18.Данте Сальваторе

Ближе к вечеру я начал собираться. ПозвонилМарко — обсудили план. Театр — это тоже моя территория. Даже если кто-то увидит, как мужчина уводит девушку прямо на их глазах — никто не посмеет открыть рот. Если, конечно, им дороги свои жизни.

А вот подружки её — другое дело. Могут помешать. Поэтому их нужно будет отвлечь, задержать. В крайнем случае — забрать с собой. Но это только если всё пойдёт не по плану. А такое со мной случается редко. Если быть точным никогда. Запасной план — часть контроля. Я готов ко всему. Всегда.

Сегодня со мной будет только Лука. Никто больше. Он нужен, если камеры где-то нас засекут. Никто не должен узнать, что Ари у меня. Это ради её же безопасности. Никто не должен даже заподозрить, что она связана со мной. Всё должно быть чисто. Как хирургический надрез.Марко уже на месте. Наблюдает. Следит за ней.

Я стою в гардеробной, среди чёрных костюмов. У зеркала. Надеваю запонки. За спиной — стук в дверь.Я бросаю взгляд и коротко кидаю:

— Войди.

Заходит Лука. Всё тот же — в очках, с планшетом, подтянутый, высокий. Но не выше меня. Найти человека выше двух метров — ещё постарайся.

Он проходит в гардероб, пока я надеваю пиджак. Я смотрю на него через зеркало. Он делает короткий поклон, и я, не глядя, прохожу мимо.

— Всё готово, дон. Можем выезжать. Марко на месте.— Места выбрал лучшие?— Да. Центр, лоджия.— Хорошо.

Я киваю. Мы выходим. Спускаемся по лестнице к выходу.

На улице уже ждут три чёрных бронированных Mercedes G-класса. Лука открывает мне дверь средней машины. Я сажусь. Он — на переднее, рядом с водителем.Остальная охрана рассаживается по машинам. Мы выезжаем.

Алессандро, моя тень, сегодня не со мной. Он вместе с Рико разбирается с крысами Мексиканского Картеля в нашей организации.До прибытия Ари здесь не должно остаться ничего, что могло бы ей угрожать. Ни одного шанса.Я этим и занимался последние две недели.Зачищал. Устранял.Очищал все для неё.

---

Машина скользит по вечернему городу, как по гладкой коже. Тонированные стёкла скрывают нас от мира. Фонари отражаются в чёрном лаке капота, их блики — как вспышки затухающего времени.Внутри тишина. Лишь шелест пальцев Луки по экрану планшета и тихое гудение кондиционера. Он сидит впереди, рядом с водителем, напряжённый, точный, как всегда.

— Дон, — произносит он, не поднимая взгляда. — Сигнал с камер в театре уже перекрыт. Я закольцевал зону от служебного входа до второго этажа. У нас будет временное «слепое пятно» ровно на семь минут — этого более чем достаточно.

— Кто за доставку букета? — спрашиваю я, глядя на город за окном.

— Наш человек под видом курьера. Он войдёт в гримёрку сразу после финального поклона. Поставит букет на стол — и уйдёт. Бесшумно.

— Всё чисто?

— Да, Дон. Без отпечатков, без камер, без подозрений.

Я откидываюсь на спинку кресла, медленно сжимаю пальцы в кулак.

— Напомни, где будет Марко.

— У входа за сценой. Он перехватит вас после выступления, как только Ари поднимется в гримёрку. Подругу к этому моменту уведут — вызов костюмера, она не вернётся. Гримёрка останется только за ней.

— Времени у нас?

— Максимум две с половиной минуты. Всё остальное мы перекрываем. Вы входите, делаете всё — и уходите. Я уже подготовил машину у погрузочной зоны. Марко прикроет тыл. Я встречу вас на выезде.

Я киваю. Слишком просто. Почти красиво.

— А шприц?

Лука поворачивается.— Здесь. — Он достаёт из внутреннего кармана футляр и передаёт мне. — Маленькая доза. Работает быстро. Через двадцать секунд после укола она уснёт. Без боли. Без следов.

Я принимаю кейс, открываю его. Прозрачный цилиндр. Микроигла. Настолько точная, что не оставит ни одного шанса проснуться раньше времени. И ни одного воспоминания о моменте укола.

Через минуту планшет оживает. Лука нажимает на гарнитуру.

— Подключаю Марко.

Лука протягивает мне маленькую гарнитуру, я вставляю её в ухо и почти сразу слышу знакомый голос.

Щелчок. Связь.

— Дон, как слышно?— Чётко, Марко. Отчёт.— Она уже на месте. В гримёрке. Подруга с ней, но похоже, та просто ждёт и не вмешивается. Спокойная,всё тихо. Публика прибывает. Её выход — через сорок минут.— Выглядишь уверенно.— Всегда. Если всё пойдёт по плану — мы уводим её после поклона. Подругу задержат под предлогом, что её срочно вызывают за кулисы. Мы всё придумали. Костюмерша — наша.

— Если что-то пойдёт не так?— Тогда у нас есть два выхода. Боковой и технический спуск в подземку. Но, Дон, я сомневаюсь, что до этого дойдёт. У нас всё под контролем.Я на секунду закрываю глаза. Образ Ари перед глазами — её глаза, её голос, её волосы, как пепел и золото. Сегодня я заберу её. Хватит наблюдать. Хватит ждать.

— Я лично открою дверь. Потом ты заходишь. Остаётся один укол. Мы на связи.

Лука молчит, но я замечаю, как он кидает быстрый взгляд на меня через зеркало. Он знает, что такое моя решимость. Знает, как далеко я могу зайти. Поэтому и молчит.

— Напомни мне, — говорю после паузы, — что ты думаешь о её подруге Арине?— Неопасна, — говорит Марко. — Но настороженная. Не задаёт лишних вопросов, но слушает внимательно. Может оказаться умнее, чем выглядит. Но пока — фон, не цель.— Следи за ней. Если заметишь что-то лишнее — убирай.— Принято, Дон.Связь обрывается. Лука возвращает планшет на колени и на секунду отрывает взгляд от экрана.— Дон... — начинает он, чуть медленнее обычного. — Я знаю, что не имею права спрашивать, но... ты уверен, что это нужно делать сейчас?Я поворачиваю голову. Молча. Он встречает мой взгляд, потом опускает глаза.— Это не сомнение. Просто... Она молода. Наивна. Ей будет тяжело понять. Ты же сам говорил — она ещё не готова.— Никто не бывает готов к тому, чтобы принадлежать мне, — тихо говорю я. — Это не вопрос времени. Это вопрос желания. А желание приходит, когда ты живёшь в золотой клетке, где тебя охраняют, кормят, холят, лелеют. Где ты в безопасности. С ней я буду терпелив. Но она будет со мной.

Лука кивает. Больше не задаёт вопросов.Через несколько минут мы подъезжаем к театру. Люди уже выстраиваются у входа. Репортёры. Гости. Камеры. Играет музыка. Всё сверкает, как картинка из глянцевого журнала.

Но не для меня.

Я здесь не для спектакля. Я здесь за тем, что мне принадлежит. Мой ангел.

---

Лоджия затянута полутенью. Здесь не слышно людского гула, не чувствуется горячего дыхания толпы.Только сцена.И она.

Мой Ангел выходит под свет прожектора.Соло.Половина театра даже не дышит.

Она одета в бежевое платье будто в тон ее кожи. Простое, облегающее, будто ткань — продолжение её кожи, но в сфере Свифтом оно мерцает как звезды.Волосы убраны, лоб открыт. В лице — хрупкость, но не слабость. Напротив. Там — упрямая линия губ и взгляд, будто у неё внутри мир, в который никто не войдёт.Кроме меня.

Музыка начинается, и она движется.

Не танцует — горит.Плавно, без рывков, но в каждом движении — огонь.Линия руки — как лезвие. Поворот корпуса — как удар. Прыжок — как вызов гравитации.Она не танцовщица. Она — стихия.Та, что рвёт пространство и сшивает его заново. Под себя.

Я не моргаю.Я не могу.

Публика восхищается ею. Думают — звезда. Дар. Красота.Они ничего не понимают. Это не талант.Это — власть.

Она двигается, как та, кто управляет вниманием,играет с восприятием,разрывает грань между телом и идеей.

В этот момент я точно знаю:Если я не заберу её сейчас,— я разрушу всё, что между нами. Потому что смотреть на неё и не касаться — это пытка.

Музыка затихает. Последнее движение — она опускается на колено, руки вверх. Свет выхватывает её лицо, пот на висках. Она дышит.И в этот вдох — я хочу врезаться своим существованием.

Аплодисменты взрываются, но я не слышу.Мир слишком тихий, когда перед тобой — твоя цель.Твоё.

---

Пауза. Переход. Новая сцена.Финал концерта.

Оркестр берёт другую тональность — ярче, жёстче, объёмнее. Зал гудит от ожидания.На сцене появляются студенты. Одна за другим выходят фигуры. Белые костюмы. Симметрия. Движения, выверенные по секундам.

И снова — она.Но теперь — не в одиночестве.

Ари среди них — точка притяжения. Хотя хореография общая, её движения отличаются.Гибкость сильнее.Импульс резче.Контроль — на грани невозможного.

Танец не рассказывает истории.Он врезается в глаза. Как будто каждый шаг — удар током.

Они движутся, как механизм, как часы, но в центре — она.И каждый, кто в зале, это чувствует.

Но никто не знает,что она — уже не здесь.Пока они аплодируют, пока кто-то завидует, кто-то влюбляется,я уже готовлюсь закрыть её мир.

Потому что этот танец — её прощание со свободой. Она просто ещё не знает.

Гримёрка.

Дверь приоткрыта.Внутри — тишина.

Ариелла стоит у зеркала.Уставшая. Наэлектризованная.Красивая настолько, что на секунду я забываю дышать.

На столе перед ней — мой букет. Красные пионы. Те самые.

Она замечает его сразу.Подходит, молча.Берёт открытку. Читает.

— Д.С... — выдыхает. Губы кривятся. — Чёрт тебя дери.

Сминает карточку и бросает куда-то .

— Серьёзно?.. Опять?

Голос стальной. Без страха, без фальши.Она не в панике. Она — раздражена.

Достаёт бутылку воды из мини-холодильника, отпивает.Плечи напряжены, движения резкие, но контролируемые.

Я вхожу. Бесшумно.Но она чует движение. Разворачивается, мгновенно.

— Ты... кто?

— Здравствуй, ангел.

Глаза расширяются. Узнавание.Она собирается с собой почти сразу — маска снова на лице.

— Ага. Значит, ты и есть тот долбанный сталкер.

Тон острый, как бритва.Она не играет. Она смотрит прямо, оценивает, считает варианты.

— Букет узнала, — холодно говорит. — И сразу всё стало ясно.

Я приближаюсь. Один шаг.

— "Ангел", значит? Как слащаво. — Она хмыкает. — Хочешь поговорить о чувствах перед тем, как свалить с места преступления?

Она хватает флакон лака. Крепко, намеренно.— Не подходи.— Я не визжу. Я целюсь.

Я улыбаюсь.— Не стоит. У нас не так много времени.

— Ах ты сукин сын...

Она рвётся к двери — резко, почти профессионально.Но я быстрее.Поворот. Перехват. Она бьёт — локтем, коленом, без жалости.Удар — точно в рёбра. Дышать становится тяжело. Отлично бьёт.

— Урод!— Не трогай меня! Я тебя из окон выброшу!

Шприц — один точный укол в шею.Резко. Почти нежно.

Она замирает.— Что ты... — голос дрожит. — Мразь...

Колени подкашиваются.Пальцы ещё сжаты в кулаки, но дыхание сбивается, глаза теряют фокус.

— Крышу тебе сорвало...— Сталкер с грёбанными пионами...

Последняя вспышка. Последний удар.

— Гори в аду...

Я подхватываю её. Легко. Она обмякла в моих руках, но даже сейчас остаётся опасной.

— Там пусто без тебя, ангел, — шепчу я. — Но тебе это ещё не известно.

Я выхожу из гримёрки, держа её крепко, будто она уже моя.И, по сути, так и есть. С момента как я встретил её, она уже стала моей.

---

От лица Данте: Машина

Она всё ещё спит.Веки дрожат — мозг борется. Даже под снотворным она держится.Живучая. Грозная. Прекрасная.

Я смотрю на неё, и во мне уже кипит нетерпение.Я не был импульсивен. Не прыгнул на сцену, не сорвал покровы.Я дождался. Провёл операцию точно.Но даже так...Если бы она проснулась сейчас и попыталась сбежать — я бы сжал её в кулаке, как тонкую ветку.Я не святой. Я — Дьявол.

Если придётся сломать — я сломаю.Плавно, методично.Она привыкнет ко мне. Со временем.А если не привыкнет — её сломает сама пустота без меня.

— Лука, — говорю, не отрывая взгляда от её лица. — Напиши сообщение подруге( Саре).— Что написать?

— Сделай вид, что Ари уехала домой по собственному желанию. Что устала. Что голова болела. Что решила выйти через боковую дверь, чтобы не сталкиваться с другими людьми.

Лука быстро набирает на её телефоне:

> «Сорри, голова просто трещит. Уехала домой — такси поймала через служебный выход, не хотела толпу. Позже напишу.»

— Подойдёт? — спрашивает он.

— Да. Так говорит уставшая, раздражённая девочка. Не жертва. Не пропавшая. Всё правдоподобно.

— Отправлено.

— Хорошо.

Я провожу тыльной стороной пальцев по её щеке.Она чуть вздрагивает. Инстинктивно.

— Ты же знаешь, что я не отпущу тебя, да?

Она не слышит. Но это неважно.

Скоро услышит.

---

Осталось шесть минут до виллы.Там уже всё готово:Окна тонированы.Комната закрывается снаружи.Сигнал телефона будет глушиться.Посторонних нет.

Я построил золотую клетку.

Если она будет тихой — я дам ей музыку.Если начнёт кричать — я заставлю стены молчать.Если попытается уйти — я покажу ей, как выглядят настоящие цепи.

Я всё сделаю, чтобы она осталась.Добром — если получится.Силой — если придётся.

Конец главы...