Глава 50. Селеста

Незнакомая мелодия будит меня среди прекрасного сна. И сначала я думаю, что это какая-то молодежь на улице решила оторваться, но движение под моей головой останавливает меня от матерных слов и не запланированного убийства малолетних. Алекс пытается выскользнуть из под меня, аккуратно перекладывая мое тело на другую сторону дивана. После умопомрачительного секса мы так и уснули в гостиной, теплясь в обьятьях друг друга и наслаждаясь потрескиванием дерева в камине. От внезапного холода, вызваного потерей горячих рук Алекса, моя кожа покрывается пробежавшими по ней мурашками. Я натягиваю одеяло до носа, разлепляя заспанные глаза. Когда мой взгляд находит возвышающуюся над камином обнаженную мускулистую фигуру Алекса, он уже берет трубку звонившего телефона. Мне не удается расслышать, с кем разговаривает черноволосый, но его взволнованный хриплый голос заставляет меня напрячься. Парень ловит мой вопрошающий взгляд и удерживает его ровно до того момента, пока не заканчивает звонок. Мрачным тоном он посвящает меня в произошедшее:— У мамы была остановка сердца. Её еле откачали.   Сглотнув, Алекс продолжает со слезящимися глазами:  — Сказали, что ей осталось недолго.

Мне понадобилась только одна секунда, чтобы обработать информацию, прежде чем я подрываюсь с дивана и начинаю на скорую руку натягивать на себя помятую пижаму. Хоть Алексу все ещё нужен постельный режим, я не могу запретить ему увидеться с Амелией.— Мы поедем к ней.   — отрывисто говорю, ощущая неприятный ком, подкатывающий к горлу.   — С ней все будет хорошо. Не знаю, кого я стараюсь успокоить этими словами. Но в любом случае у меня не получается. Ведь мы с Алексом оба знаем, что все будет совсем напротив слову хорошо. Черноволосый качает головой, трясущимися руками подбирая с пола кофту и штаны. Пока он одевается, я вызываю такси, все думая о том, как мы собираемся справиться с грядущими событиями. Мы не особо близки с Амелией, но за такое короткое время, что я её знаю, я действительно успела полюбить её. И не только как маму своего парня, а ещё и как свою.

                                          ***Все происходит настолько быстро, что по приезде в больницу я словно выпадаю из жизни, не в силах осознать происходящее. Я иду по коридору, держа Алекса за руку, и могу слышать лишь только свое гулкое сердцебиение и рваное дыхание.Искоса бросив взгляд на черноволосого, я понимаю, что он ощущает то же самое. Необъяснимой силы страх и крайнюю беспомощность. Быстрыми шагами он пересекает все больше расстояния до палаты, постоянно смотря по сторонам, будто бы с угла выпрыгнет сама смерть и заберет его маму до того, как Алекс успеет попрощаться.А я в это время вспоминаю просьбу Амелии, которую она сказала мне перед моим отъездом в Сиэтл...

«— Я з-знаю, что с-страшно б-бол-лею. — внезапно со всей серьезностью говорит Амелия. Я застываю на пол пути к двери, удивленная резкой сменой её настроения. Когда я только зашла её проведать, она казалась мне отстраненной. Витающей где-то а своем выдуманном мире. Или проживающей ряд привычных Альцгеймеру галлюцинаций. Я старалась её разговорить, но у меня не вышло. И поэтому я подумала, что, может быть, лучше просто оставить её в покое и уйти. Видимо, я ошибалась. — Знаете? — развернувшись, переспрашиваю я. Алекс упоминал о том, что она очень редко приходит в свое сознание. Похоже, что это один из тех моментов. Женщина медленно кивает, фокусируя на мне свой почти-что рассеянный взгляд. — Только не помню, че-ем им-мен-но. — она кашляет пару раз, искажая конец предложения. В безысходности я умоляюще смотрю на дверь, мысленно призывая Алекса. На самом деле я вправду не имею понятия, как обращаться с больными людьми. А если я скажу что-то не то? — М-мне осталось н-недолго. — вздыхает Амелия, откидываясь на гору пышных подушек, которые помогают ей ровно держать голову и в случае чего не захлебнуться. — Я ч-чувствую эт-то. Предательские слезы подкатывают к моим глазам, и я стараюсь украдкой стереть их, чтобы не расстраивать женщину. — Что вы чувствуете? — возможно, мне не стоило допытываться, ведь я не горю желанием услышать ответ. Я просто знаю, что он разобьет мне сердце. Длительное время Амелия молчит, не в силах сказать и слова. В тишине, которая становиться слишком осязаемой, слышно лишь только редкое тиканье часов. И когда я начинаю думать о том, что она вновь впала в то состояние, где её душа куда-то улетает, оставляя лишь пустую оболочку, мама Алекса выдает:— Смирение. И все. А большего, в принципе, и не нужно. Её спокойный тон полностью подтверждает правдивость ответа. Я опускаю глаза, стараясь подобрать сопли, грозящие вырваться наружу целым фонтаном.— Мои с-сыновья.   — начинает Амелия, невзначай похлопав рукой на пустом участке кровати рядом с собой. Она приглашает меня присесть, и я не собираюсь отказываться.   — Ал-лекс и Л-лиам...Я устраиваюсь поудобнее, подогнув ноги в коленях. Киваю, давая понять, что слушаю, и женщина тут же продолжает: — Я хочу п-попросить тебя п-приглядывать за ними... П-после моей с-смерти. О нет. Я снова готова расплакаться. Я беру холодную маленькую ладонь Амелии в свою и мягко сжимаю, молча уверяя, что я с удовольствием позабочусь о её мальчиках. Амелия икает пару раз и вновь заходиться в кашле. В спешке я отрываю от рулона пару салфеток и укладываю ей в руку. Она сразу же прикрывает ими рот. Когда её приступ стихает, я преподношу к ее губам стакан с водой, и она начинает сёрбать через тонкую трубочку, делая мелкие глотки. Я предоставляю ей время прийти в норму и жду, чтобы она сказала что-то ещё. Словно прочитав мои мысли, она говорит:— Я н-написала п-письма. Отд-дай их моим с-сыновьям. Я хмурюсь, вглядываясь в её кристально голубые добрые глаза, из которых постепенно начинает ускользать здравое восприятие реальности.— В к-коробке под моей к-крова...   — женщина не договаривает, замолкая.  Я терпеливо ожидаю, но ясность уже покинула её взгляд. — Мы з-знакомы?   — спрашивает Амелия, с детским любопытством оглядывая мои огненные волосы. Я пытаюсь сдержать всхлип, но не выходит. Дрожа всем телом, я позволяю себе тихо заплакать, прежде чем вытереть лицо рукавом от кофты и напоследок, поцеловав Амелию в лоб, молча выйти из комнаты.»

Мое внимание возвращает громкий возглас Лиама, который бросается в нашу сторону, как только мы с Алексом переступает порог палаты Амелии. — Брат!   — мальчик кидается на черноволосого, обхватив его руками. Он плачет Алексу в грудь, время от времени вздрагивая. — Алекс, мама...   — мычит он, захлебываясь собственными слезами. Очевидно, все обиды забыты. Мы все сейчас думаем только об одном, и нам всем сейчас не помешает доза любви и поддержки. — Лиам, посмотри на меня.   — Алекс берет его за подбородок, опрокидывая его голову назад.Вытерев большим пальцем слезы брата, он смотрит ему прямо в синие глаза.   — Мы справимся. Мы должны быть смелыми и сильными ради неё.   — понизив голос, он шепчет:   — Это то, что она хотела, помнишь? Лиам колеблется, все ещё всхлипывая, а затем неуверенно кивает.— Помню.   — его надломленный голос, словно острая стрела в мою грудь. Я присаживаюсь на скамейку рядом с Джойс, наблюдая за парнями, с двух сторон держащих ладони Амелии. Меня просто ужасает количество трубок и аппаратов, подключенных к её хрупкому худому телу. Словами не описать, какое сожаление и боль я испытываю. Меня все еще не отпускает ощущения, будто бы я нахожусь в прострации. Или же это мой страшный сон, посланный мне свыше в наказание. Наверное, именно так себя чувствуют мученики в аду.Джойс трясет меня за плечо, вырывая меня из мрачных недр сознания. — Ты в порядке?   — она моргает пару раз, избавляясь от сна, накатывающего на неё последние двадцать минут. Вероятно, девушка не спала уже пару дней, судя по черным кругам под ее глазами и бледности кожи. — Вопрос, на который нельзя ответить.   — хриплю я, все также не отрывая взгляда от страшной картины передо мной.— Действительно.   — грустно соглашается она, прикрывая рот из-за длинного зевка. Мне хочется попросить её поспать, но из моего рта не выходит ни звука. Я просто настолько устала, что не могу даже пожалеть свою подругу.

                                            ***Видимо, сонное настроение Джойс сильно утомило меня, потому что я уснула. Из беспокойного сна, спустя по ощущениям пару часов, меня вытягивает суета, творящаяся в палате. Медсестры, которые пробегают мимо скамейки, постоянно должны задеть мои ноги. Что происходит? Я тру глаза кулаком, пытаясь сфокусироваться на происходящем. О нет. Алекс с Лиамом безжизненными пустыми глазами смотрят на маму, пока хлопотливые женщины в белых халатах отключают ее от аппаратов жизнеобеспечения. Мое сердце подскакивает, когда я понимаю, как незаметно к нам подкрался устрашающий ангел смерти. Разве все должно быть так...? Так скоро...? Медленно я поднимаюсь и на ватных ногах подхожу к Алексу. Он не отрывает глаз от мамы, но, словно почувствовав рядом мое присутствие, обхватывает мое тело руками, утыкаясь носом мне в живот. Я запускаю пальцы в его взлохмаченные волосы, перебирая их, пока он неконтролируемо дрожит. Я так и не могу найти нужных слов для выражения соболезнования или даже поддержки, потому что сама чувствую, что мне нужна помощь. Я только что потеряла свою вторую маму. А я ведь даже не успела попрощаться...

Кадр сменяется кадром. Медсестры уносят все трубочки и капельницы, под которыми недавно лежала Амелия. Женщины в халатах стараются не смотреть на нас. Но не замечая нас, они позволяют нашим душам молча скорбеть. И когда палата пустеет, вязкая тишина тут же окутывает пространство, оседая на наших плечах тяжелым грузом. На мгновение мне кажется, что я нахожусь в альтернативной реальности. Снова.Хотя там, скорее всего, не происходило бы такого ужаса, потому что в ней Амелия была бы жива и здорова.Моя рука находит спину Лиама, и я принимаюсь поглаживать её круговыми движениями. Утешая младшего брата Алекса, я искренне даю понять ему, что он не одинок. Я обязательно позабочусь о твоих сыновьях Амелия. Как раз в тот момент, когда я снова даю себе эту клятву, в палату заходит семейный доктор Амелии - Чад Ли, по совместительству отец Джойс, которая, к слову, куда-то ушла. Отчаянным взглядом он осматривает помещение и нас, сгорбившихся возле кровати Амелии. Его тонкие губы дергаются в гримасе глубокой печали, пока он, опустив голову, сообщает:—  Амелия Хейз покинула нас 28 января 2022 года в 19:36 в возрасте 47 лет. Причиной тому послужила деменция под названием Альцгеймер, из-за которой развилась острая пневмония. Остановка сердца из-за вымирания клеток мозга и затрудненного дыхания. У вас есть несколько минут, чтобы проститься, прежде чем тело заберут в морг. Я сожалею вашей утрате.