Глава третья ШАЛАШИ НА БЕРЕГУ

Джек согнулся вдвое.  Он,  как спринтер на старте,почти припал носом к влажной земле. Стволы и стлавшиесяпо  ним лианы терялись в зеленой мгле ярдов на тридцатьвыше, и кругом густые кусты. Тут был поломан сук и, ка-жется,  отпечаталось краем копыто - только и всего.  Онуткнулся в грудь подбородком и не отрывал глаз от этогоедва  заметного  намека  на след,  будто вымогая у негоразгадку.  Потом,  как пес, на четвереньках, неловко, струдом, он взобрался еще ярдов на пять и встал. Тут ли-ана захлестывалась петлей и с узла  свисал  усик.  Усикбыл блестящий с одного бока;  проходя петлю, свиньи егоотполировали щетиной.                                       Джек приник ухом к земле в  нескольких  дюймах  отэтого знака и впился глазами в непроглядность кустарни-ка.  Рыжие волосы отросли с тех пор, как он оказался наострове,  и сильно выгорели; неприкрытая спина была всяв темных веснушках и шелушилась. В правой руке он воло-чил заточенный шест футов в пять длиной;  и,  не считаяобтрепанных шортов,  на ремне которых болтался нож,  онбыл совсем голый.  Он прищурился, поднял лицо и, разду-вая ноздри,  легонько втянул струйку  теплого  воздуха,выведывая у нее секрет. И он и лес - оба затихли.           Наконец он  тяжело,  с  неохотой выдохнул и открылглаза.  Глаза эти были ярко-синие, и сейчас от досады вних метнулось почти безумие.  Он провел языком по пере-сохшим губам и снова всмотрелся в  упрямые  заросли.  Иснова двинулся вперед, обрыскивая землю.                    Тишина в лесу была еще плотнее и гуще жары, и дажежуки не жужжали.  Только когда Джек сам спугнул из  не-хитрого гнезда цветистую птаху, тишина треснула, раско-лолась и, разбудив сонное эхо, зазвенела криком, словновзмывшим из глуби времен.  Джек даже вздрогнул от этогокрика, со свистом сглотнул; и на секунду вместо охотни-ка стал испуганной тварью,  по-обезьяньи жавшейся к де-реву. Но след и досада тотчас взяли свое и погнали сно-ва обрыскивать землю.  У толстого седого ствола в блед-ных цветах по комлю он замер,  еще  раз  потянул  носомжаркий воздух;  и вдруг ему перехватило дух, даже кровьотлила от лица,  и тут же опять в него ударила  краска.Он тенью скользнул во тьму ветвей и нагнулся, разгляды-вая вытоптанную землю у себя под ногами.                    Комья были теплые.  И грудились на взрытой  земле.Они  были  зеленоватые,  мягкие,  от них подымался пар.Джек поднял взгляд на непостижимую гущину  загородившихпуть  лиан.  Потом  вытянул копье и шагнул.  За лианамислед впадал в свиной лаз, достаточно широкий и четкий -настоящую  тропку.  Земля на ней была плотно убита,  и,когда Джек выпрямился во весь рост,  он тут же услышал,как по лазу движется что-то.  Он отвел назад правую ру-ку,  размахнулся и со всей силы метнул копье.  На тропераздался дробный,  четкий перестук копыт, как щелк кас-таньет,  приманчивый,  сладкий - обетование мяса.  Джеквыскочил из-за кустов и подобрал копье.  Свиной топотокзамирал вдалеке.                                            Джек стоял,  обливаясь потом,  лицо было в грязныхразводах  и  прочих отметинах долгих невзгод охоты.  Онругнулся,  сошел со следа и стал продираться сквозь ча-щобу,  пока она не расступилась и голые стволы,  подпи-равшие черную сень,  сменились светло-серыми стволами икронами  перистых пальм.  Из-за них мерцала вода и нес-лись голоса.  Ральф стоял возле нагроможденья пальмовыхстволов и листьев, грубого шалаша, смотревшего на лагу-ну и вот-вот грозившего рухнуть.  Он не заметил  Джека,когда тот заговорил:                                        - Водички бы, а?                                       Ральф хмуро поднял глаза от хитросплетенья ветвей.Он смотрел прямо на Джека, все еще не замечая.              - Воды бы, говорю, а? Пить хочется.                    Ральф оторвал мысли от шалаша  и  вдруг  обнаружилДжека.                                                      - А,  привет. Воды? Там, под деревом. Наверно, ещеосталось.                                                   Джек подошел к кокосовым скорлупам с  пресной  во-дой,  лежавшим в тени,  взял одну, полную, и стал пить.Вода текла на подбородок, на шею, заливала грудь. Нако-нец он шумно отдышался:                                     - Уф, хорошо!                                          Саймон сказал из шалаша:                               - Повыше чуть-чуть.                                    Ральф повернулся  к  шалашу и вместе с веткой при-поднял лиственный настил. Настил качнулся, и листва за-порхала вниз. В дыре показалось сокрушенное лицо Саймо-на:                                                         - Ой!                                                  Ральф с отвращением оглядывал руины.                   - Так мы в жизни не кончим.                            Он бросился на землю у ног Джека. Саймон все смот-рел сквозь дыру в шалаше. Ральф лежа объяснял:              - Целыми днями работаем. И видишь!                     Два шалаша еще кое-как держались. Этот совсем раз-валился.                                                    - А им бы только гонять. Помнишь собрание? Как всеклялись трудиться, пока строить не кончим?                  - Ну, я и мои охотники...                              - Охотники, эти пусть. Ну, малыши, они...              Он помахал рукой, поискал слова.                       - Они безнадежные,  но ведь кто постарше - тоже нелучше.  Ты только пойми.  Мы тут целый день работаем  сСаймоном. И больше никого. Купаются, едят, загорают.        Саймон осторожно высунул голову.                       - Ты главный. Ты их сам распустил.                     Ральф, растянувшись, смотрел на небо и пальмы.         - Собрания.  Очень  уж  мы их любим.  Каждый день.Хоть по два раза в день.  Все болтаем.  - Он оперся  налокоть. - Вот сейчас протрублю в рог, и увидишь - прим-чатся как миленькие.  И все честь честью, кто-то скажет-  давайте построим самолет,  или подводную лодку,  илителевизор.  А после собрания пять  минут  поработают  иразбегутся или охотиться пойдут.                            Джек вспыхнул:                                         - Ну, мясо-то нам нужно.                               - Да,  но  пока его что-то не видно.  А шалаши намтоже нужны. И вообще: охотники твои давным-давно верну-лись. Купаются.                                             - Я  один пошел,  - сказал Джек.  - Я их отпустил.Мне...                                                      Он рвался передать,  что гнало его выследить, нас-тигнуть, убить.                                             - Я один пошел. Я думал, я сам...                      Снова метнулось в глазах безумие.                      - Я думал, я убью.                                     - Но не убил.                                          - Думал, убью.                                         Голос у Ральфа дрожал от подавленного волненья:        - Но ты не убил пока что.                              Если б  не призвук скрываемой ярости,  предложеньемогло показаться невинным:                                  - Ну, а насчет шалашей - это ты никак?                 - Нам мясо нужно.                                      - Но его у нас нет.  -  Враждебность  звенела  ужеоткрыто.                                                    - Будет!  В следующий раз будет! Мне бы только бо-родку на копье.  Мы ранили свинью, а копье не держится.Вот научимся делать бородки...                              - Нам нужны шалаши.                                    И вдруг Джек завопил надсадно:                         - Обвиняешь меня, да?                                  - Нет,  просто мы весь день тут потеем. Больше ни-чего.                                                       Оба покраснели и отвели глаза.  Ральф  перекатилсяна живот и стал дергать травинки.                           - Если дождь польет,  как когда мы высадились, намеще как шалаши понадобятся.  И потом,  нам шалаши нужныиз-за... ну...                                              Он запнулся.  Оба перебарывали гнев. И Ральф углу-бился в другую, безопасную тему:                            - Сам-то ты не замечал?                                Джек опустил копье, сел на корточки.                   - А что?                                               - Ну, боятся они.                                      Он снова перекатился на спину и посмотрел в свире-пое, чумазое лицо Джека.                                    - Понимаешь - снится им что-то.  Я слышал.  Ты вотночью не просыпался?                                        Джек покачал головой.                                  - Разговаривают,  плачут.  Малыши. А то и... будтобы...                                                       - Будто бы плохо на этом острове.                      Удивленные тем,  что  их  перебивают,  оба поднялиглаза на строгое лицо Саймона.                              - Будто бы,  - сказал Саймон, - зверь... зверь илизмей и вправду есть. Помните?                               Двое старших  вздрогнули  от  постыдного слова.  Озмеях уже не упоминалось, не полагалось упоминать.          - Будто бы плохо  на  этом  острове,  -  отчеканилРальф. - Да, точно.                                         Джек сел и вытянул ноги.                               - Они чокнутые.                                        - Да, шизики. А как на разведку ходили - помнишь?      Оба улыбнулись,  вспомнив  те  чары  первого  дня.Ральф продолжал:                                            - Так что шалаши нам нужны вместо...                   - Дома родного.                                        - Точно.                                               Джек подобрал ноги, обхватил переплетенными рукамиколенки и нахмурился,  стараясь разобраться в собствен-ных мыслях.                                                 - А все же в лесу,  ну, когда охотишься, не тогда,конечно, когда фрукты рвешь, а вот когда один...            Он осекся,  не  уверенный,  что Ральф серьезно егослушает.                                                    - Ну-ну, говори.                                       - Когда охотишься, иногда чувствуешь...                И вдруг он покраснел.                                  - Это так,  ерунда, в общем. Просто кажется. Но тычувствуешь,  будто  вовсе  не ты охотишься,  а за тобойохотятся;  будто сзади,  за тобой, в джунглях все времяпрячется кто-то.                                            Снова все трое молчали. Саймон - вдумчиво, Ральф -недоверчиво и почти негодуя.  Он сел, выпрямился, поче-сал грязной пятерней плечо.                             - Ну, не знаю.                                         Джек вскочил, затараторил:                             - Так  бывает в лесу.  Находит.  Ерунда,  конечно.Только... Просто...                                         Он побежал было к воде и сразу вернулся.               - Просто,  я понимаю, каково им по ночам. Ясно? Нуи все.                                                      - Главное - надо, чтоб нас спасли.                     Джеку пришлось минуту подумать, пока он сообразил,о каком спасении речь.                                      - Спасли?  Это конечно!  Но сначала мне свинью  быдобыть...  -  Он схватил копье и вонзил в землю.  Сноваглаза застлало безумие.  Ральф критически  оглядел  егоиз-за светлой путаницы волос:                               - Только бы твои охотники помнили про костер...        - Опять ты с этим костром!..                           Оба затрусили по берегу и уже у края воды поверну-лись и посмотрели на розовую гору.  Дымная струйка чер-тила меловую полосу по густой сини и, качнувшись, таялав вышине. Ральф нахмурился.                                 - Интересно, далеко его видно?                         - А как же.                                            - Нет, мало дыма.                                      Словно почувствовав на себе их взгляд,  струйка  уоснования  растеклась  густой  кляксой,  и  та поползлавверх мутным столбцом.                                      - Зеленых веток добавили,  - пробормотал Ральф.  -Чего это они? - Он сощурился, обернулся к горизонту.        - Там!  - Джек заорал так,  что Ральф даже подско-чил.                                                        - Что? Где? Корабль?                                   Но Джек показывал на высокие откосы, которые шли сгоры к более плоской части острова.                         - Ясно!  Там они и лежат!  И куда им еще деваться,когда припечет!                                             Ральф недоуменно смотрел в его ликующее лицо.          - Они высоко забираются.  Высоко - и в тень, и от-дыхают в жару, как у нас коровы...                          - Я думал, ты корабль увидел!                          - Можно подкрасться...  лица разрисовать,  чтоб неувидели... Окружить их и...                                 Но Ральфа от негодованья уже понесло:                  - Я же тебе про дым!  Да ты что-о? Не хочешь, чтобтебя спасали? Заладил - свиньи, свиньи, свиньи!             - Нам мясо нужно!                                      - Я  весь день работаю,  и со мной никого,  толькоСаймон, а ты приходишь и даже не замечаешь, чего мы по-настроили!                                                  - Я тоже не загорал.                                   - Тебе это одно удовольствие! - кричал Ральф. - Тылюбишь охотиться! А вот я...                                Оба стояли на ярком берегу, ошарашенные этим взры-вом чувств.  Ральф первый отвел глаза, якобы посмотретьна играющих в песке  малышей.  Из-за  площадки  неслиськрики  охотников  в бухте.  На краю площадки растянулсяХрюша, глядя вниз, в слепящую воду.                         - Ни от кого нету толку.                               Ему хотелось объяснить, как все всегда оказываютсяне такими, как от них ждешь.                                - Вот Саймон - он-то помогает. - Он показал на ша-лаши. - Все смылись. А он не меньше моего делал. Тольковот...                                                      - Саймон-то вечно тут как тут...                       Ральф зашагал к шалашам, Джек с ним рядом.             - Помогу немножко, - бормотнул Джек, - потом иску-паюсь.                                                      - Да ладно уж.                                         Но у шалашей Саймона не оказалось. Ральф сунул го-лову в дыру, высунулся и оглянулся на Джека:                - Смотался.                                            - Надоело ему, - сказал Джек. - Купаться пошел.        Ральф нахмурился.                                      - Странный он. С приветом.                             Джек кивнул  неопределенно,  кажется,  в знак сог-ласья, и не сговариваясь оба бросили шалаши отправилиськ бухте.                                                    - Вот искупаюсь,  поем чего-нибудь, - сказал Джек,- и на ту сторону горы подамся, следы поищу. Пошли?         - Так ведь же солнце почти село!                       - Ничего, я-то управлюсь...                            Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, нес-пособные сообщаться.                                        - Эх, мне бы застукать свинью!                         - Выкупаюсь и сразу за шалаш возьмусь.                 Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовьюи ненавистью. Понадобились соленые брызги бухты, крики,барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.             Саймона, которого они думали застать на пляже, тамне оказалось. Когда Ральф с Джеком спустились на берег,чтобы взглянуть на гору,  он прошел за  ними  несколькоярдов и остановился. Нахмурившись, он нагнулся над гру-дой песка,  из которого кто-то пытался вылепить  домик.Потом  отвернулся  и целеустремленно направился к лесу.Он был маленький,  тощий мальчуган с острым личиком,  иглаза у него так сияли, что Ральф сначала принял его завеселого хитрого шалуна.  Черные густые космы  нависалина низкий,  широкий лоб и почти закрывали его. Шорты нанем истрепались, и он, как Джек, ходил босиком. И вооб-ще-то смуглый, Саймон сильно загорел и блестел от пота.     Он пошел  по просеке,  мимо той скалы,  на которуювзбирался Ральф в первое утро,  потом  свернул  вправо,под деревья.  Ноги сами несли его привычным путем средифруктовых деревьев,  где каждый мог раздобыть себе вдо-воль и без труда несытной,  правда, еды. Цветы и фруктыросли рядом,  вперемешку, и вокруг стоял запах спелостии  густое жужжанье несметных пасущихся пчел.  Здесь егодогнали увязавшиеся за ним малыши. Они говорили все ра-зом,  что-то  выкрикивали  наперебой и тащили его к де-ревьям.  Среди пчелиного гула, в закатных лучах, Саймонсрывал  им фрукты,  до которых они не могли дотянуться,отыскивал среди листвы самые спелые и  наобум  совал  вжадно протянутые ручки.  Оделив всех, он оглянулся. Об-нимая охапки отборных плодов,  малыши смотрели на  негонеотрывно и загадочно.                                      Саймон бросил  их и свернул на чуть заметную троп-ку.  Скоро за ним сомкнулась чащоба. Высокие стволы по-росли  неожиданно  бледными цветами до самых вершин,  атам во тьме кипела шумная жизнь.  Между  стволами  тожебыла темень, и, как снасти затонувших судов, повисли наних лианы.  Ноги Саймона оставляли следы на рыхлой зем-ле,  и  по лианам,  когда он за них задевал,  во всю ихдлину пробегал трепет. Он добрался наконец до просвета.Тут лианам не приходилось далеко тянуться за солнцем, иони сплели большой ковер и занавесили  чашу  с  опушки;здесь было каменисто и не росло ничего,  кроме травки ипапоротников.  Темные пахучие кусты обнесли опушку сте-ной,  и в этой ограде, как в чаще, плавали свет и жара.С краю опушки большое мертвое дерево привалилось к дру-гим, еще крепким, и проворный вьюнок бойко исчертил егощегольским красно-желтым узором до самого верха.            Саймон остановился.  Он, как тогда Джек, оглянулсячерез  плечо  на сомкнувшийся за ним проход и посмотрелпо сторонам,  чтобы удостовериться, что никто за ним неследит.  Он  двигался почти воровато.  Потом согнулся изаполз в самую гущу лиан; они сплелись здесь так часто,что  взмокали от его пота и он еле сквозь них продирал-ся. Скоро он оказался в гущине, в гнездышке, отделенномсквозящей листвой от опушки.  На корточках он отвел ру-ками листья и выглянул.  Все застыло на  свету,  толькодве пестрые бабочки плясали под зноем.  Затаив дыхание,Саймон вдумчиво вслушивался в шумы острова.  К  островуподступал вечер. Крики ярких, немыслимых птиц, пчелиныйгул, даже возгласы чаек, тянущих к себе на ночлег средискал,  делались теперь глуше.  Шорох отяжелевших волн урифа, на мили вдали, был невнятнее шепота крови.            Саймон снова опустил  лиственный  занавес.  Потокимедовых лучей убывали. Скользнули по кустам, ушли с зе-леных свечек,  застряли в кронах, и под деревьями сталасгущаться тьма. Разом выцвели неуемные краски, отпусти-ла жара и тревога.  Подрагивали зеленые свечки.  Неуве-ренно,  осторожно  выпрастывались из чашечек белые краялепестков.                                                  День совсем ушел с опушки,  стерся  с  неба.  Тьмахлынула на лес,  затопляя проходы между стволами,  покаони не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместосвечек на кустах раскрылись большие белые цветы,  и ужеих колол стеклянный свет первых звезд. Запах цветов вы-лился в воздух и заполонил остров.