Глава 49. Алекс

Смерть.

Раньше мне не раз приходилось встречаться с этой сукой лицом к лицу.

Мое детство в Детройте не было столь красочным, как хотелось бы думать. Возвращаясь домой со школы, я часто мог натыкаться на безжизненные глаза наркоманов или на бледные тела убитых шлюх. Я также видел смерть в действии, когда она вытягивала душу из человека, оставляя за собой лишь пустую оболочку. Мой отец умирал у меня на глазах, и я позволил этому случиться, не вторгаясь в зону искусства смерти. Моя психика тогда немного нарушилась. Но как бы мне не было страшно, я принял это как данное. Что им и было. Все мы когда-то умрем. И я это знал.

Но когда ты сам находишься на грани падения в другой мир, где царствует одна лишь темнота, у тебя очень смешанные чувства. Одна сторона словно так и тянется туда, в небытие. Сделать шаг и кануть в Лету. Стереть себя с лица земли. Словно меня тут никогда раньше и не было. А другая - стремиться остаться в реальном мире со своими родными и близкими. Смириться с существованием гнилых людей, несправедливым правительством, грязной средой и бедностью, и просто продолжать существовать. Я бы сказал, что больше горю желанием исчезнуть, но у меня нету права даже думать об этом. Есть люди, которые нуждаются во мне, и я просто должен выжить. Если не ради себя, то ради них. Только ради брата, мамы и своей любимой.

                                         ***— Алекс, тебе нужно выпить горячего, давай. — мелодичный женский голос просачивается в мое сознание. Я чувствую, как нежные руки гладят меня по голове, но даже не могу пошевелиться, чтобы поддаться приятным ласкам. Мои руки и ноги сковывает... одеяло. Много одеял. Они ещё и подоткнутые со всех сторон. Ощущение такое, словно я буррито. Не буду врать, это тепло. Даже очень. Но я почему-то все ещё продолжаю дрожать...— Алекс, пожалуйста. Я сделала чай. — просит тот же притягательный голос. Я стараюсь открыть рот, дабы ответить, но невидимые силы резко начинают тянуть меня обратно в темноту. Хочется отбиваться и кричать. Хочется подольше побыть с ней. Но я...Я....

                                           ***— Ему повезло... Держать в теплоте... Горячее... Я вернулся, но опять не в силах ничего сделать. Отрывки слов незнакомого мужчины отдаются в моей голове эхом, и она начинает пульсировать от боли. Я не понимаю, где я нахожусь, и что, черт побери, со мной не так. Меня будто бы накачали наркотиками и бросили лежать где-то в подворотне. И снова эти одеяла...Почему их так много? И тело зудит... Да так сильно, что хочется на себе кожу разорвать. Где же те ласковые женские руки, которые раньше гладили меня? Мне хочется.... Я хочу увидеть...Пытаюсь открыть глаза, и, на удивление, у меня почти что получается. Но не на долго.Прежде чем веки вновь слипаются и меня снова начинает затягивать в темноту, я успеваю увидеть размытое, обеспокоенное лицо моего ангела. Селесты.

                                            ***Я снова прихожу в сознание. Только в этот раз не от дрожи в теле или чего-то ещё. Сейчас я вообще не ощущаю правую руку.Черт. Что происходит? Открыв глаза, я тут же морщусь от непривычно яркого света. Огонь, полыхающий в камине рядом со мной, освещает полкомнаты.Моргнув пару раз, я избавляюсь от пляшущих зайчиков. Теперь я, по крайней мере, могу осмотреться. Первое: я у Селесты. Лежу на диване с её головой у меня на груди и её телом у меня под рукой. Так вот почему она так занемела. Второе: с кружки и чайника, стоящих на кофейном столике, все ещё идет пар. А это значит, что Селеста уснула не больше 5 минут назад.Аккуратно отодвинув прядь её рыжих волос в сторону, я наконец-то могу видеть её лицо. Черт. Она плакала. Её красные глаза и высохшие дорожки слез есть ясным тому доказательством. Укол боли пронзает мое окоченелое сердце, и я чувствую, как ненависть к себе поднимается все выше и выше, пока не достигает конечной точки. За какие заслуги мне досталась такая девушка?Блядь. Я просто отвратителен. Все, что я делаю, это постоянно лажаю и попадаю в какие-то неприятности. И кто мне вообще сказал, что заснуть на холоде в лесу была хорошая идея? После той новости о мамином состоянии я обязан был остаться с братом и поддержать его. Быть. В. Чертовой. Больнице. Вместе. С. Родными.Так почему же вместо этого я присосался к бутылке? Селеста права. С такими темпами я скоро превращусь в самого настоящего законченного алкоголика.

Шевеление сбоку заставляет меня оторваться от самобичевания и взглянуть на Селесту. Она хватает меня своими маленькими ручками, перекатывая в кулаках явно не мою толстовку.Я оглядываю свое тело, одетое в незнакомую вещь.Чья эта кофта...? — Алекс... Ты проснулся.   — сонно хрипит девушка, приподнимаясь на локтях. Одеяло сползает по её плечам вниз, открывая мне милую зимнюю пижаму. Я одариваю её кривой натянутой улыбкой. — И ты тоже. Она хмуриться. Некоторое время Селеста просто смотрит на меня, а потом ее губы начинают дрожать, словно она снова готова заплакать. — Не делай так больше.   — просит она, имея ввиду совсем не то, что я пришел в сознание. — Не буду.   — отвечаю со всей серьезностью, тысячу раз мысленно убивая себя за столь дурацкую ошибку.   — А Лиам...Селеста вздыхает, отводя взгляд. Она молчит пару секунд, а затем тянется через меня за кружкой с чаем. — Доктор сказал, что тебе нужно пить больше горячего.   — она протягивает мне напиток. Сканируя её внимательным взглядом я беру чай и делаю большой глоток, не обращая внимание на жжение от кипятка. Хоть я уже и не помираю от обморожения, но мои руки, и я уверен, не только они, все ещё красные и нуждаются в теплоте и лечении. — Селеста, ты разговаривала с Лиамом?   — снова делаю попытку узнать правду. Девушка наконец сдается. Это видно по её усталым глазам. — Он очень злиться на тебя. Сказал, что не хочет тебя больше видеть.Я вздрагиваю, словно от удара. Черт, а чего ещё я ожидал? Радушных объятий за то, что оставил его одного справляться с теми новостями о маме? Или поцелуя в щеку за то, что напился и чуть, блядь, не откинулся? Я заслужил все, что со мной происходит. — Алекс, что происходит?   — только один невинный вопрос, а я готов рвать на себе волосы от безысходности. — Мама умирает. У неё осложнения.   — глотаю слезы вместе с обжигающим чаем. Не нужно говорить большего. Селеста и так все прекрасно понимает. — О, Алекс...   — девушка забирает кружку у меня из рук и, поставив её на столик, кидается мне в объятия.   — Мне очень жаль. — Знаю, принцесса, знаю.   — шепчу напротив её шеи, крепко держась за её миниатюрное тело, как за единственный спасательный жилет среди бескрайнего моря.

                                           ***— Я хочу к маме и к брату.   — бормочу, наслаждаясь прикосновениями, которые дарит мне Селеста. После моих слов о том, что у меня болит все тело, эта маленькая чертовка приняла на себя обязанность сделать мне массаж. Прошло уже где-то полчаса, а она все мнет и мнет меня, как тесто для булочек. И я бы сопротивлялся, если бы это не было настолько приятно. Сейчас Селеста устроилась на моей спине и старательно разогревает мою спину, украдкой целуя меня то в лопатку, то в затылок. Это заставляет меня благоговейно улыбаться в подушку. — Тебе ещё нельзя вставать.   — говорит рыжая, нажимая на больную точку. Я стону, и она, хихикнув, делает это ещё раз, отчего я невольно подпрыгиваю на месте.   — Когда поправишься, мы обязательно поедем в больницу. За Лиама не переживай. Я говорила с Джо, она о нем позаботиться...Я что-то неразборчиво мычу, закатывая глаза от наслаждения. —...а пока у тебя постельный режим.   — заканчивает Селеста, наклоняясь и крадя у меня еще один поцелуй. На этот раз я не даю ей отстраниться, вовремя успев раздвинуть её губы своим языком. Она выпускает протяжный стон, расслабляясь и отвечая мне взаимностью. Я чувствую, как её мягкие груди и гибкие изгибы прижимаются к моей спине, и, черт возьми, это просто мгновенная эрекция.

Повалив девушку на спину, я забираюсь на неё сверху, все также продолжая пожирать её ртом. До сих пор сложно поверить, что Селеста вернулась. Я словно нахожусь в прострации, держа её в своих руках. Прикасаясь к ней своими пальцами и пробуя её губы на вкус. — Два месяца прошло.   — рычу ей в шею, прикусывая нежную кожу.   — Ты заставила меня изнывать от желания. Я спускаюсь ниже, обхватывая ртом вершинку ее груди. Глаза Селесты сверкают, пока она наблюдает, как я ласкаю ее набухший сосок через тонкую ткань кофточки. — Маленькая лисичка... Ты пахнешь теми же спелыми вишнями...   — на моих губах расцветает ухмылка, когда девушка прерывисто вздыхает, смущенно извиваясь и сжимая бедра от нахлынувшего возбуждения. Она также изголодалась, как и я. Раздвинув ее ноги рукой, я резко дергаюсь вверх, и мой член тут же трется об ее киску.И этого вполне хватает, чтобы неконтролируемо кончить.— Вот что ты со мной делаешь.   — ворчу, мягко вдавливая свое большое тело в ее маленькое.   — Делаешь меня зависимым. — Алекс...   — стонет Селеста, а затем открывает рот в беззвучной букве «о», когда я немного сжимаю её шею. Ей определенно это нравится. — Ты уверен, что...  Я прерываю её сомнения уверенным голосом:— Мне нужно это. Ты мне нужна, принцесса. И притом прямо сейчас. Я больше не могу ждать. Мне хватило того времени, проведенного в полном одиночестве, страдая по ней. Сейчас я просто хочу насладиться этой девушкой и забыть обо всем на свете. Стереть на хрен из своей памяти и оставить только её. Веки Селесты трепещут. На мгновение её глаза закрываются. — Тогда трахни меня уже.   — наконец говорит она, и я срываюсь.

Стянув с себя штаны с толстовкой (которая, к слову, оказалась одной из забытых Дэниелом), а с неё её милую сексуальную пижамку, я с удивлением отмечаю, что она без белья. Подхватив Селесту за тонкую талию, я заставляю её оседлать меня. Мы настолько сильно нуждаемся в разрядке, что даже не выделяем время на предварительные ласки.— Давай, детка.   — бормочу, насаживая её на свой ожидающий член.   — Ох, черт возьми. Ты просто невероятна. Моя голова падает ей на грудь, когда девушка начинает медленно двигаться. — Алекс...   — стонет она, зарываясь ноготками в мои растрепанные по её вине волосы. Я хватаю её за задницу, помогая. Мои руки крепко сжимают бархатную плоть, наверняка оставляя красные отметины. Но по блаженным сладостным вздохам Селесты я понимаю, что её это только возбуждает.

— Как же я скучал по тебе, любимая.   — признаюсь, в то время, как опускаю девушку на спину и устраиваюсь между её разведенными бедрами.Когда я снова вхожу, мы оба стонем. — Я тоже скучала.   — а потом смущенно добавляет:   — Любимый. Черт, я просто теряю голову от этой девушки. — Повтори.   — прошу, целуя её в пухлые губы. Она двигается мне навстречу, глубже захватывая мой член своей тугой влажной киской.— Я люблю тебя.   — говорит она, повторяя это вновь и вновь.   — Мой любимый.Я рычу, ускоряясь. Схватив её за сосок, я дергаю его, а затем успокаивая, мягко поглаживаю и целую. — Черт, принцесса, я сейчас кончу.   — я сейчас взорвусь.   — Ты пьёшь противозачаточные?Селеста хмыкает в согласии, крепко обхватив меня ногам. Блядь. Как же она меня душит. Её ногти впиваются в мою спину, а острые соски трутся об мою грудь.Мы стонем в унисон, доводя друг друга до высшей точки наслаждения. И как только стоны удовольствия рыжей становятся громче, а её тело начинает дрожать от мощного оргазма, я позволяю себе кончить вслед за ней. И на выдохе говорю то, что хотел сказать уже давно:— Я тебя люблю, моя маленькая лисичка.

                                          ***Вечером, лежа в обнимку с Селестой, я понимаю, что не могу уснуть. И это даже не привычная бессонница, а странное ощущение плохого предчувствия, которое не хочет меня отпускать.

Ночью, когда звонят из больницы, мои опасения оправдываются.