Глава 18: «Эсин»

      «Как бы человек не пытался, его грехи не исчезнут так просто.» © M.A.S

     Я смотрю на Арслана. Он смотрит на меня. И в этом взгляде нет ни капли тепла. Только холодно и такая глубокая горечь, что у меня перехватывает дыхание. В его глазах всё разочарование мира, и я знаю, что оно во мне.

     — Арслан… — мой голос звучит как жалкий скрип.

     — Это правда? — он спрашивает уже тише, но от этого спокойствия становится ещё страшнее. — Ответь мне. Это. Правда?

     Воздух в комнате превращается в яд.

     — Да, — выдыхаю я едва слышно.

     Его пальцы, только что больно сжимавшие мои плечи, разжимаются. Он делает шаг назад, будто я прокажённая. Его взгляд, тяжёлый и липкий, переползает с меня на Рую, стоящую чуть поодаль. Арслан медленно качает головой, и в этом жесте больше боли, чем злости.

     — Скажи, что ты не знала, Руя.

     Руя бледнеет. Она открывает рот, но не может выдавить ни звука. В её глазах была немая мольба и сожаление.

     — Альпарслан… — шепчет она наконец, и в этом имени, произнесённом так тихо, столько нежности, которая сейчас неуместна.

     Руя была единственным человеком после Армана, которому Арслан позволял себя назвать полным именем.

     — Снова, Руя? — его голос срывается. Он резко отворачивается, впиваясь взглядом в стену. — Опять?

     — Да что, чёрт возьми, здесь происходит?

     Голос Амирана разрезает тишину, как лезвия. Я оборачиваюсь. Он стоит в дверях, за ним Арман, который уже бегло просматривает бумаги. Взгляд Арман мечется от меня к Руей, потом к жене.

     — Кайра? — голос Армана звучит обманчиво спокойно. Слишком спокойно для человека, чьи желваки уже заходили на скулах.

     Кайра тяжело вздыхает, опуская глаза.

     — Черт, — Арман двумя пальцами сжимает переносицу, будто пытается унять головную боль. Или ярость. Он в бешенстве.

     — Да что, мать вашу, происходит? — не выдержал Амиран и сорвался на крик. — Я вас спрашиваю! Какого чёрта ты имеешь отношение к этому ублюдку?!

     Камилла всё ещё стоит у порога, за её спиной Кенан. В его глазах была та же разочарованность когда он узнал правду про свою сестру. Я перевожу взгляд на маму. Она смотрит на меня с выражением, которое кричит громче любых слов: «Я же говорила тебе. Надо было признаться, пока не поздно».

     Арслан медленно поворачивается к нам. Снова смотрит на жену. Теперь в его глазах не боль, а ледяное спокойствие. Это всегда была страшнее всего в нем.

     — Ты знала, — констатирует он, глядя на Рую. Затем переводит взгляд на Кайру. — И ты тоже. — Его глаза останавливаются на маме. — Мама? — Мама молча кивает, не в силах произнести ни слова. Арслан смотрит на Камиллу. — Джуниор? А ты? Ты тоже обманывала меня?

     Камилла выпрямляется, сначала посмотрела на меня, а потом на брата.

     — Я ничего от тебя не скрывала, — спокойно сказала она. — Я узнала последней. В тот день на крыше. Лайя рассказала.

     Кайра и Руя одновременно посмотрели на неё.

     — Как же это прекрасно, — Арслан криво усмехается, и от этой усмешки веет могильным холодом. — Вся моя семья дружно держала меня за дурака.

     — Нет, Арслан, — Руя делает шаг вперёд, вкладывая в это движение всю свою решимость. — Я не хотела ничего скрывать. Но это была не моя тайна.

     — Я твой муж! — рявкает он, и его голос эхом разносится по комнате. — Я глава этой семьи! Кто вы, чёрт вас дери, такие, чтобы решать, что скрывать от меня?! Откуда вы берете эту наглость?! — Он обводит нас всех тяжёлым взглядом. — Ты, — его палец указывает на Рую. — Ты обещала, что между нами больше не будет тайн и лжи. Ты обещала, Руя. Неужели твоё слово ничего не стоит?

     Руя вздрагивает, будто он ударил её. По щеке скатывается слеза.

     — Любимый, прошу, пойми…

     — Ты всегда была моим приоритетом, — перебивает он, и в его голосе звучит усталость. Он смотрит на неё, и в этом взгляде была столько боли. — А я, видимо, твоим так и не стал, любимая. Ты всегда выбираешь момент, чтобы воткнуть мне нож в спину. Сколько можно? Почему именно ты? Я же говорил: пусть весь мир будет против меня, но ты будь со мной. А ты снова выбрала других. Снова, Руя.

     Арслан больше разбило ни моя тайна, а том, что его любимая женщина снова что-то от него скрывала.

     — Нет! — выкрикивает Руя, слёзы текут уже не скрываясь. — Я не хотела! Если бы я рассказала…

     — Если бы ты рассказала, — перебивает он её, и его голос звучит глухо, — у меня была бы на одну рану меньше. — Он переводит взгляд на меня. — А ты? Почему ты скрывала? Ты настолько не доверяла мне? Настолько я был плохим братом, что ты годами предпочитала лгать мне в лицо, Ария?

     Каждое его слово как пощёчина.

     — Арслан, я…

     — Знаешь, — он не даёт мне договорить, — если бы ты доверилась мне. Этого было бы достаточно, чтобы я защитил вас обоих, как делал это всегда. Но ты предпочла обманывать. Так этого не хватало, ты ещё втянула в это мою семью. Мою жену!

     — Твою мать, ты что, спала с ним?! — Амиран вырывается вперёд, его лицо искажено гримасой ярости. — Да вы что, с ума все посходили?! Ты в своём уме, Ария?!

     — Амиран, успокойся, — тихо, но властно осаживает его Арман.

     — Успокоиться? — взорвался он. — Успокоиться, блядь?! Арман, ты издеваешься? Какой нахрен успокоиться? Моя сестра связалась с врагом семьи, родила от него ребёнка и врала нам годами! И мне нужно спокойно это принять? Может ещё спасибо ей сказать?!

     Амиран всегда был самым эмоциональным из моих братьев. Для него само слово враг уже было триггером.

     — Чего ты молчишь? Чего, мать твою ты молчишь, Ария?! — Амиран попытался подойти ко мне, но Арман остановил его, положив руку ему на грудь.

     — Успокойся, чёрт возьми. Возьми себя в руки.

     — Да, блядь, дичь вы все творите, успокоится должен я! — сорвался Амиран. — Успокойся, говорит… Должен я успокоиться? Да пошло оно нахер!

     Он резко провёл рукой по волосам и снова ткнул пальцем в мою сторону.

     — Она, блядь, спала с нашим врагом! С нашим врагом! И мне плевать, что это было до того, как он напал на нас! Он и тогда был врагом нашего отца!

     Его голос дрожал от злости.

     — Этот ублюдок убил моих людей. Понимаешь? Моих друзей! Он убил девчонку… молодую девчонку, которую я знал с детства. Он убил моего друга детство!

     Амиран тяжело выдохнул, будто задыхался от собственной ярости.

     — Это, блядь, напрямую связано с тем, что нашу семью чуть не уничтожили! Люди чуть не умерли! Кайра, Руя, Камилла, близнецы, там чуть не умерли!

     Он горько усмехнулся.

     — А моя сестра… — он снова посмотрел на меня. — Моя сестра спала с ним. Ещё будучи замужней женщиной!

     Тишина в комнате стала тяжелой.

     — Охренеть просто, — выдохнул он. — Родила от него ребёнка. И этого, значит, мало было… Так она ещё и врала нам. Всем врала!

     Он сделал шаг вперёд, но Арман снова удержал его.

     — Зачем ты врала, а? — прошипел Амиран, не сводя с меня глаз. — Зачем ты врала, если не была виновата, Ария? Что ты, мать твою, сделала такого, что столько лет врала нам в лицо?

     — Амиран… — тихо сказал Арман.

     — Нет, Арман, не сейчас! — рявкнул он. — Я хочу услышать ответ!

     Он снова повернулся ко мне.

     — Вы говорит, это было до войны. До того, как всё началось. До того, как он стал нашим врагом.

     Амиран прищурился.

     — Тогда что, блядь, ты скрываешь? Что, мать вашу, случилось на той грёбаной крыше, где, сука, Лайя упала? М?

     Его голос прорезал тишину. Я вздрогнула.

     — Вы правда думаете, что я поверю, будто из-за этого Камилла чуть с ума не сошла? И по сей день не может нормально спать?

     Он резко указал рукой на младшую сестру.

     Камилла вздрогнула. Её будто бросило в дрожь. Она пошатнулась назад, но Кенан успел её удержать. Она резко подняла на него взгляд. Между ними будто произошёл тихий, безмолвный диалог.

     — Я тебя спрашиваю, Ария, — снова заговорил Амиран, его голос стал ещё жёстче. — Что, блядь, такого случилось на той крыше?

     Он перевёл взгляд на Кайру.

     — Кайра?

     Потом посмотрел на Рую. И только в самом конце на Камиллу.

     — Что там случилось?

     Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

     — И не надо мне вешать лапшу на уши, что вы все дружно просто узнали, что она родила ребёнка от Ильяса. Я в это не поверю.

     Он снова посмотрел на Камиллу.

     — Что такого произошло на той крыше, что по сей день ты не может нормально спать?

     Тишина стала тяжёлой.

     — Она из тех, кто без раздумий пойдёт за своей семьёй, — продолжил он уже тише, но от этого было только страшнее. — Если бы это был просто секрет… она бы, как Руя и Кайра, молча сохранила его и делала вид, что всё нормально.

     Он прищурился.

     — Но ведь есть что-то ещё, да? Не так ли?

     Его взгляд стал холодным.

     — Я прав?

     Он повернулся к Арслану.

     — Почему ты не спрашиваешь её об этом? Ты же человек, который, как всегда, знает больше всех.

     Амиран кивнул в мою сторону.

     — Спроси её. Спроси, что она скрывает.

     Его голос снова сорвался.

     — Что, мать вашу, вы сделали такого, что довели мою сестру до такого состояния?

     Он стиснул челюсть. Его взгляд становится безумным.

     — Я хочу знать.

     Он снова посмотрел на меня.

     — Я не поверю, что у тебя была просто интрижка с Ильясом, ты родила ребёнка и всё. И это, весь секрет?

     Он покачал головой.

     — Нет. Что-то ещё вы от нас скрываете.

     Тяжёлая пауза.

     — Снова.

     Он усмехнулся горько.

     — И мы, как идиоты, должны проверить! Спроси её! Арслан! — Амиран переводит дух и смотрит на старшего брата.

     Арслан молчит. Он смотрит на меня. В его глазах нет злости, нет ярости, как у Амирана. Только бесконечная усталость и разочарование. Во мне. В Руе. Во всех нас.

     — Уходи, — говорит он мне.

     Я не верю своим ушам.

     — Что?

     — Иди в свою комнату, Ария. Я не хочу тебя видеть, — он отворачивается, пряча лицо, и в его голосе слышна сталь. — Уйдите все.

     Руя тянет руку, чтобы коснуться его спины, но он, словно чувствуя это, напрягается.

     — И ты тоже, Руя. Уходи. Я не хочу тебя видеть.

     Руя зажмуривается, будто эти слова причиняют ей физическую боль. Ещё одна слеза скатывается по щеке. Но она слушается. Как и все мы. Арман, не отпуская Амирана, выводит его из гостиной. Я иду последней, чувствуя спиной тяжесть его молчания.

     Это конец…

     Я успела зайти в свою комнату и закрыть дверь, как следом вошла мама. Я посмотрела на неё.

     — Всё кончено, мам, — тихо сказала я. — Он знает.

     Мама тяжело вздохнула.

     — Я же говорила тебе рассказать ему. Это Арслан. Он бы понял. Он бы… — она запнулась. — Он бы решил это. Он мог бы тебе помочь.

     Она покачала головой.

     — Но теперь… теперь все знают. Ты видишь, в каком состоянии семья?

     — Мам, пожалуйста… — тихо сказала я. — Только ты не дави на меня. Мне и так тяжело.

     Я опустилась на диван.

     — Как я должна была сказать?

     — В своё время ты должна была сказать, — жёстко ответила мама. — Тогда, когда он ещё не был таким врагом для семьи, как сейчас.

     Она посмотрела на меня пристально.

     — Как ты думаешь, как должны были отреагировать твои братья сейчас? Радоваться? С распростёртыми объятиями принять твою ложь?

     Я закрыла лицо руками.

     — Я не знаю, что мне делать…

     Мой голос дрогнул.

     — Что теперь будет? Арслан меня не простит. Амиран тебя вообще ненавидит, а Арман… он никогда не прощает предательства.

— Это не предательство, — резко сказала мама. Она посмотрела на меня долгим взглядом. — Всё пройдёт. Они поймут. Арслан постарается тебя понять и простить. Он любит тебя.

     Я посмотрела на неё и слабо улыбнулась.

     Ах, мама… если бы ты только знала. Тайна рождения моего сына — это лишь вершина айсберга. Если всё остальное когда-нибудь всплывёт… Арслан не просто не простит меня. Он убьёт меня собственными руками. И даже глазом не моргнёт.

     Я подумала об этом, но не осмелилась сказать вслух. Потому что если мама узнает… Не думаю, что она встанет на мою сторону.

     Я снова оказалась в тупике. В таком же, как тогда… когда всё было связано с Лайей.

     Чёрт. Кто вообще мог это сделать Почему? И вдруг мысль ударила меня, как молния.

     Камилла. Это точно была она.

     Я резко поднялась. Мама посмотрела на меня.

     — Куда ты?

     — Мне нужно поговорить с Камиллой.

     — Зачем? — мама схватила меня за руку. — Не провоцируй её сейчас.

     — Это она отправила тест ДНК.

     Мама ошеломлённо уставилась на меня.

     — О чём ты говоришь? Камилла бы никогда этого не сделала.

     — Но сделала, мама, — холодно сказала я. — Твоя дочь просто обезумела.

     Я вышла из комнаты и направилась в сторону комнаты Камиллы. Когда я вошла, она как раз снимала пиджак. Ками обернулась и посмотрела на меня.

     — Это уже входит в твою привычку врываться в мою комнату без стука? — холодно сказала она.

     Она прошла мимо меня в сторону гардеробной.

     — Совсем воспитание потеряла.

     — Зачем ты это сделала? — спросила я.

     Ками остановилась и повернулась ко мне, слегка наклонив голову.

     — Что именно я сделала?

     — Не притворяйся. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

     — Правда? — её бровь насмешливо поднялась. — Потому что я, честно говоря, не понимаю.

     — Тест ДНК, — сказала я.

     Она молча смотрела на меня.

     — Это ты отправила его. Зачем?

     Я шагнула ближе.

     — Ты настолько хочешь разрушить нашу семью? Ты совсем обезумела?

     Она медленно повернулась ко мне. И вдруг на её лице появилась жуткая улыбка.

     — Обезумела… Как интересно, Ария, — медленно сказала она. — Почему, когда ты что-то делаешь и твоё дерьмо всплывает наружу, виноватой всё равно оказывается Камилла? — Она издает смешок. — Это что, девиз твоей жизни?

     Её глаза стали холодными.

     — Всегда обвинять меня? — Она слегка наклонила голову. — Или так удобнее? Делать из себя ангела на фоне моего «ужасного» характера?

     — Ты делаешь всё это назло мне, но так ты рушишь нашу семью, — прошептала я.

     Камилла лишь улыбнулась и в этот миг её улыбка была пугающе похожа на улыбку отца.

     — Не старайся, я тебя всё равно не прощу, — её голос стал холодным. — Но могу сделать так, чтобы ты мучилась так же, как мучаюсь я.

     Она резко подошла ко мне; её высокие каблуки ударили по полу так звонко, что по моим нервам прошла дрожь.

      — Что ты задумала? Почему ты это сделала? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

     — Поиграем в игру? — её зелёные глаза блеснули хищным огнём.

     — Какую ещё игру?

     — Посмотрим, как быстро Арслан найдёт тебя. У твоих тайн нет конца.

     Сердце взлетело и застряло в горле.

     — Ты мне угрожаешь?

      — Нет, — Камилла улыбнулась шире, почти болезненно. — Я просто хочу поиграть. Я покажу вам, как весело бывает, когда жертва тоже выходит на поле игры.

     Она подошла ближе, остановилась у самого моего плеча и, наклонившись, прошептала в самое ухо:

     — Арслан что-то знает. Знает больше чем говорит. Охота на ведьм открыта, Ария. Придумай хорошую ложь… чтобы спрятать все тайны, которые ты пыталась скрыть с Лайей.

     Моё сердце замерло. Я резко посмотрела ей в глаза и поняла: Она знает. Она знает о моей связи с Лайей.

     — Что ты знаешь? — выдохнула я.

     Камилла наклонила голову, будто изучая меня.

     — Гораздо больше, чем ты можешь себе представить, моя любимая сестра…

     Потом спокойно прошла к дивану, села и откинулась на спинку, закинув одну ногу на другую. И посмотрела на меня снизу вверх. В этот момент её взгляд напомнил мне взгляд Арслана. Столько презрения. Столько холодного высокомерия.

     — Посмотрим, какой будет конец у этой истории твоих обманов.

     Я вздыхаю.

     — Как ты это сделала? Тест ДНК. Почему ты рассказала Арслану? Почему ты вмешиваешь в это моего ребенка? Как ты можешь быть такой жестокой? — спрашиваю я, едва сдерживая дрожь в голосе.

     Камилла качает головой, уголки её губ тронула холодная улыбка.

     — Ты сейчас говоришь мне о жестокости? — тихо усмехнулась она. — Ты — человек, который бросил собственную младшую сестру в лапы тирана и педофила, лишь бы спасти свою шкуру. И теперь читаешь мне мораль? Как… любопытно.

     Я сжала кулаки.

     — Если бы ты была на моём месте, ты бы тоже пыталась выжить.

     — Если бы я была на твоём месте в восемнадцать, — голос Ками стал жёстким, словно сталь, — я бы убила того, кто причинил боль моей семье.

     Её слова ударили сильнее пощёчины.

     — Ты хочешь, чтобы Арслан меня возненавидел. Ты добиваешься, чтобы семья презирала меня. Ты ведь не была такой… Почему ты отдала тест ДНК?

     Камилла лениво посмотрела на свои длинные ногти, будто разговор её совершенно не касался.

     — Душа моя так захотела, — спокойно ответила она. — Будет справедливо, если и ты что-то потеряешь.

     Во мне что-то оборвалось. Я резко схватила её за плечи, впившись ногтями в кожу.

     — Если из-за тебя я потеряю Арслана… или, тем более, сына — я убью тебя, Камилла.

     Она даже не вздрогнула.

     — Не пытайся использовать силу против меня, — холодно произнесла Ками, внезапно схватив меня за шею и сжав пальцы. — Я сильнее тебя, Ария. Я могу убить тебя без всяких усилий.

     Её изумрудные глаза потемнели почти до чёрного точно такие же, как у Малика. Пугающе одинаковые.

     — Ты сама всегда это говорила. Я — дочь своего отца. И в жестокости мне нет равных. Не провоцируй меня. Или скрыт рождения твоего сына, будет твоей самой маленькой проблемой.

     — Девочки…

     Мама резко распахнула дверь в комнату Камиллы. Она замерла на пороге, в ужасе глядя на нас на то, как рука Камиллы сжимала моё горло.

     — Камилла, что ты творишь? Немедленно отпусти сестру!

     Но Камилла не отпустила. Наоборот её пальцы сжались ещё сильнее.

     — Почему? — спокойно спросила она, глядя на маму. Потом усмехнулась, и чуть наклонила голову. — Почему мне не сделать ей больно?

     Она перевела взгляд на меня и холодно добавила:

     — Твой материнское сердца вдруг заболело от того, что я причиняю боль твоей любимой дочери?

     — Камилла, она твоя сестра! Приди в себя, — мама шагнула вперёд. — Немедленно отпусти её шею! Ты можешь её убить!

     Камилла хмыкнула. И резко отпустила меня, будто я была чем-то грязным. Я отшатнулась, жадно хватая воздух и потирая шею.

     Чёрт.

     Камилла была сильнее меня. Мы все тренировались — потому что так хотел Арслан. Но Камилла тренировалась с какой-то яростью, с одержимостью.

     Она медленно повернулась к маме.

     — Почему?

     Её голос стал тише.

     — Почему, госпожа Исра?

     Мама вздрогнула. Камилла больше не называла её мамой с тех пор, как она вернулась. И, кажется, не собиралась никогда.

     — Почему один твой ребёнок дороже другого? — продолжила она. — Почему ты не любила меня так же?

     На глазах мамы выступили слёзы.

     — Это не так… Я защищала вас всех…

     Камилла резко качнула головой.

     — Нет. Ты защищала всех кроме меня.

     Она сделала шаг к маме. Камилла была выше неё из-за высоких каблуков.

     — Меня никто не защищал. Ни один живой человек.

     Её голос стал холодным, почти пустым.

     — Ты бросила меня в руки монстра. Ты спасала свою дочь… — она кивнула в мою сторону, — не думая о том, что будет с маленьким ребёнком. Ты пожертвовала собой, не думая, что у тебя есть ещё один ребёнок, который нуждается в тебе.

     Она усмехнулась.

     — Эта грёбаная сука..— она указала на меня, — она сбежала. Ты ей в этом помогла.

     Мама побледнела.

     — Камилла…

     — Лучше ты она просто исчезла. Но нет. Она не исчезла. Вернулась. И испортила мне жизнь. И ты ей во всем этом помогла!

     Камилла смотрела на неё так, будто перед ней стоял чужой человек.

     — Твой дочь сделала ставку на мою жизнь и продала меня как товар.

     Глаза мамы расширились.

     — Что ты несёшь?

     — А… ты не знаешь? — Ками рассмеялась.  — Твоя мамочка не знает, Ария? — она посмотрела на меня.

     Я шагнула вперёд.

     — Камилла…

     — Ария, — тихо сказала мама, глядя на меня. — О чём она говорит?

     Я сглотнула.

     — Ты значит не в курсе её сделки.

     Камилла усмехнулась.

     — Хорошо. Тогда я просвещу тебя.

     Она смотрела прямо на маму.

     — Эта сука — твоя дочь — продала меня Малику Эмирхану за гроши. Чтобы самой выйти замуж за Рустема… а меня отдать Махиру.

     В комнате стало тихо.

     — Из-за неё этот чёртов ублюдок обратил на меня внимание. Из-за неё… спустя годы… эта тварь сделала это… Мне была всего лишь 13 лет…

     Её голос дрожал, но не от слабости, а от ярости.

     — Из-за ваших чёртовых амбиций, алчности и лицемерия моя жизнь была разрушена.

     Она наклонилась ближе к маме.

     — И после этого вы хотите, чтобы я была хорошей дочерью?

     Камилла усмехнулась.

     — Чёрта с два.

     Её глаза стали безумными.

     — Я разрушу этот дом. Я разрушу жизнь каждого из вас.

     Она посмотрела на меня.

     — И я заставлю твою любимую дочь хрипеть кровью… так же, как это делали со мной. Я разорву её жизнь. Я заставлю её пережить всё, что пережила я. И если, потеряв Арслан и потеряв семью, она почувствует эту боль я сделаю это. Я вырву из её груди её гнилое сердце и подарю его Ильясу. Я заберу у тебя всё, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

     Меня передёрнуло.

     — А ты? — она снова начала, уже с новой злостью. — Не строй из себя невинную. Ты такая же виновница, как и она. Даже хуже.

     Мама закрыла рот рукой.

     — Меня годами ломали у тебя под носом, — продолжала Камилла. — Но ты ничего не видела.

     Она горько усмехнулась.

     — Потому что была занята своей депрессией. Своими таблетками. Мне плевать, кто виноват. Отец… или ты сама.

     Ками посмотрела на неё так, будто видела впервые.

     — Ты была моей матерью. Если не могла защитить меня от него, не нужно было меня рожать. Ты мне кроме боли ничего не дела! Эта жизнь мне, черт возьми в тягость!

     — Хорошо, милый. Я тебя понимаю.

     Мама осторожно дотронулась до её лица. Камилла замерла. Это был их первый физический контакт за годы.

     — Я понимаю, тебе больно. Ты уже многое пережила, и мне очень жаль. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь злиться на меня. Я виновата, я это признаю. Но…

     Мама посмотрела на меня.

     — Ария твоя сестра. Она ничего тебе не сделала. Ты ошибаешься. Она не такая. Малышка моя…

     Камилла дёрнулась.

     — Ты мне не веришь? — тихо спросила она.

     И вдруг из её взгляда исчезли ярость, злость и ненависть. Она посмотрела на меня. Её глаза впервые были не злыми, а полными слёз.

     — Почему мне никто не верит? Почему?

     Она снова посмотрела на маму.

     — Почему ты мне не веришь? Я говорю тебе, что она разрушила мою жизнь. А ты говоришь, что она не могла этого сделать?

     Мама медленно покачала головой.

     — Я понимаю тебя. Но и ты пойми… В её жизни тоже было много боли. Её выдали замуж в восемнадцать. Она была совсем ребёнком.

     — Она не была ребёнком! — закричала Камилла. — Я была ребёнком! Ей было восемнадцать. Я была ребёнком! Я, чёрт возьми, была несовершеннолетней!

     Её голос сорвался.

     — Мне нужны были отец и мать. Мне нужна была поддержка. Ты, чёрт тебя подери, должна была выбрать меня, а не её!

     Слёзы текли по её лицу, но она даже не пыталась их вытереть.

     — Ты пожертвовала Арсланом ради Араса. Ты пожертвовала мной ради неё. Ты никогда меня не любила.

     Она тяжело вдохнула.

     — Если я могу понять, что ты принесла моего брата в жертву, потому что он был твоим ребёнком… то за что ты поступила так со мной? За что?

     Её голос стал тихим и надломленным.

     — Зачем вообще было рожать меня, если ты не могла меня защитить? Зачем ты привела меня в мир, где мне всегда причиняли боль? У тебя не было такого права. Лучше бы ты убила меня тогда, чем дала мне эту жизнь. Потому что жизнь, которую ты мне дала, принесла только боль.

     После каждого слова из её глаз лились слёзы. Она вытерла лицо рукой и холодно сказала:

     — Ладно. Ты мне не веришь. Я не собираюсь тебя переубеждать. Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Мне плевать, жива ты или мертва.

     Она посмотрела на маму.

     — Потому что ты не моя мать. Для меня ты умерла.

     Мама качает головой. Ками указала на меня.

     — И эта тварь тоже для меня сдохла.

     Её голос стал ледяным.

     — Вы для меня чужие люди. Будете подыхать — мне плевать. Вас убьют — мне плевать. Её вышвырнут из семьи — мне плевать. Понятно?

     Она резко выдохнула.

     — Если Арслан придёт ко мне и попросит рассказать правду, я всё расскажу. Ты меня поняла?

     Она повернулась ко мне.

     — Я всё расскажу. И вот тебе сюрприз, Ария.

     Она медленно улыбнулась.

     — Это не я передала ДНК Арслану.

     Я застыла, не понимая, что это значит.

     — Что?

     — Сюрприз!

     Ками рассмеялась, раскинув руки.

     — Оказывается, кто-то ещё ненавидит тебя так же сильно, как и я. Поздравляю, сестричка. Ты разрушила чью-то жизнь.

     Я замираю, моё сердце сжалось.

     — Я бы хотела увидеть этого человека. Ты думала, что это я. Но, к твоему сожалению, это не я отдала ДНК. И не потому, что мне жаль тебя. Не потому, что я тебя жалею.

     Она тяжело вздохнула.

     — А потому, что мне жаль моего брата. Он не заслуживает, чтобы ему снова и снова разрывали сердце. И знаешь что? Будь я на его месте, я бы не простила ни тебя… ни тебя.

     Она посмотрела на нас по очереди.

     — Арман был прав. Он должен был убить вас. И тебя, и тебя. Как Малику. Вы этого заслуживаете.

     Её губы задрожали, когда она снова посмотрела на маму.

     — Может быть, ты пережила ад. Может быть, тебе было тяжело. Но ты никогда не защищала меня. Ты никогда не была моей матерью. Ни разу. Ни разу ты не попыталась спасти меня.

      Мама покачала головой, слезы хлынули по ее щекам.

     — Я не прощу тебя. Никогда.

     Её голос стал хриплым.

     — Из-за вас моя жизнь разрушена. У меня не было детства. У меня нет счастливых воспоминаний, мой мозг их просто не выдерживает.

     Ками посмотрела на меня.

     — Она забрала у меня любимого человека. Она украла мою любовь. Забрала единственного человека, с которым я хотела семью.

     Её голос сорвался.

     — Вы забрали у меня всё. Детство. Молодость. Даже здоровье.

     Она закрыла глаза, и прожив руку на грудь, заплакала.

     — Я никогда не смогу быть полноценной женщиной. Моё сердце разрывается, когда я вижу маленьких детей. Я никогда не смогу почувствовать этого. У меня никогда не будет детей. Потому что у меня больше нет здоровья.

     Она подняла глаза к потолку.

     — Пусть Аллах будет мне свидетелем. Я вас не прощу. Даже умирая не прощу.

     Её взгляд снова стал холодным.

     — Надеюсь, вы сдохнете и сгорите в аду.

     Она указала на дверь.

     — А теперь убирайтесь. Оба. Пока я не позвала Арслана и не рассказала ему всё.

     Она закричала:

     — Пошли вон!

     — Ками, моя малышка…

     И ещё громче:

     — Я сказала пошли вон!

    Мы с мамой вышли из её комнаты. Мама вытирала слёзы и вдруг остановилась у стены, закрыв глаза, будто силы внезапно покинули её.

     — Мама, ты в порядке? — тихо спросила я.

     Она покачала головой.

     — Я даже не заметила, как её жизнь разрушилась… — прошептала она. — Она права. Я виновата в этом.

     — Мамуль…

     Я обняла её.

     — Прости меня, пожалуйста. За всё. За то, что была эгоисткой… за то, что не рассказала им правду.

     Мама лишь мягко погладила меня по спине.

     — Ты всего лишь пыталась выжить, — тихо сказала она. — И я благодарна тебе за то, что, вопреки всему, ты выжила. Это единственное, что имеет значение.

     Я посмотрела на неё и слабо улыбнулась.

     Она была единственным человеком, который не осуждал меня… хотя пострадала из-за меня больше всех.

     — Я плохая дочь? — тихо спросила я.

     — Нет, — сразу ответила мама. — Самое главное что ты выжила. Со всем остальным мы разберёмся.

     Я опустила взгляд.

     — То, что сказала Камилла…

     — Она сказала это из-за злости, — мягко перебила мама. — Я знаю, что ты бы этого не сделала.

     Она погладила меня по голове. Слёзы снова подступили к глазам. Она мне верит. А я… сделала куда хуже.

     — Мам… — прошептала я.

     Она посмотрела на меня вопросительно.

     — Мне жаль. Правда. Прости меня… хорошо?

     Мама вздохнула.

     — Но мне не за что тебя прощать. Я тебя понимаю.

     Я кивнула.

     — Я тоже, мама.

     Она на секунду замолчала, потом тихо сказала:

     — Придёт день, и твоя сестра тебя поймёт. Сейчас она просто слишком злая. Она винит всех. Даже тех, кто не виноват.

     Мама грустно улыбнулась.

     — Она слишком долго страдала.

     Я опустила голову.

     — Я постараюсь вернуть её доверие. И ты постарайся, — мягко сказала мама.

     Она взяла меня за руку.

     — И, пожалуйста, больше не связывайся с этим Атаханом.

     Я напряглась.

     — Если ты снова свяжешься с Ильясом, ты потеряешь семью. Арслан этого не простит. Как бы ты ни старалась, он не примет Ильяса.

     Мама покачала головой.

     — Потому что умерло слишком много людей. Никто в семье его не примет.

     Мама посмотрела на меня серьёзно.

     — Поверь мне. Если твоя семья хоть немного тебе дорога — держись подальше от этого человека. Он не принёс тебе ничего хорошего. Только страдания.

     Я кивнула.

     — Хорошо, мама. Я постараюсь.

     — Молодец.

     Она поцеловала меня в лоб.

     — А теперь иди к своему сыну. Всё уладится. Арслан успокоится. Просто нужно время.

     Я кивнула. Мама ушла в свою комнату, а я направилась в свою. Зайдя внутрь, я села на край кровати. Мой взгляд остановился на телефоне, который без остановки мигал.

     Я взяла его. Сообщение было от неизвестного номера.

     «Я знаю, что ты сделала. Подними трубку, Арина. Это я, Ильяс. Я хочу знать правду. Джан мой сын?»

     Моё сердце резко забилось.

     Неужели и ему отправили тест ДНК?

     О, Господи…

     Тогда это точно не Камилла. Она бы этого не сделала. Кто тогда? Кто всё это делает? Кто пытается разрушить мою жизнь?

     Телефон снова завибрировал в моих руках.

     Это был Ильяс.

     Я с дрожью подняла трубку.

     — Где ты, мать твою? — его голос был яростным. — Почему я звоню, а ты не отвечаешь?

     Я молчала.

     — Это правда? — резко спросил он. — Ария, ответь, чёрт возьми! Ты действительно скрыла ребёнка от меня?

     Моё дыхание стало тяжёлым.

     — Это… мой ребёнок? — его голос сорвался. — Это мой сын?

     Я всё ещё молчала.

     — Ария, не молчи! — почти закричал он. — Я тебя спрашиваю!

     Пауза.

     — Ответь… или я сейчас прилечу в Стамбул и приеду прямо к вам домой.

     — Пожалуйста… не делай этого, — тихо сказала я.

     Он тяжело дышал.

     — Где мой ребёнок? По какому праву, чёрт возьми, ты это сделала?

     Его голос стал ещё злее.

     — Ты знаешь, что я тебя убью за это?

     Я закрыла глаза.

     — Ответь мне честно, Ария. Это мой ребёнок?

     Я медленно повернула голову. Мой взгляд упал на фотографию сына в рамке. Моё сердце сжалось.

     — Да… — тихо сказала я.

     Мой голос дрогнул.

     — Джан… твой сын. Наш сын, Ильяс.

     С той стороны наступила гробовая тишина. Моё сердце бешено колотилось. Потом послышалось тихое, едва слышное проклятие.

     — Будь, ты проклята, Ария!

     Связь оборвалась. Телефон выпал из моих рук. Я закрыла лицо ладонями и заплакала.

     Всё. Теперь действительно конец.

     Мой телефон снова завибрировал. Я подняла его с пола. На экране было сообщение от Ильяса.

     «Через несколько часов я буду в Стамбуле. Мы с тобой встретимся — и не смей возражать. Если я узнаю, что ты ещё хоть что‑то  за моей спиной пытаешься сделать… Клянусь, я заберу своего сына. И ты его больше никогда не увидишь»

     Мои пальцы задрожали. Телефон едва не выпал из рук.

     Кажется… мой ад только начинался.

     ***Ильяс

Я узнал, что у меня есть сын. Ария скрывала его от меня все эти годы.

Первый шок прошёл быстро. Его смыло осознанием. А вместе с ним пришли боль и отчаяние. Я впервые почувствовал настоящую боль со дня смерти матери. Было ощущение, будто болит что‑то самое ценное внутри меня.

Я ненавидел Арию. Но ещё сильнее я ненавидел Арслана, который забрал у меня все эти годы моего сына.

Мой сын рос рядом с ним.

Он родился. Учился ходить. Учился говорить. Пошёл в школу. Прошло столько лет. Ему уже восемь. А я… я пропустил всё.

Я пропустил восемь лет жизни собственного сына.

Я прилетел в Стамбул всего полчаса назад. Сидел и ждал в квартире, когда Ария приедет. Мне было плевать, как она выйдет из дома. Узнает ли Арслан или нет. Мне нужны были ответы.

Единственное, что удерживало меня от того, чтобы поехать в Каденцию и устроить там бойню, это мысль, что я могу убит, так и не увидев собственного сына.

Но мне и не нужно было умирать. Мне нужно было лишь забрать своего ребёнка. И если Ария попытается мне помешать… если она откажется поехать со мной…

Тогда выбора не будет. Я заберу своего сына. Если понадобится — убью всех. Я утоплю Стамбул в крови, но своего ребёнка здесь больше не оставлю.

В дверь постучали. Я пошёл открывать. Как только дверь распахнулась, я увидел Арию. Она стояла на пороге бледная, напряжённая.

— Заходи, — сказал я.

Она молча вошла в квартиру. Оглянулась по сторонам, будто кого‑то искала.

— Мы здесь одни, — сказал я.

Я прошёл мимо неё в гостиную.

Она медленно вошла следом. Я указал на диван.

— Садись. И расскажи мне всё. Не смей ничего от меня скрывать.

— Я и не собираюсь, — тихо сказала она и села.

Я смотрел на неё.

— Почему ты скрыла от меня моего сына?

Она опустила глаза.

— Потому что у меня не было выбора.

Я резко усмехнулся.

— Не было выбора? Ты издеваешься надо мной?

Я шагнул ближе.

— Ты забеременела от меня, бросила меня и уехала обратно к мужу. И теперь говоришь, что у тебя не было выбора?

Она подняла на меня взгляд.

— Мой отец нашёл меня. Он угрожал убить тебя, если я не поеду с ним.

Я холодно рассмеялся.

— Какое удобное оправдание.

Она резко поднялась.

— Думаешь, мне было легко?! Я все эти годы пыталась выжить!

Я резко перебил её:

— Мне плевать на оправдания!

Мой голос сорвался на рычание.

— Ты забрала у меня моего сына. И этому нет оправдания.

Она тяжело выдохнула.

— Хорошо. Я виновата. Что ты от меня хочешь?

Я ответил сразу:

— Своего сына.

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Мне плевать, какие обстоятельства заставили тебя выйти замуж и бросить меня. Это я тебе всё равно не прощу.

Я сделал шаг ближе.

— Но то, что ты забрала у меня ребёнка… — мой голос стал холодным. — Это уже совсем другое.

Она упала на диван вжалась в него.

— Как ты могла это сделать?

Я наклонился к ней.

— Что? Боишься, что я тебя убью?

Я сжал кулаки.

— Правильно боишься. Потому что, поверь, я сейчас еле держусь, чтобы не сомкнуть руки на твоей шее и не сломать тебя.

Она тихо сказала:

— Арслан знает.

Я нахмурился.

— Что знает?

— Что ребёнок твой.

Я выругался.

— Этот ублюдок знает, что это мой сын?

— Он узнал вчера вечером.

Я провёл рукой по лицу.

— И что он собирается делать?

Она посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

— По документам это его ребёнок.

Я замер.

— Что?

— Его рождение было скрыто. И по документам его законный опекун — Арслан.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Что это значит?

— Это значит, — тихо сказала она, — что если ты захочешь забрать его силой, начнётся война.

Она продолжила:

— Хотя ты уже начал эту войну. Если ты захочешь забрать его законным путём — это займёт минимум год.

Она посмотрела на меня.

— Как и у меня.

Я медленно покачал головой.

— Я не собираюсь ждать год.

Мой голос стал холодным.

— Я убью твоего брата.

Ария резко вдохнула.

— Думаешь, моего брата легко убить?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Мы говорим об Арслане, Ильяс. Его почти невозможно убить. Поэтому перестань переоценивать свои шансы. Мы в тупике.

— Нет, — тихо сказал я. — Это ты в тупике.

Я шагнул ближе.

— Я хочу своего сына.

Она тяжело выдохнула.

— И что ты предлагаешь?

— Отдай его мне.

Она горько усмехнулась.

— Это было бы справедливо… если бы ты тоже восемь лет прожила без него.

Она покачала головой.

— Ты с ума сошёл. Я не отдам его.

Её голос стал твёрдым.

— Никому. Это мой ребенок.

Она посмотрела на меня.

— Даже если мне придётся убить тебя?

— Делай что хочешь, — добавила она тихо.

Я прищурился.

— Джан без тебя меня не примет.

Она вздохнула.

— Конечно не примет. Ему восемь лет. Он не знает, кто его отец.

Я резко посмотрел на неё.

— Подожди…

Я медленно произнёс:

— Ты сказала ему, что его отец — этот ублюдок Рустем?

Она замерла. Потом медленно покачала головой.

— Нет.

Ария посмотрела на меня.

— Я рассказывала ему о тебе.

Я нахмурился.

— Не называла твоё имя… но рассказывала.

Её голос стал тихим.

— Я никогда не врала нашему сыну.

Она опустила глаза.

— Мне жаль, что мне пришлось скрывать тебя.

— Война, которую ты устроил, всё только усложнила, Ильяс, — сказала Ария. — Арслан не отдаст тебе Джана и может даже выгнать меня из семьи… и забрать сына.

— Моего сына никто не заберёт, — резко ответил Ильяс. — Я заберу его любой ценой.

— Останови эту войну, — попросила она тихо. — Прошу тебя.

— Даже если я захочу заключить мирный договор, твои братья не захотят. Ты это знаешь. Эту войну уже невозможно остановить. Мы со Арсланом не сможем прийти к миру.

— Тогда что нам делать? — её голос дрожал, но в нём слышалась решимость.

— Это война. И я не проигрываю, Ария. Но…скажи только слово и я сдамся.

— И что ты хочешь взамен?

— Тебя.

— Что? — Её глаза расширились. — Что ты этим хочешь сказать?

— Выходи за меня замуж. Стань моей женой. Я заберу сына, но решать тебе, хочешь быть с ним, или разлучиться.   — Арслан не согласится…

— Поэтому ебе придётся выбрать, Ария, — я приблизился к ее лицу.

— Ты ставишь меня перед выбором?

— Да, ты можешь выбрать лишь одного из нас: либо я, либо Арслан. Обоих у тебя быть не может. Поэтому выбери — я или твоя семья? Я и наш сын, или твоя семья, Ария. Выбирай. Сына я все равно заберу, хочешь чтобы у нас была семья, ты пойдешь с нами.

Если Ария пожертвует нами ради своей семьи, я не раздумывая заберу сына силой. Мне плевать, придётся ли их разлучить.

Она разлучила меня с моим сыном на восемь лет… и теперь я не собираюсь сидеть и ждать.

Она больше не сможет бросить меня во второй раз. В этот раз выбор один: либо я, либо Арслан.            ***Ария

     Прошло несколько часов с момента нашей встречи с Ильясом. Он поставил передо мной условия: выйти за него замуж, забрать сына и уехать, отказавшись от семьи.

Хотела ли я этого? Очень.

Я хотела свою семью. Я хотела Ильяса. Я хотела, чтобы у моего ребёнка был отец.

Но жертвовать своей семьёй я не могла. Я не хотела, чтобы они меня ненавидели. Я не хотела, чтобы Арслан отказался от меня.

Сейчас я раздиралась между двух огней. Мои мысли были в плену моих страхов.

Я хотела быть любимой, хотела всё оставить ради этого… но с другой стороны — не могла. Это было невыносимо.

Я хотела их обоих. И семью, и Ильяса. Но понимала, что это невозможно.

За окном лил сильный дождь. Гром гремел так, что казалось, будто небо разрывается. Я подошла к окну, чтобы закрыть его, и увидела снизу Камиллу.

Она шла под дождём, словно в трансе. На ней была длинная белая сорочка, волосы и тело промокли насквозь, а на ногах не было обуви. В руках она что-то держала.

— О, Господи… — прошептала я. — Она снова ходит во сне.

Сердце застучало быстрее, и я выскочила из комнаты. Никого дома почти не было.

Я побежала в сторону сада, зову её:

— Камилла!

Но она не слышала. Она шла вперёд, будто точно знала, куда направляется.

Мы шли минут пять через лес. Она не замедлялась.

Наконец мы остановились у старого двухэтажного дома на краю леса. Это был дом, где часто бывал отец. Я ненавидела это место здесь было слишком много плохих воспоминаний.

— Камилла? — тихо позвала я. Но она не реагировала.

Она вошла внутрь. Я последовала за ней. Дверь и пол скрипели под ногами.

Дом был старым, давно заброшенным. После смерти отца сюда почти никто не заходил. Разве что Арслан и Арман проверяли, но ничего не находили. Раньше планировали снести его, но всё откладывалось. Камилла поднялась на второй этаж. Я остановилась перед одной из комнат.

Она что-то бормотала, и я не могла разобрать слов.

Камилла открыла дверь и вошла. Я последовала за ней. Комната была старая, посреди стояла маленькая кровать. Камилла даже не посмотрела на неё.

— Камилла… ты в порядке? — тихо спросила я, осторожно дотронувшись до её плеча.

Вдруг она вздрогнула. Повернулась ко мне. Её взгляд был стеклянным.

— Почему ты это сделала? — тихо произнесла она.

Это был не её голос. Я вздрогнула и быстро отошла назад.

— Что именно? — спросила я, сердцем ощущая приближение ужаса.

Камилла снова посмотрела на кровать.

— Я кое-что вспомнила, — тихо сказала она.

Моё сердце застучало чаще.

— Вспомнила? — прошептала я.

Неужели её воспоминания начали возвращаться? Что ты вспомнила?

Она повернулась ко мне. И тихо, словно сквозь сон, прошептала:

— Эсин…

Я застыла. Резко отошла назад и ударилась о косяк двери, но боли я даже не почувствовала. Всё, что я чувствовала напряжение и страх.

— Нет… невозможно… — шептала я про себя.

Неужели она вспомнила?

Камилла вздрогнула, а потом посмотрела на меня. Я замираю. Она проходит мимо меня и выходит за дверь закрывает его с другой стороны.

— Нет! Ками, открой пожалуйста, дверь! Камилла!

Я тяну ручку, но она не поддаётся. Паника охватила меня. Мой взгляд остановился на тумбе у кровати, я подошла к нему, открыла ящик, там были ключи. Я взяла их и открыла дверь.

— Ками? — я побежала вниз. Её не была, но в доме был запах бензина.

Черт.

Я быстро рванулась к двери, и попыталась её открыть. Но она была заперта.

— Куда собиралась, Ария? — за спиной раздался голос Ками, я резко обернулась.

Она стояла в другой стороне холла. 

— Открой дверь. Давай вернёмся домой.

— Нет, — Ками качает головой. — Мне так часто снится кошмары. Я думала, что придумала всё. Но оказывается нет. Это мои воспоминания начали возвращаться. Я кое-что вспомнила, — сказала Ками, и я подняла на неё взгляд. — Тот день… ты здесь была… Это сделала ты. Ты действительно это сделала. Ты убила Эсин.

Я сглотнула.

— Я не хотела. Я была в панике. Это была случайность. Я не думала, что всё обернётся так, — выдохнула я.

— Я видела это…

— Она бы рассказала отцу, что Джан ребенок Ильяса. Мне бы сделали аборт.

— Ты так оправдаешь убийство человека?

Ками рассмеялась, и в её смехе не было ничего привычного только безумие. Её глаза блестели так, будто это была уже не она.

      — Ками?..

— Из-за тебя, из-за твоих поступков всё это случилось. Я столько лет видела кошмары. Ты разрушала жизни лишь спасти свою…

— Ками, пожалуйста…

      — Мы с тобой обе — дочери Малика Эмирхана. У нас у обеих есть что-то от него, — её голос стал холодным. — И ты, Ария… ты такая же, как он. Убийца и эгоистка.

      Я отрицательно качнула головой.

     — Да, — продолжила она, — ты больше всех пыталась это отрицать. Но помнишь, что сама мне сказала? «Ты похожа на отца больше, чем Арслан». И я тоже его дочь. Хочешь, я покажу итог того, что отец сделал? Покажу настолько я безумно похожа на нашего папочку, сестричка.

— Не делай глупостей, Камилла, — сказала я, но её улыбка стала пугающе безумной.

— Больше нет той идиотки Камиллы, — произнесла она медленно. — Есть только я.

В тот момент я остро почувствовала: передо мной не она. Будто кто-то другой поселился в её теле. И глаза… они были такими же безумными, как у Лайи.

О Господи… Только не это…

— Камилла?..

— Ты мне ответишь за всё, Ария, — её голос зазвучал низко, с хрипотцой. — Все вы мне ответите. Весь этот мир. Я сожгу вас… так же, как вы сожгли меня. Я сожгу всё. Даже его могилу. И вас вместе с ним, — произнесла она, а затем бросила спичку.

Огонь вспыхнул мгновенно, алые языки жадно взметнулись вверх, пожирая всё на своём пути. Я застыла не от жара, а от отражения пламени, которое плясало в её глазах.

Она смотрела на пожар так, будто это было самое прекрасное зрелище в её жизни. Безумная улыбка растянулась на её лице, и в этот миг моё сердце словно перестало биться.

Кто угодно… но только не она!

В кого превратилась моя сестра?

Вдруг Огонь вспыхнул с такой яростью, что охватил всё вокруг. Я начала задыхаться, кашлять от густого дыма. Я протянула руку к двери, но она не поддавалась. Камилла стояла неподвижно. Яркий свет огня отражался в её глазах.

— Камилла, отойди! — закричала я. — Ты можешь пострадать!

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ты уже убила меня. Забыла? — тихо сказала она.

— Давай закончим это, сестра, — выдавила она сквозь кашель.

— Нет. Камилла, прошу, открой дверь! Давай уйдём.

— И не уйдём, — ответила она спокойно. — Всё это было слишком тяжело. Всё, что ты сделала… я не выдержу. Просто закончим. Мы начали это вместе, — она задыхалась. — И мы закончим вместе.

Огонь вспыхнул ещё ярче. Мои лёгкие горели от дыма, кашель становился всё сильнее. Камилла тоже начала задыхаться. Дым заполнил комнату. Она рухнула и потеряла сознание. Я тянулась к двери, к ручке, но она упорно не поддавалась.

Мир вокруг потемнел. И вдруг я увидела только одно лицо среди хаоса.

Эсин...

— Это всё она… — прошептала я, осознавая ужас. — Всё это она.       Лайя была права. Эсин вернулась…