Глава 212: Трудно удержать проливающуюся воду, когда любовь глубока

Хотя для Ци Янь это тоже был первый опыт, она всё-таки уже много лет жила в царстве Вэй, притворяясь мужчиной. Иногда ей доводилось листать «те самые» книги, однако в реальности она делала это впервые.

Ци Янь чувствовала бешеное биение своего сердца, проводя языком по губам Наньгун Цзиннюй и вспоминая иллюстрации из книг. На самом деле, она не знала, как отреагирует Наньгун Цзиннюй, и ничего не ждала. Возможности поцеловать её уже было вполне достаточно. Ци Янь обманывала принцессу все эти годы, и пускай она всегда пряталась за маской, её чувства были настоящими.

Жаль лишь, что несмотря на всю свою «прозорливость» Ци Янь ничего не понимала в любви. Как говорила Наньгун Цзиннюй: «Всё, чего желает твоё сердце, в твоих руках!» К сожалению, из-за тревоги и страха за последние семь лет она упустила сотни возможностей. И осознание пришло к ней только сейчас, когда осталось так мало времени.

Внезапно Ци Янь почувствовала, что та, кого она целовала, поддалась и приоткрыла губы в ответ.

В этот момент из её сознания исчез всякий здравый смысл.

Она осторожно проникла языком за нежные губы Наньгун Цзиннюй, наткнувшись на нечто мягкое.

Но это маленькое и нежное нечто, похоже, испугалось и робко отпрянуло. Ци Янь терпеливо продолжила тянуться и, после нескольких поддразниваний, наконец добилась взаимности.

Дыхание Ци Янь участилось. Она почувствовала, что ей некуда деть руки, и у нее возникло непреодолимое желание пошалить.

Наньгун Цзиннюй могла лишь молча терпеть эти насмешки и поддразнивания. Будучи благородной законной принцессой и много лет прожив при дворе, она, естественно, не имела возможности соприкоснуться с теми «неприличными книгами», которые видела Ци Янь. Она чувствовала, как её тело затопляет странное и незнакомое ощущение, поэтому растерялась и не знала, что делать.

Она инстинктивно захотела увернуться, но обнаружила, что, хотя эта восьмиступенчатая кровать была очень просторной, она оказалась заперта под телом Ци Яня. Ей некуда было бежать.

Она попыталась оттолкнуть этого бесстыдника, но тело её не слушалось, и вместо толчка руки крепко обхватили его шею.

По какой-то причине Ци Янь слегка подвинулась, всё ещё прижимая Наньгун Цзиннюй к кровати, и случайно задела её пышную грудь, отчего та ахнула.

Однако этот вздох необъяснимым образом нёс в себе одновременно нежелание и мольбу. Наньгун Цзиннюй густо покраснела, когда услышала свой собственный голос, а сердце Ци Яня забилось быстрее.

Их страстный поцелуй продолжался; Наньгун Цзиннюй была совершенно пьяна этими ощущениями, но Ци Янь пришла в себя. Она понимала, что не должна этого делать. Если это продолжится...

Однако в её сердце звучал другой голос, который шептал ей: побудь безрассудной хотя бы этой ночью. Возможно, под этими небесами это единственный раз, когда ты сможешь побыть с ней.

Сердце Ци Янь переполняло счастье, но в глубине оно болело так сильно, что кровоточило.

Просто побудь безрассудной. В этот раз дай волю эмоциям. Все эти годы она вела себя скромно и вежливо, следуя обычаям, но сегодня просто будет жить для себя.

Ничего страшного, если её личность раскроется. В таком случае она сможет просто отдать всё, чего желает её сердце, в руки Наньгун Цзиннюй.

При этой мысли Ци Янь, наоборот, расслабилась. Она просто жаждала большего, чтобы успокоить и себя, и Наньгун Цзиннюй.

Поцелуй закончился. Они отстранились друг от друга, жадно глотая воздух.

Как странно. В комнате явно было очень темно, но Ци Янь ясно видела блестящие глаза Наньгун Цзиннюй и чувства, нежные, как осенние воды, которые крылись в их глубине.

— Ваше Высочество...

Не став дожидаться ответа Наньгун Цзиннюй, она снова осторожно поцеловала её. Её губы нежно прижались ко лбу, щеке, кончику носа, подбородку, к нежной коже за ухом...

Как только Ци Янь провела кончиком языка по чувствительному изгибу уха Наньгун Цзиннюй, та внезапно слегка дёрнулась, выгнув талию:

— Нет! Не надо...

Взгляд Ци Янь слегка потускнел. Она тихо вздохнула.

— Простите... Этот подданный был неосторожен.

Услышав в голосе Ци Яня некую печаль, Наньгун Цзиннюй охватило отчаяние.

Она не испытывала отвращения к Ци Яню. Даже если эти чувства были для неё непривычными и пугающими, пока их ей дарил именно Ци Янь, она с готовностью всё принимала.

Ци Янь отодвинулась, словно собираясь встать, но Наньгун Цзиннюй крепко обняла её:

— Не надо...

В непроглядной тьме спальни Ци Янь лукаво приподняла уголки губ. С её умом, как она могла не догадываться о мыслях Наньгун Цзиннюй? Однако в этот момент она повела себя совсем не так, как обычно, и нежность сменилась коварными намерениями.

Она наклонилась к самому уху Наньгун Цзиннюй:

— Не надо что?

Наньгун Цзиннюй прикусила губу, но всё же едва слышно попросила:

— Не уходи.

— Вашему Высочеству... не нравится?

От такой провокации уголки глаз Наньгун Цзиннюй покраснели, но она искренне боялась, что Ци Янь вот так просто уйдёт, и что своим отказом она его ранит.

По её щекам потекли слёзы, но она только крепче обняла Ци Янь. Борясь со своей застенчивостью, она сделала глубокий вдох и серьёзно сказала:

— Если... это то, через что должна пройти каждая женщина... я, я готова... сделать это ради тебя.

Прозрачная слезинка скользнула по мочке уха Наньгун Цзиннюй и упала на нефритовую подушку, расплывшись крохотным тёмным пятнышком на поверхности киноварного шёлка.

Ци Янь снова поцеловала Наньгун Цзиннюй в губы, и на этот раз получила бурную реакцию.

Это была первая близость, которой они обе искренне желали, без каких-либо корыстных мотивов и без попыток компенсировать чувство вины.

Просто потому, что когда любовь глубока, сдержать проливающуюся воду невозможно.

В этот миг в голове Ци Янь промелькнула мысль, что ради такой жены она готова умереть тысячу раз.

Ци Янь запустила руку под киноварного цвета средние одеяния Наньгун Цзиннюй. Нащупав ленту, она слегка потянула за неё, и пояс юбки ослаб.

Ци Янь провела рукой по спине Наньгун Цзиннюй и слегка надавила в районе талии. Та всё поняла, поэтому приподняла туловище и обняла Ци Янь за шею. Её одежда сползла вниз.

В темноте смутно сверкнула золотая вышивка на дудоу — сотня птиц, летящих к фениксу. То мягкое, что скрывалось под одеждой, было так близко...

Сердце Ци Янь бешено колотилось в груди. Если бы она не приняла тот запретный наркотик, возможно... Может, у неё тоже было бы нечто подобное?

— Ваше Высочество, вы поистине прекрасны! — от всего сердца поговорила Ци Янь.

Её тонкие пальцы нежно ласкали белые руки Наньгун Цзиннюй, доходя до самой ключицы, словно перед ней было бесценное хрупкое сокровище; каждое её прикосновение было наполнено преданностью и любовью.

Грудь Наньгун Цзиннюй поднималась и опускалась в такт её частому дыханию. Каждое прикосновение Ци Яня вызывало дрожь в глубине её души.

В царстве Вэй придерживались конфуцианства; дочери знатных семей выходили из дома, закрывая лица вуалями. Допускалось обнажать лишь руки.

Хотя Наньгун Цзиннюй и раньше покидала дворец в простой одежде, игнорируя это правило, впервые кто-то настолько восхищался её телом...

Она прикусила губу, но сердце её переполняла радость. Она принадлежала только Ци Яню. Это тело и сердце, всё, что в ней было, принадлежало Ци Яню.

Ци Янь осыпала ключицу Наньгун Цзиннюй множеством поцелуев. Нежное тело принцессы подрагивало, а её пальцы уже помяли одеяние Ци Янь.

— Ваше Высочество... вы не пожалеете об этом? — Ци Янь не забыла о том, кем является на самом деле. К сожалению, несмотря на всю глубокую искренность и честность этого момента, она всё ещё хранила последнюю крупицу секрета.

Наньгун Цзиннюй покачала головой. Одна из её рук скользнула вверх по затылку Ци Янь, зарывшись пальцами в волосы:

Я была твоей уже давно, и должна была стать твоей ещё семь лет назад...

Верно. Она была женой Ци Яня. С тех самых пор, как семь лет назад они поклонились небесам и земле, с того самого момента.

Этот человек терпеливо заботился о ней и потакал всем её прихотям все семь лет брака, и именно поэтому последний шаг так долго откладывался.

Кто из мужчин возраста Ци Яня не был окружен своими сыновьями и дочерьми? Она была слишком многим обязана Ци Яню.

Да-цзе говорила, что первый раз для женщины всегда болезненный.

Насколько это будет больно? Наньгун Цзиннюй немного боялась, но была готова.

Ци Янь протянула палец и провела им по вышитому на дудоу фениксу, ощутив невероятную мягкость. Она почувствовала некоторое сожаление; если бы она тогда не приняла тот наркотик, если бы...

Подумав об этом, Ци Янь с преданностью поцеловала эту грудь. Она нашла «бутон», прикрытый тканью, и нежно обхватила его губами.

Другую руку она просунула под дудоу. Положив её на плоский и ровный живот Наньгун Цзиннюй, она слегка надавила на кожу.

— Ваше Высочество, у этого подданного... есть секрет.

У Наньгун Цзиннюй кружилась голова. Ей казалось, что она превратилась в дрейфующую ряску, покачивающуюся среди бурных волн, и тот, кто сейчас нежно ласкал её тело, был её единственным убежищем.

Внезапно Ци Янь легонько задела «бутон» зубами. Она не использовала силу и не сжимала, но Наньгун Цзиннюй ахнула, застигнутая врасплох этим ощущением. Её собственный дрожащий голос показался ей чужим.

Наньгун Цзиннюй чувствовала, будто эту ряску перевернули и разметали волны. Она впервые за ночь застонала. Наньгун Цзиннюй была невыносимо стеснительной и не могла вынести волны возбуждения, которые в ней вызывала Ци Янь. Перед её глазами вспыхнул белый свет, и весь мир вокруг исчез.

Нефритовые руки, прежде обнимавшие Ци Янь, мягко соскользнули вниз, испугав её. Она тут же прекратила дразнить Наньгун Цзиннюй и подняла голову:

— Ваше Высочество?

Ци Янь покрылась холодным потом. Она дрожащим пальцем проверила дыхание Наньгун Цзиннюй и только после этого с облегчением выдохнула.

Она начала беззвучно смеяться. Она подумала, не стоит ли снова надеть на Наньгун Цзиннюй её среднюю одежду, но отбросила эту мысль, опасаясь, что по неосторожности прервёт сладкие грёзы.

Поддавшись желанию, Ци Янь ощутила вкус счастья, но теперь к неё вернулось здравомыслие.

Эта украденная радость, с началом, но без конца, уже была величайшим благословением, которое могли даровать ей небеса. Она не смела просить о большем.

По крайней мере... До того, как Наньгун Цзиннюй увидит своего фуму без масок и притворства, Ци Янь не хотела об этом думать.

Она была женщиной. Она подвела Наньгун Цзиннюй во многом; она не могла забрать у неё ту самую «драгоценность», даже если притворялась мужчиной.

Если её маска упадёт, и впереди ещё останется целая жизнь.

Если её маска упадёт, но любовь останется...

Возможно, тогда.

После долгих раздумий Ци Янь нежно поцеловала Наньгун Цзиннюй в лоб и вытерла рукавом густые капельки пота с её лица и шеи. Она накрыла их обеих одеялом и, умиротворённая, закрыла глаза, обнимая Наньгун Цзиннюй, на которой остались только дудоу и штаны.

Ваше Высочество...

Для нас с вами это первый и последний раз, когда я надеваю мужскую одежду.

Наньгун Цзиннюй нельзя было винить в том, что она потеряла сознание в самый критический момент. Она не спала трое суток, и своими поддразниваниями Ци Янь довела её до предела. Она действительно больше не могла терпеть; вот почему это произошло.

На самом деле, для Ци Янь это было невероятной удачей. Так было лучше и для неё самой, и для Наньгун Цзиннюй, а сегодняшняя близость стёрла все недопонимания и сомнения между ними.

Похоже, всё действительно было именно так, как Ци Янь и предполагала: за её отношениями с Наньгун Цзиннюй наблюдала некая невидимая сила. Если бы Наньгун Цзиннюй в самый последний момент не потеряла сознание, возможно, Ци Янь уже давно бы бросили в тюрьму.

Сначала Ци Янь не хотела спать, но эта близость убрала с её души тяжёлый груз. Расслабившись и обняв тёплое тело принцессы, она тоже хорошо выспалась.

На следующий день Ци Янь проснулась рано. Увидев Наньгун Цзиннюй в своих руках, она расцвела от счастья.

Хотя она понятия не имела, сколько ещё у них осталось времени, по крайней мере в этот момент они были друг у друга.

При виде едва заметных голубоватых пятен под глазами Наньгун Цзиннюй сердце Ци Янь сжалось от боли. Она знала, что Наньгун Цзиннюй упорно трудилась, втайне правя царством. Да, ела она тоже немало, но постоянная усталость всё равно сильно сказывалась на её здоровье. Одна ночь хорошего сна не сможет это компенсировать.

И поэтому она просто решила оставить Наньгун Цзиннюй в своих объятиях, чтобы та сегодня хорошо выспалась.

Цюцзюй в назначенное время пришла разбудить Наньгун Цзиннюй, но даже после нескольких окликов не услышала ответа. Вчера Наньгун Цзиннюй велела Цюцзюй разбудить её пораньше, потому что к господину фуме с визитом придут Её Высочество принцесса Цюнхуа и Её Высочество принцесса Чжохуа.

Цюцзюй взглянула на небо. Поняв, что уже пора, она, набравшись смелости, распахнула двери спальни.

На самом деле Ци Янь слышала оклики Цюцзюй. Однако она боялась разбудить спящую в её объятиях, поэтому не издала ни звука.

Цюцзй обошла ширму:

— Ваше Выс...

Она увидела господина фуму, который смотрел на неё, приложив палец к губам. Жест, призывающий к молчанию.

И поразительно бледная рука Её Высочества, обнажённая на ветру...

Цюцзюй в панике опустила голову, встала на колени, чтобы беззвучно извиниться, а затем отступила.

Даже после того, как она закрыла двери спальни, её сердце продолжало бешено колотиться. Даже спустя много лет службы при дворе она всё ещё не «покинула будуар». У кровати лежала...

Разве это не были алые средние одежды Её Высочества?

Лицо Цюцзюй покраснело ещё сильнее. Однако смущение быстро сменилось ужасом. Она настороженно огляделась по сторонам, а затем сказала дворцовым служанкам, охранявшим покои:

— Её Высочество плохо себя чувствует, и господин фума заботится о ней. Можете идти, я снова позову вас сюда, когда понадобится.

— Слушаемся. — дворцовые служанки ушли, забрав с собой одежду Наньгун Цзиннюй, которую следовало отнести на стирку.

Цюцзюй глубоко вздохнула. Она встала на стражу у дверей спальни, бдительно осматривая окрестности и не давая никому приблизиться.

Причина была лишь одна. При дворе одни за другими проводились похороны; и не прошло и ста дней с момента похорон Князя Жуя, как скончался и Князь И. Согласно дворцовым правилам, члены императорской семьи того же ранга, что и два покойных принца, должны были соблюдать трёхмесячный траур, чтобы выразить свою скорбь.

Вчера вечером Наньгун Цзиннюй осталась на ночь у Ци Яня, но Цюцзюй не повесила красный фонарь, как положено. Она даже предупредила дворцовых служанок, которые стали свидетелями объятий принцессы и фумы, чтобы они никому об этом не рассказывали.

Этот вопрос мог быть как важным, так и незначительным. К счастью, Её Высочество была всего лишь принцессой. Если бы она была принцем, то за подобное её бы осудили, а может быть даже лишила права на трон! Но даже если она просто принцесса, такое поведение вызовет вопросы у чиновников, если всё выйдет наружу.

Цюцзюй была безмерно предана. В её сердце была только её госпожа. Она должна была решать все мелкие проблемы, которые Наньгун Цзиннюй даже не замечала.

Наньгун Цзиннюй проспала до самого рассвета, после чего неспешно проснулась.

Первым, что она увидела, разлепив веки, стали сияющие янтарные глаза Ци Яня и его ослепительная улыбка:

— Ваше Высочество, доброе утро.

— Доброе утро. — Наньгун Цзиннюй моргнула.

Внезапно в памяти всплыло то, что произошло вчера вечером. Она ахнула и закрыла лицо руками.

— Ваше Высочество, что случилось? — с беспокойством спросила Ци Янь.

— Ах!! Отвернись, тебе нельзя на меня смотреть!

— Ваше Высочество?

Наньгун Цзиннюй почувствовала, что ей немного прохладно, и наконец кое-что поняла: кажется, на ней нет одежды?

Теперь она чувствовала, что вот-вот взорвётся от смущения, поэтому тут же зарылась в одеяло, а затем изловчилась и пнула Ци Янь, отчего та вылетела из-под одеяла.

— Ты... А-а-а!

Она и Ци Янь... Хотя Наньгун Цзиннюй и сгорала со стыда, она одновременно с этим была в восторге. Но она оказалась настолько никчёмной, что упала в обморок прямо посреди процесса. Какой позор! Она больше никогда не сможет смотреть Ци Яню в глаза!

Ци Янь совсем не расстроилась из-за болезненного удара ногой; наоборот, она улыбнулась ещё ярче. Она обхватила Наньгун Цзиннюй через одеяло:

— Ваше Высочество?

— Иди к чёрту...

— Ваше Высочество, вы можете там задохнуться.

Наньгун Цзиннюй некоторое время молчала, а затем бесшумно приподняла краешек одеяла, образовав крохотную щёлочку..

Ци Янь еще несколько раз попыталась убедить Наньгун Цзиннюй высунуть хотя бы голову, прежде чем та послушала. Правда, остальное тело всё ещё было плотно замотано в одеяло.

Лицо Наньгун Цзиннюй было покрыто ярко-красным румянцем. Её прекрасные глаза наполнились слезами, отчего казались ещё очаровательнее.

Наньгун Цзиннюй не смела смотреть на Ци Янь, но та крепко обняла её, накрывшись одеялом, а затем даже прижала к себе ногой, словно Наньгун Цзиннюй могла убежать.

Наньгун Цзиннюй продолжала упрямо молчать, но её сердце будто окутало тепло. Когда ещё за все семь лет они были так близки?

Видя, что принцесса краснеет всё сильнее, Ци Янь перестала её дразнить. Она разжала свои объятия и легла на бок рядом с Наньгун Цзиннюй, подеперев голову ладонью.

— Ваше Высочество?

— Мм?

— Ваше Высочество... больше не будет сердиться на этого подданного?

Наньгун Цзиннюй поджала губы:

— Я не такая мелочная. Раз это было всего лишь недоразумение, я не сержусь.

Ци Янь усмехнулась. Когда Наньгун Цзиннюй подняла взгляд, она была ослеплена улыбкой, которая предстала перед её глазами.

Она впервые увидел такую улыбку Ци Яня. Улыбка была настолько чистой, что вызывала зависть, а в сочетании с изящными чертами лица она особенно радовала сердце и глаза.

— Что смешного? — спросила Наньгун Цзиннюй.

Ци Янь снова рассмеялась, затем сделала серьёзное лицо и помотала головой:

— Конфуций однажды сказал, что то, чего не следует говорить, лучше не говорить. Если этот подданный скажет, Ваше Высочество снова рассердится.

Наньгун Цзиннюй бросила на Ци Янь сердитый взгляд:

— Конфуций никогда ничего подобного не говорил! Говори давай, хватит загадок!

Ци Янь протянула руку, чтобы поправить выбившиеся пряди волос на лбу Наньгун Цзиннюй. Она заправила их за уши, нежно погладила лежащую рядом по щеке и тихо сказала:

— Этот подданный... вспомнил одну вульгарную поговорку из мира простолюдинов.

— Мм?

— Когда муж и жена ссорятся, ссора начинается перед сном и заканчивается после него. Так вот что это означало.

Наньгун Цзиннюй потребовалась секунда, чтобы осмыслить эту «мудрость». Её щёки снова вспыхнули румянцем и она перевернулась на другой бок, спиной к Ци Янь:

— Умеешь же ты нести чушь!

Ци Янь глубоко вздохнула. Она почувствовала, что накопившийся за долгие годы мрак рассеялся. Она обняла Наньгун Цзиннюй сзади и от всего сердца произнесла:

— Теперь этот подданный может умереть без сожалений.

Уголки губ Наньгун Цзиннюй тоже невольно поползли вверх, но её голос прозвучал сторого:

— Опять чушь. О чём ты вообще думаешь так рано утром?

Двое в спальне наслаждались нежностью друг к другу, в то время как Цюцзюй, находившаяся снаружи, нервничала, как муравей на раскалённой сковороде. Стоя на холодном ветру одиннадцатого месяца, она вся вспотела.

Цюцзюй подняла глаза и взглянула на положение солнца. Две принцессы должны были прибыть с минуты на минуту, но эти двое в спальне... Она не осмелилась войти внутрь.

Кроме того, Цюцзюй надеялась, что отношения принцессы и фумы наконец наладятся. Маленькой принцессе вот-вот исполнится шесть лет, но у Её Высочества до сих пор не было собственного ребёнка. Как такое возможно?

Вот и всё. В поле зрения Цюцзюй показалась беременная Наньгун Сунюй и поддерживающая её Наньгун Шунюй.

Цюцзюй быстро подошла поприветствовать их:

— Эта служанка приветствует Ваши Высочества.

— Как здоровье у зятя? — спросила Наньгун Сунюй.

Наньгун Сунюй и Наньгун Шунюй специально пришли несколько позже, чем планировали. Совсем недавно почил Князь И, и всем его родственникам следовало избегать праздников и пиршеств. Именно поэтому они намеренно пообедали в своих дворцах, чтобы избежать предложений остаться на обед.

— Отвечаю принцессе, господин фума очнулся вчера ночью. Сейчас... он ещё не проснулся.

— О, это вполне ожидаемо, он ведь только пришёл в себя. — Наньгун Сунюй кивнула. — Мы можем просто подождать. А где сяо-мэй?

Цюцзюй огляделась по сторонам. Она извинилась, прежде чем подойти к двум принцессам, и полушёпотом сообщила:

— Её Высочество... тоже ещё не проснулась.

Наньгун Сунюй на мгновение опешила, а затем разразилась смехом. В столь сложное время только эта старшая принцесса могла быть такой беззаботной.

Наньгун Сунюй и так недолюбливала Наньгун Ле. Как и он, она родилась у наложницы, но при этом она являлась старшей дочерью. Её влияние и статус были выше.

У Наньгун Сунюй было одно твёрдое убеждение: хоть мёртвые и важны, живые гораздо важнее.

В сравнении с такой беззаботностью, Наньгун Шунюй выглядела несколько мрачными. Ци Янь и её сестра были так счастливы, но...

В последние несколько дней у Сяоде снова начались проблемы. В дни, когда Ци Янь лежал без сознания, она тоже серьёзно заболела и во сне кричала только его имя.

Все три дня Наньгун Шунюй сидела у её кровати, и все эти три дня для неё были как пытка.

По стечению обстоятельств, Сяоде вчера внезапно поправилась. Но даже после пробуждения она продолжила суетиться, желая увидеть Ци Яня.

Наньгун Сунюй, естественно, заметила беспокойство Цюцзюй, поэтому похлопала её по плечу и заверила:

— Что тут такого? Не паникуй, разумеется мы с эр-мэй никому ничего не расскажем. Сяо-мэй — рассудительная. Если подумать, то из-за смерти Князя Жуя зять наверняка «соскучился». Да и Князь И умер очень внезапно, зять наверняка не успел об этом узнать. У них двоих сейчас просто такая пора, что страсть сильнее разума. Тут бы даже отец-император всё понял и не стал никого наказывать. Эр-мэй, ты так не думаешь?

[прим. рулейтора: Дудоу (肚兜, dudou) — традиционное китайское женское нижнее бельё. Почему примечание в конце главы? Мне не хотелось отвлекать)

Нижайше прошу прощения за только одну главу, да ещё и так поздно. Кое-кто опять не укладывается в сроки, буду думать что с этим делать.]