Глава 46. Алекс

~ Два месяца спустя ~

— Я действительно была в шоке, когда тот шар снега просто взял и начал нестись вниз на огромной скорости, сбивая всех лыжников на своем пути... — Джойс оживленно размахивает руками, рассказывая очередную из своих запасенных интересных историй, которые произошли с ней в лагере у Швейцарских гор.Джо только вернулась в Джуно, и ей нужен был кто-то с кем она могла бы поделиться своими впечатлениями. Девушка прямо горит и светиться от переполняющих её эмоций, что очень странно для неё. Ведь обычно Джойс мрачная и даже, можно сказать, холодная.Казалось, не только я и мама, а и все вокруг заметили маленькую перемену в девушке. Привычные доктора больницы Джуно, на территории которой мы сейчас находимся, и даже обычные, но такие знакомые прохожие, встречающие нас на улице - все они с удивлением рассматривают Джо. Я рад за неё. Кажется, впервые за долгое время она счастлива. Отдых в Швейцарии пошел ей на пользу.

Я стараюсь слушать девушку, но это выходит вполуха, потому что практически все мое внимание прикованное к хрупкой маленькой фигуре мамы, которая, в свою очередь, тоже прикована. Только к инвалидной коляске. Я сжимаю черные ручки, за которые держусь, пока везу её по устланной снегом тропинке. Ещё с начала декабря Джуно превратился в самый настоящий городок из ванильных рождественский фильмов. Повсюду украшения, снег и вылепленные из него непонятной формы творения детей. Даже сейчас, в январе, когда новый год уже наступил и праздники почти прошли, Джуно все ещё остаётся блевотиной Санта Клауса. Все эти гирлянды, елочки, рюши, искусственные эльфы, радостные лица людей... Я вздрагиваю от мелькающих в моей голове картинок. Я не люблю Рождество и зиму. Просто, блядь, ненавижу. Хотя в детстве мне всегда казалось, что это самое чудесное время года. Даже не смотря на темное пятно в виде отца, маме всегда удавалось делать Рождество чем-то особенным и запоминающимся. Например, имбирные пряники её фирменного рецепта или маленькие кексики в виде упавших шишек. Но потом, со временем, когда появился Альцгеймер, я понял и остро ощутил, что зима - это неизбежное наступление нового года, а значит, ещё на шаг ближе к маминой неминуемой смерти. И вся радость тут же ушла.А точнее, сменилась ненавистью. Но как бы мне не хотелось, у нас дома все равно стоит скупо украшенная елка, потому что маме это нравиться. Даже если сейчас она не может её видеть из-за того, что находиться под наблюдением её докторов в больнице. И единственное, где мы можем пойти погулять, это не озеро Аук или площадь Джуно, а небольшая больничная территория, где из всей красоты может быть лишь бы что замерзший фонтанчик, расположенный на заднем дворе. Где, собственно, мы сейчас и находимся, медленно прогуливаясь с закутанной в теплое пальто, утепленные штаны, махровые носки, шапку, шарф и накрытую пледом мамой и с что-то до сих пор рассказывающей Джойс. Которая, в отличие от меня, одетого в лишь в одну толстовку и летние порванные джинсы, закуталась также, как и мама. Только ещё с привычными кожаными перчатками без пальцев.

— ... и потом эта собака по приказу той милой старушки берет и мочиться в ботинки Эрика! — восклицает Джо, разводя руками в стороны. И как мы перешли от лыжников в снегу к собаке, которая мочиться...? Я встряхиваю головой, взяв во внимание другое:— Эрик? Тот Эрик, что с дельтапланов Эрик? То Эрик, что был в тебя влюблен Эрик? Тот... Я резко замолкаю, предоставляя девушке возможность подтвердить или опровергнуть мою мысль. — Ну-у-у... Да. — в добавлении красноте от мороза, еще больший румянец заливает щеки Джойс. — Мы встречаемся. Уголки моих губ приподнимаются в подобии радостной улыбки. — Поздравляю. — это все, что я могу вымолвить, прежде чем остановить себя перед падением в тему отношений. — Ты поэтому такая... Вся из себя? Я обвожу девушку пальцем, намекая на нехарактерное ей воодушевление. Странный блеск мелькает в глазах Джо, прежде чем она уклончиво отвечает: — Возможно. Я ожидаю, что она задаст вопрос в ответ о моих делах с Селестой, но Джойс этого не делает, очевидно, осведомлена, что у нас с рыжей уже нету никаких «дел». Это навевает неприятного рода грусть.

Как только Селеста уехала, мы списывались и созванивались каждую минуту каждого дня. Не было ни секунды без её сообщений и милого голоска через трубку. Но в какой-то момент случилась резкая перемена, которая поставила почти видимую запятую в наших отношениях.Первое время я старался делать вид, что ничего не произошло, но игнорировать холодность и неразговорчивость своей половинки довольно таки сложно. Не буду отрицать, я также иногда забывал написать или местами не мог ответить на её звонок. Уход за мамой стал в два раза сложнее, и плюс к этому каникулы закончились, университет возобновил обучение, а рабочий праздничный отпуск истек, и мне пришлось трудиться для материального блага семьи. Было сложно, да. Но я никогда не сдавался. И главное, не закрывался от Селесты, не смотря на трудности. Я делился с ней каждой своей мыслью, как она сама и просила. Но, видимо, этого не достаточно. Возможно, у Лесси были проблемы посерьезней, и мне не хватало места в её загруженной жизни.Я понимаю это. Чтобы возобновить общение со своим отцом, Селесте наверняка пришлось приложить огромные усилия и всё свое свободное время. И как бы я чертовски не скучал по её улыбкам, теплым словам и искрящемуся взгляду, я уважаю её личное пространство и готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если я буду сгорать, тонуть и задыхаться без неё.

— Алекс. — зовёт Джойс, и я тут же поворачиваю голову, избавляясь от мысленного омута. — Да? Девушка ободрительно улыбается, потирая мое плечо. — Все будет хорошо.Я отрывисто киваю, как обычно, не веря в эти слова. Почему люди продолжают говорить их, если обычно все происходит совсем наоборот?

                                            ***На лавочке, растирая мамины холодные ладони, я слушаю только прибежавшего с тренировки Лиама. Клянусь, у этого парня какая то батарейка в заднице. Он на месте не может усидеть, рассказывая, как их баскетбольная команда сегодня выиграла всухую. Лиам дёргается, имитируя движения игроков, а затем кричит победный клич, копируя голос чирлидерш.Я хмыкаю, коротко целуя костяшки маминой руки. —  И он такой... Бу-ум!   — кричит брат, вскакивая с места и поднимая руки вверх. От этого резкого движения мама дёргается, фокусируя свои испуганные синие глаза на Лиаме. Я сглатываю, и, бросив раздраженный взгляд на брата, тихо шепчу маме: — Ты в безопасности. Никто тебя не обидит. Мои успокаивающие слова сопровождаются нежными, размеренными прикосновениями Джойс к маминой спине. Но на наши попытки она лишь только облизывает дрожащие губы и внезапно начинает тихо плакать. Черт побери. Мое сердце готово сделать остановку и выйти прямо сейчас.

Ощущая, как мои внутренности переворачиваются, я хаотичными движениями вытираю мамины слезы, умоляя её прекратить. Но она совсем не обращает на меня внимание и начинает реветь ещё сильнее. Только теперь к этому добавляется хриплый кашель, которого за последнее время стало слишком много. — Мам, пожалуйста, прости.   — хнычет рядом Лиам, чувствуя себя очень виноватым за триггер, который он сделал неосознанно. Джойс следит за сценой с безумно большими глазами и с открытым ртом, не переставая гладить маму по спине. А я... Я просто чувствую, что все летит в тартарары, когда к нам прибегают дежурные доктора и мамуля начинает рвать свою глотку в ещё более неистовом кашле. Все это происходит так молниеносно и кажется таким неправильным... На секунду я даже думаю, что это просто страшный сон.

Я чувствую, как меня дергают за плечо, отрывая от холодных рук мамули. И все словно бы в фрустрации. И может, наверное, я борюсь, потому что в итоге больно падаю на снег, а маму быстро увозят внутрь больницы, по пути зазывая ещё больше докторов. Я вижу Лиама, бегущего за ними с перепуганным, заплаканным выражением лица, а затем и Джойс, которая заслоняет мне страшное видение, присев передо мной на корточки. Чувствую, как острая боль резко возникает на правой части лица и понимаю, что она меня ударила для того, чтобы привести в чувства. Словно в тумане, я с помощью Джо стараюсь подняться на ноги, а потом, хромая, иду прямо внутрь ада, где должен свершиться суд над самым родным и важным человеком в моей жизни.

И, вероятно, где-то в этой самой жизни я чертовски накосячил? Может, бабушку через дорогу не перевел? Или не спас котенка?... Потому что, блядь, за что я должен слушать от доктора ранящий меня кинжалами со всех сторон ужас? — У вашей мамы острая пневмония... Нам пришлось... Медикаментозная кома.... Очень жаль...Эти отрывки послужили косым лезвием, а на гильотине была моя голова.

А дальше полная темнота.