28

Мы то и дело забираемся с Димой на крышу высотного дома.

У Димы есть ключ. Я не знаю, откуда он его достал. Просто в один день он предложил мне кое-что показать и помахал передо мной этим ключом – всего лишь простой железкой, которая привела нас в удивительное место.

Как только минуешь все пролеты пешком (лифт там всегда сломан), то попадаешь на пустую площадку. И там так пусто, что хочется двигаться выше. И мы с Димой карабкаемся по трясущейся железной лестнице. Дима ковыряется в замке ключом. Пыхтит.

Тут дверь открывается, и в лицо бьет свет. Черный гудрон стелется под ногами. Как будто идешь по ночному небу.

Мы забираемся на бетонный выступ, вытягиваем ноги и оглядываемся вокруг.

И весь наш район как на панорамной открытке.

Вот угрюмые пятиэтажки с рисунками из прошлого на своих боках. И ветви деревьев. В них запутались провода линий электропередач и причудливые антенны, словно короны на головах старинных королей. Гудящее шоссе. Заводные машины: красные, синие, черные, белые, несутся по заготовленному маршруту. Ровные строи высоток – горделивых и грозных. Ребристые выпуклости на их фасадах, словно чешуя древней брони. Изгиб реки, заросшей кустами. Мост, перекинутый через ее воды. Поезда. Железные махины, от которых за километры пахнет мазутом. Они держат курс на дальние края и гудят нам на прощание.

Я говорю Диме, что хочу уехать куда-нибудь. Дима поворачивает голову ко мне.

Я повторяю свои слова.

– Почему? – спрашивает Дима.

Я пытаюсь передать то чувство. Оно еще из детства. Мне кажется, будто вдалеке меня ждут большие дела. Я буду нужным, я буду приносить пользу. Только не здесь. А там. Где-то там.

Я спрашиваю Диму, неужели он не хочет путешествовать. А он отвечает с совершенно спокойным видом:

– Я еще и здесь не все повидал.

Спустя минуты тишины, когда говорит только ветер, Дима желает мне удачи, если я вдруг уеду. И я улыбаюсь ему.

Ветер срывает с крыши мусор. Какая-то часть этого мусора остается: ее не сдует никакой ветер.