведомлениям. Саша молчит. Ничего важного. Телефон упал на подуш-ку. Потянувшись, Лиза приняла сидячее положение, немного зависла, смотря в однуточку пространства, а потом, собравшись с силами, она двинулась в сторонуванны. Холодная плитка кусала кожу ступней, отчего мурашки стройным табуномпробежали вдоль позвоночника. Слегка теплая вода придала бодрости при умыва-нии. Левашова посмотрела в зеркале на копну своих растрёпанных и частично за-путанных волос, однако решив, что укладка подождёт, она направилась на кухню.Устроившись с чашкой свежезаваренного кофе перед панорамным окном, Лизастала продумывать планы на день. Официальные репетиции начнутся с зав-трашнего дня, поэтому сегодня можно было не следить за временем и простоотдохнуть.— Потренировать пару композиций, а после пройтись по вечернему городу , —вслух размышляла она. — Но днём работается хуже, — глоток кофе. Аккуратныеброви сошлись на переносице, эмоции быстро сменялись на лице. Левашова нелюбила работать днём, говорила: "Моё творчество расцветает на закате". Такчто ночной образ жизни был вполне под стать Лизе. — Эх, была не была, — с тяжё-лым вздохом, она поднялась с удобного кресла. Пустая чашка осталась на столике.По квартире вновь плыла незамысловатая мелодия.— Вероника, занеси мне отчёт за месяц по северному району и кружечку кофе,пожалуйста — проходя мимо стола девушки в свой кабинет, попросил Накоряков.— Через три минуты всё будет, — отозвалась девушка, продолжая активно пе-чатать что-то на компьютере. Проходя вдоль огромных окон своего кабинета,мужчина задержал свой взгляд на обстановке за стеклом. Уже не первый год рабо-тает здесь, а на внешний мир не обращал внимания. Напротив, вроде как, пере-красили фасад здания, внизу высадили новые деревья, повесили современные экра-ны с трансляцией рекламы. Большие буквы вспыхнули на синем фоне, оповещали огрядущем концерте талантливой пианистки. — В наше время кто-то ещё увлека-ется искусством, — выгнув бровь, иронично высказался Накоряков. Он явно не яв-лялся поклонником искусства. — Но что же было вчера ночью?— Что было вчера ночью? — игриво спросила Крыжановская, появившаяся на по-роге кабинета с чашкой крепкого черного кофе и папкой документов, зажатоймежду телом и рукой.— А, Вероника, спасибо за кофе, — сел за стол и принял из её рук кофе он.— Обращайся, — иронично. — Ну так что было ночью, — поинтересовалась Ве-роника подсовывая отчёт поближе и опираясь рукой на стол. Она могла позво-лить себе такую вольность. Накоряков Леонид Алексеевич был не только её бос-сом, но и давним другом. Их первая встреча произошла ещё в университетскиегоды. Крепкая дружба переросла в непродолжительные отношения, которые за-кончились на легкой ноте. Они остались друзьями. Однако жизнь после окончанияучёбы раскидала их по миру. Вероника уехала в Германию продолжать своё обра-зование там, а Лёня стал поднимать семейный бизнес со дна в Москве. Встрети-лись они через три года на одном из международных форумах. С тех пор Крыжов-ская устроилась работать в "МосГрупп" секретарём и правой рукой, Накоряковаона ещё периодически отчитывала его за то, что не бережёт своё здоровье, ра-ботая допоздна.— Ничего особого, — отмахнулся.— Ах значит ничего особого, — голос девушки подскочил. — Кого ты пытаешьсяобмануть, Лёня? Время близится к обеду, а ты просишь сварить тебе первую чаш-ку кофе, хотя обычно ты приговариваешь к этому часу третью, — Вероника ак-тивно жестикулировала по ходу своей речи. — Давай, колись уже.— Мне кажется, что я просто впервые за многие месяцы хорошо поспал, — отки-дывая голову назад, сказал мужчина.— Ты пил вчера?— Да.— Ты опять пьёшь алкоголь со снотворным? — негодовала она. — Сколько раз ятебе говорила, что так делать нельзя! Твоё здоровье не...— Вероника, — прерывая её гневный поток слов. — Кто сказал, что я вчера при-нимал снотворное. Я просто заснул и каким-то образом даже выспался.— Не принимал?— Не принимал.— Ладно. Допустим, я тебе поверила. Не знаю, что на тебя повлияло, но тебеэто пошло на пользу. Спи больше, Лёня, — девушка пошла к выходу.— Спасибо за ценный совет, — дверь закрылась. Лёня отпил кофе, параллельноподтягивая к себе документы. — Если бы я знал, что на меня так подействовало,— он приступил к работе.Птицы звонко щебетали в зелёной пышной кроне, игрались, перелетали с веткина ветку. Молодая листва деревьев весело шумела, шептала о чём-то своём. Ве-чернее солнце приятно грело своими нежными лучами. Лиза не спеша прогулива-лась по парку Горького, наслаждалась, отдыхала. Чаще всего в простоте природыЛевашова искала вдохновение, иногда покой. На таких прогулках проблемы уходи-ли на задний план, переживания растворялись в свежем воздухе, да и сердце би-лось спокойнее. Лиза близилась к выходу на набережную Москвы реки. Сейчас мно-гие люди возвращались домой с работы, так что брать такси до съёмной квар-тиры, не было смысла. Оставался вариант с метро. Людно, шумно, но гораздобыстрее. Тем более в Петербурге Лиза частенько пользовалась метрополитеном.Левашова практически полностью абстрагировалась от этого мира, как вдругвибрация от телефона, что лежал в кармане её брюк, вывел её из транса.— Алло.— Как ты там, Лиз? — хриплый голос Саши отозвался с другого конца.— Прекрасно. Прогулялась по парку, бреду в сторону метро, куплю красноговина, посмакую его с книгой вечером, а после немного поиграю, — буднично отве-тил Левашова.— Рад, что не скучаешь, — с лёгким выдохом облегчения. — Только не увлекайсясильно ночными репетициями. Я знаю, что это отдельный уровень искусства длятебя работать ночью, но тебе завтра уже на первую официальную репетицию, —предупредил мужчина.— Спасибо за заботу, Саша, — мягко. Но я всё прекрасно понимаю и помню. Да ивчера была такая творческая атмосфера. Я не удержалась, увлеклась на часикадва, — вспоминая вчерашний "концерт", она прикрыла глаза от нахлынувшего на-слаждения. — Кстати, Саша, можешь привести сюда Неву? Я смотрела договор,животные не были под запретом.— Неву?— Да. Я так соскучилась по нему , — выходя на шумную, забитую машинами Пуш-кинскую набережную, продолжала говорить Лиза.— Хорошо, Лиз. Скоро увидимся.— Да, до скорого, — она сбросила звонок и убрала телефон в карман штанов.Машины вплотную теснились на набережной, пытаясь протолкнуться на послед-ние секунды зеленого света светофора. Лиза замерла в ожидании, разрешающегоидти, сигнала. Дорогая иномарка перекрыла пешеходный переход.— Блеск, — Левашова лишь разочаровано покачала головой. Она практически до-думала, как обойти мешавший объект, как водитель, будто увидев её эмоции, сдалназад, тем самым освобождая часть прохода. Лиза перешла дорогу не обращаявнимание на взгляд сквозь лобовое стекло. Она неспешным шагом шла к Крымско-му мосту, выделяясь на фоне жителей Москвы, что спешили к себе домой. Девушкуэто нисколько не расстраивало. Впереди прекрасный вечер и не менее прекраснаяночь.— Вероника, я ушёл. Все оставшиеся договоры отправить мне до конца недели,— Накоряков остановился у рабочего стола девушки.— Что-то ты рано сегодня? — карие глаза с хитрецой смотрели на мужчину . —Неужто кто-то дома тебя ждёт?— Да, Москва, — гадко улыбаясь, ответил он. — Пока.— До свидания, Леонид Алексеевич, — учтиво ответила она, а Лёня лишь закатилглаза. Он и сам не до конца понимал своего желания вернуться пораньше домой.Возможно, чтобы услышать мелодию, что затронула струны души. Громкая поп-совая музыка ударила по ушам, чёрный Мерседес быстро удалялся от офиса.Лёня уже надеялся на то, что сегодня ему повезло, и он проедет без пробок, но усудьбы были другие планы. Встав в практически мёртвую пробку на Пушкинскойнабережной, Лёня разочарованно выдохнул.—Давай, проезжай, — надавив на руль, машина издала громкий звук, как бы выра-жая негодование водителя. Светофор сменился на красный, а авто Лёни растяну-лось как раз посреди пешеходного перехода. Внезапно зелёные глаза зацепились занедовольное, но слишком привлекательное лицо. Тонкие брови слегка заломились,губы сжались в узкую полоску, а карие глаза смотрели прямо в душу. Леонид сдалнемного назад, освобождая путь прекрасной, по его личному мнению, девушке.— Интересно, — выдавил из себя мужчина, внимательно смотря за проходящиммимо него брюнетки, что выделялась своей красотой на фоне других людей. Уве-домление телефона вывело мужчину из транса, он посмотрел на дисплей, где былосказано что-то о южной точке застройки. Вернув свой взгляд обратно, Лёня несмог найти понравившегося человека, лишь в зеркале заднего вида, была виднакопна волнистых цвета каштана волос.Накоряков медленно возвращался домой в надежде услышать заветную игру.И снова пустая холодная квартира. Москва в холле, разбитый стакан. Лёня сразуже открыл окно, но снаружи была лишь звенящая тишина. Разочарование не на-хлынуло волной, лишь доля сомнений тревожно забилась в груди. Холодный иотрезвляющий душ, легкий ужин, работа. Накоряков уже потянулся к бутылке люк-сового виски, как рука замерла в миллиметрах от стекла. Сомнения захватилимысли мужчины, он закрыл бар и налил себе стакан воды, погружаясь в работу.Время вновь коварно ускользнуло от него. Солнце уже далеко за горизонтом, арастущий месяц одиноко висел в темно-синем небе. Накоряков оторвал свойвзгляд от монитора, зелёные глаза устремились в сторону "Санкт-Петербурга".Вновь тихая и печальная мелодия спокойной рекой разливалась по воздуху. Лёнямедленно встал и стал осторожно подходить к окну, словно боялся спугнуть ноч-ного творца. В соседней башне было настежь открыто окно, тяжёлые шторы со-всем немного прикрывали вид на чужую квартиру, но ночная мгла не давала раз-глядеть ничего конкретного, только мягкий желтый свет свечей отражался в зе-лёных заинтересованных глазах. Уютное кресло, пронзительное звучание пианинои невероятно спокойствие. Лёня держался как можно дольше, хватаясь за каждуюноту, стараясь не заснуть. Но расслабляясь от нежной мелодии, он терял тонкуюгрань реальности, проваливаясь на самое дно сновидений.Ночная колыбельная вновь усыпила беспокойную душу.