Глава 17. Правда

    «Как бы человек ни старался что-то скрыть, правда всегда выходит наружу.» © M.A.S

      ***Ария

— Дай мне ещё один, — Илькер схватил очередной бокал с шампанским с подноса проходящего официанта, он опрокинул его в себя одним жадным глотком, даже не почувствовав вкуса.

— Перестань пить, — тихо попросила я, но мой голос утонул в шуме голосов и музыки. Илькер не слышал. Он не сводил глаз с танцующей пары в центре зала.

Ильяс и Хелен двигались в танце так, словно между ними не было ни развода, ни боли, ни лет ненависти. Только идеальная, отточенная годами близость. Она положила руку ему на плечо, он — на её талию. Они смотрелись настолько гармонично, что ловили на себе взгляды всех без исключения. В этот момент я, кажется, впервые поняла, почему их когда-то называли «золотой парой». Оба слишком красивые, слишком холодные, слишком похожие. Два хищника в одном танце.

В груди что-то болезненно сжалось, заколотилось так сильно, что я едва стояла на ногах. Чтобы не упасть и не выдать себя, я вонзила ногти в ладонь, разрывая кожу. Физическая боль хоть немного приглушала ту, что разрывала меня изнутри.

Я перевела взгляд на Илькера. Ему, кажется, было уже всё равно, кто увидит его глаза, налитые кровью и тоской. Он смотрел только на неё.

— Ты всё ещё любишь её? — одними губами шепнула я.

Илькер медленно перевёл на меня тяжёлый взгляд. В нём не было злости, только бездонная, выматывающая усталость человека, который несёт свой крест слишком долго.

— Не было ни дня, чтобы я перестал её любить, Ария, — его голос был тихим, но твёрдым. Он снова посмотрел на них. — И даже если она до конца моих дней не будет моей, моя любовь не закончится. Никогда.

Я горько усмехнулась. Как это было мне знакомо.

— Я завидовала ей с самого начала. С первой минуты, как увидела. Она действительно выдающаяся женщина, — я покачала головой. — Потому что даже спустя столько лет ты смотришь на неё так… И он тоже смотрит нее.

Илькер грустно улыбнулся моим словам. Впервые в жизни я видела его таким — не циничным прожигателем жизни, а просто мужчиной с разбитым сердцем.

— Как и ты до сих пор любишь его, — его слова обожгли меня, словно пощёчина. Меня буквально передёрнуло. — Твоя рука.

Он поставил бокал на столик, вытащил из кармана пиджака идеально белый платок и, мягко взяв мою руку в свою, прижал ткань к ране, которую я сама себе нанесла.

— Я сказал тебе тогда и говорю сейчас: Ильяс не заслуживает тебя, Ария, — он посмотрел мне прямо в глаза, и я, вопреки здравому смыслу, улыбнулась.

— Мы не можем выбрать, кого любить, Илькер. Сердцу не прикажешь.

— Согласен, — кивнул он, не отпуская моей руки. — Но мы можем выбрать того, кому позволим причинять нам боль. Это в нашей власти.

Мы замерли, глядя друг на друга. В этом взгляде было столько общего понимания, столько боли, спрятанной за масками, что на мгновение между нами словно пробежал ток.

У нас всё могла быть по-другому, если в тот день, в ресторане он принял решение жениться на мне. Мы оба бы не страдали так как сейчас. Но к сожалению…

— Какая милая сцена, — раздался ледяной голос Ильяса.

Я дёрнулась, чтобы убрать руку, но Илькер сжал её крепче, не позволяя. Вызов? Защита? Я не знала.

Ильяс и Хелен стояли у нашего столика. Она смотрела только на Илькера. Её ледяные голубые глаза были прикованы к его руке, которая держала мою. В этом взгляде читалось что-то такое… разбитое, что если бы она была одна, то, наверное, расплакалась бы. Хелен — ледяная королева вдруг показалась мне невероятно хрупкой.

— Оставь себе, — сухо бросил Илькер, кивнув на платок, уже пропитавшийся моей кровью. Он наконец отпустил мою руку.

Ильяс перевёл взгляд на меня. От этого короткого, колючего взгляда меня пробрала дрожь. Холоднее, чем у Хелен. Илькер, напротив, выглядел почти расслабленным. Он перевёл взгляд с Ильяса на Хелен и обратно.

— Ваш танец был восхитительным, — его голос сочился сарказмом, который слышали, кажется, только мы четверо.

Ильяс, проигнорировав тон, положил руку на плечо Хелен и снисходительно улыбнулся.

— Мы всегда были красивой парой.

Хелен сбросила его руку резким, почти брезгливым движением. Бросив последний, долгий взгляд на Илькера — взгляд, полный вопросов, боли и невысказанных слов, она быстро ушла, даже не взглянув на меня.

Илькер проводил её взглядом. Когда он посмотрел на Ильяса, между ними словно проскочила безмолвная, тяжёлая сцена. Диалог хищников, который я не могла понять, но который заставил воздух вокруг нас стать вязким.

— Возвращайся к Кенану, — негромко, но властно сказал Илькер, не сводя глаз с Ильяса. Я открыла рот, чтобы возразить, но он резко меня перебил, наклонившись чуть ближе: — Глаза Арслана здесь. Сделаешь один нервный шаг в сторону, и он всё поймёт. Иди.

Я замерла, осознавая смысл его слов. Он был прав. Арслан. Как я могла забыть?! Если он увидит меня с Ильясом, пусть даже случайно, всё, что я так тщательно скрывала, рухнет.

— Спасибо, Илькер, — выдохнула я и, даже не взглянув на Ильяса, направилась прочь, на поиски Кенана.

Но прежде чем искать Кенана, мне нужно было привести себя в порядок. Я зашла в дамскую комнату и замерла на пороге.

У зеркала стояла Хелен.

Она красила губы, но, увидев в отражении меня, замерла. Несколько секунд она изучала моё лицо с таким вниманием, будто видела впервые. А потом её губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка.

Я невольно скользнула взглядом по её наряду. Длинное платье холодного лавандово-голубого оттенка, расшитое мерцающими нитями, делало её похожей на сказочную королеву. Корсет идеально подчёркивал талию, открывая линию плеч и ключиц, а лёгкие, струящиеся накидки спадали с рук, словно прозрачные крылья, добавляя образу величественности. Её жемчужный блонд был собран в высокую, небрежно-изящную причёску, переливаясь серебром и мягким золотом. Несколько тонких прядей у лица делали её образ нарочито лёгким, хотя всё в ней было продумано до миллиметра.

У Хелен всегда был безупречный вкус. С первого дня знакомства и до сих пор она умела подчеркнуть свои достоинства так, чтобы другие на её фоне меркли.

— Вы что-то хотите спросить? — вдруг спросила она, и её голос вывел меня из оцепенения. — Вы слишком долго на меня смотрите, госпожа Ария.

— Прошу прощения, — я заставила себя отвести взгляд и медленно подошла к стойке, вглядываясь в своё отражение.

Я выглядела бледной тенью на её фоне. Блёклой, испуганной, потерянной. Прийти сюда было ошибкой. Хуже того — я чувствовала себя загнанной в ловушку. Мы никогда не нравились друг другу. Моя причина была очевидна — она бывшая жена Ильяса. Но вот её причина? Неужели она…?

— Можно задать вам вопрос? — я решила больше не играть в молчанку и посмотрела на неё прямо. Хелен положила блеск для губ на столешницу и медленно повернулась ко мне всем корпусом, внимательно изучая.

— Я слушаю.

— У нас с вами есть какие-то проблемы, госпожа Хелен? Мне всё время кажется, что я вам не нравлюсь. — Я сделала глубокий вдох. — Конечно, я понимаю ваши чувства, учитывая то, что сделал с вами мой брат. Но и вы поймите: на нашу семью напали, люди погибли.

Хелен слушала меня с лёгкой, почти снисходительной улыбкой.

— Вы правы, — кивнула она, снова бросив взгляд на своё отражение и поправив прядь волос. — Вам всё лишь показалось, госпожа Ария. — Она убрала блеск в сумочку и щёлкнула замком. — У меня с вами нет проблем. Всё, что было между мной и вашим братом в тот день, касается только нас двоих. — Она подняла на меня глаза. В них не было тепла, но и враждебности тоже. Пустота. — У нас с вами не будет проблем, если каждый будет знать своё место.

От её последних слов у меня по спине пробежал холодок. Угроза? Предупреждение? Я промолчала.

— Всего доброго, госпожа Ария. Надеюсь, мы с вами ещё встретимся, — она направилась к выходу, но у двери остановилась. — Ах, чуть не забыла.

Я обернулась.

— Я не очень хорошо умею делиться тем, что принадлежит мне, — её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Поэтому мой вам совет: держитесь подальше от того, кто принадлежит мне, Ария.

Она вышла, оставив меня одну перед зеркалом с бешено колотящимся сердцем.

Кого она имела в виду? Ильяса? Или всё-таки… Илькера?

— Хелен! — окликнула я и вышла за ней, чтобы догнать.

Но стоило мне завернуть за угол, как чья-то рука резко схватила меня за локоть и прижала к стене с другой стороны коридора.

Я уже набрала воздух, чтобы закричать, когда большая ладонь накрыла мой рот.

— Это я. Не кричи, — знакомый голос прозвучал прямо у уха.

Ильяс.

Я выдохнула сквозь его пальцы, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он прижимал меня к холодной стене всем телом, и от этого близкого контакта у меня перехватывало дыхание.

— Отпусти… — прошептала я в его ладонь, подняв на него взгляд.

Он стоял слишком близко. Одной рукой сжимал мой локоть, другой всё ещё зажимал мне рот. Его глаза в полумраке коридора казались почти чёрными, они внимательно изучали моё лицо.

— Я сейчас уберу руку, но не смей кричать, — тихо предупредил он.

Я кивнула.

Он медленно убрал ладонь. Я жадно глотнула воздух.

— Ты с ума сошёл? — зашипела я, нервно оглядываясь по сторонам. — Что ты здесь делаешь? Если нас увидят…

— О чём вы говорили с Хелен? — перебил он, буравя меня взглядом.

Я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Если так интересно — иди и спроси свою жену.

Даже произнося это, я почувствовала неприятное жжение внутри. Каждый раз, когда речь заходила о ней, во мне поднималось странное чувство — смесь раздражения и чего-то куда более опасного. Того, чему я не хотела давать имя.

— Я тебя спрашиваю, — его голос стал жёстче, стальные нотки резанули по нервам. — О чём вы, чёрт возьми, говорили?

— Она предупредила меня держаться подальше от того, что принадлежит ей, — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало. — И знаешь, что самое интересное? Кого она имела в виду? Тебя? Или своего бывшего безумного возлюбленного, с которым рассталась… а потом вышла за тебя замуж?

Ильяс замолчал.

Несколько секунд длиной в вечность. Его взгляд потемнел, стал тяжёлым, как свинец. Между нами повисла такая тишина, что я слышала только стук собственного сердца.

— Держись подальше от неё, — наконец тихо сказал он.

Я коротко рассмеялась, но смех вышел нервным, почти истеричным.

— Ты сейчас мне угрожаешь? Что с вами всеми не так? Серьёзно? Сначала она мне угрожает, теперь ты?

— Ты не понимаешь, — его голос прозвучал глухо.

— Да, не понимаю! — резко ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я правда не могу понять, почему твоя жена относится ко мне так враждебно. Я ничего ей не сделала!

Он помедлил. Слишком долго. Слишком многозначительно.

— Она знает про тебя, — произнёс он тихо, но каждое слово упало как камень в воду.

Меня будто ударило током.

— Что?.. — выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Что значит — знает? О чём она знает?

По телу пробежала ледяная дрожь. Я вцепилась в его рукав, забыв, что только что отталкивала его.

— Она знает, что между нами было в прошлом, — сказал он, не сводя с меня глаз.

Мир на секунду замер. В ушах застучала кровь, заглушая музыку, доносящуюся из зала.

Вот почему. Вот почему Хелен смотрела на меня так. Вот почему в её глазах была эта смесь презрения и… боли?

— Ты ей рассказал? — мой голос сорвался на хриплый шёпот. — Ты совсем идиот?

Ильяс усмехнулся. Усмехнулся так, что мне захотелось его ударить.

— Сказал ли я? — он покачал головой. — Ты правда думаешь, что я настолько безумен, чтобы признаться жене, что встречался с тобой? Нет, Ария. Я ещё не потерял рассудок.

— Тогда как?..

— Догадалась.

— Как? — почти выкрикнула я шёпотом.

Он пожал плечами, но в этом жесте не было равнодушия. Была усталость.

— Моя бывшая жена слишком проницательна. С её умом это было лишь вопросом времени. Она умеет складывать два плюс два.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— И что именно она знает? И вообще… какая разница? — я попыталась взять себя в руки. — Неужели я виновата в вашем разводе? Я появилась в его жизни задолго до тебя!

— Конечно, не ты виновата, — тихо сказал он, бросив быстрый взгляд туда, где исчезла Хелен. — Но мой тебе совет — не лезь к ней, Ария.

— А если полезу? — вызов в моём голосе прозвучал отчаянно. — Что она сделает? Убьёт меня?

Он посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на страх. Но не за себя.

— Тогда это плохо кончится. У Хелен есть одна очень опасная черта характера… — он сделал паузу. — Она ненавидит, когда её провоцируют. И тогда она действительно идёт по головам. Не останавливаясь ни перед чем.

Он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда мне стало по-настоящему холодно.

— Она дочь своего отца, Ария. Поверь, это многое значит. Ты даже не представляешь, на что она способна.

— Что у этой женщины есть против тебя? Ты её боишься?

— Тебе бы стоило бы её бояться. И да, она знает намного больше, чем можно себе представить. И без колебания может все выложить твоему горечь любимому брату.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от отчаяния. От несправедливости всего происходящего.

— Что ты за наказание мне, Ильяс? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — За что ты мне послан?

Он приблизился. Ещё ближе. Так близко, что я снова вжалась в стену, но бежать было некуда. Да я и не хотела.

— Поверь, я себе тоже задаю этот вопрос каждый день, — его голос стал низким, почти интимным. Он наклонился к моему лицу, и я перестала дышать. — Что ты, чёрт возьми, за наказание такое мне?

Моё сердце замерло, а потом забилось с утроенной силой. Его лицо было так близко. Губы так близко. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и это сводило с ума.

— Ответь честно, — я сглотнула, пытаясь собрать остатки самообладания. — Ты действительно её любишь?

Ильяс смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что я начала задыхаться от этого взгляда.

— Любовь и я — две несовместимые вещи, Ария, — спокойно ответил он, и в его голосе мне послышалась горечь.

— Тогда спрошу по-другому, — я не отводила взгляда. — Ты бы хотел, чтобы она была той, кого ты полюбишь?

Он усмехнулся. Но усмешка вышла кривой.

— Если бы у меня был выбор, я бы выбрал её, Ария. — Он сделал паузу, и я замерла в ожидании. — И знаешь почему?

Я не могла вымолвить ни слова. Только смотрела на него во все глаза.

— То, как Хелен может любить, растопит даже ледник в Арктике, — сказал он тихо, но каждое слово врезалось в меня, как нож. — Хелен преданная до мозга костей женщина. Ради своей любви она готова умереть. Не то что ты, Ария.

Одна слеза скатилась по моей щеке. Потом ещё одна. Я даже не пыталась их вытереть.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я, и в этом слове было столько боли, сколько я не вкладывала ни в одно другое.

Ильяс улыбнулся. Грустно. Почти нежно.

— И я тебя тоже, Ария. Ненавижу. — Он провёл пальцем по моей мокрой щеке, стирая слезу. — Даже больше, чем твоего брата.

— Ария? — вдруг раздалось из-за угла.

Голос Кенана.

Я оттолкнула Ильяса с такой силой, что он ударился плечом о противоположную стену. Выскользнула из коридора, лихорадочно вытирая щёки.

— Кенан? — мой голос дрожал, когда я вышла к нему.

Он стоял в нескольких метрах, оглядывая пустой коридор. Увидев меня, нахмурился.

— Где ты была? Я обыскался, — он подошёл ближе и внимательно всмотрелся в моё лицо. — Ты что, плакала?

Он коснулся моего лица, и я покачала головой, отводя взгляд. Но он провёл большим пальцем по моей щеке, и я поняла — он почувствовал влагу. Нахмурился ещё сильнее.

Всё понял.

— Давай вернёмся домой? — тихо попросила я, чувствуя, что ещё минута — и я просто упаду. — Я устала. Очень устала.

— Конечно, — ответил Кенан мягко, но в его глазах я увидела вопросы. Много вопросов. Однако он не стал их задавать. Не здесь. — Я уже всё закончил. Поехали.

Он взял мою руку и повёл к выходу.

Я не обернулась. Но спиной чувствовала взгляд Ильяса, тяжёлый, прожигающий, полный той самой ненависти, о которой мы только что говорили. Или чего-то другого. Чего-то, чему я боялась дать имя.

Я шла за Кенаном и молилась только об одном: чтобы он не спросил. Не сейчас. Потому что если он спросит — я не выдержу.

     ***Ария

Мы вернулись в Стамбул.

Как только самолёт коснулся взлётной полосы, напряжение, отпустившее меня на несколько часов, вернулось с новой силой. Я смотрела в иллюминатор на серое стамбульское небо и думала только об одном: Как долго я ещё смогу притворяться, что всё в порядке?

Кенан молчал всю дорогу до Каденции. Будто был в своем мире. Но стоило нам переступить порог особняка, как все мысли испарились. Из глубины дома донеслись громкие голоса.

— Сколько это ещё может продолжаться?— крик Руи эхом разлетелся по мраморным коридорам, врезаясь в стены. Такой боли в её голосе я не слышала никогда.

Мы с Кенаном переглянулись и почти одновременно бросились в сторону гостиной. Я вошла в гостиную первой. Арман и Кайра стояли позади Арслана. Камилла сидела на диване, молча наблюдая за происходящим, и в её глазах читалась страх, будто что-то её испугала. Детей не было, кажется Амиран успел увести их подальше от этого ада.

— Мне очень жаль, что ты стала свидетелем этого, — голос Арслан звучал глухо, напряжённо, но в нём не было привычной стальной уверенности. Он будто оправдывался. Защищался.

Я всегда знала: характер моего брата менялся, когда дело касалось Руи. Даже в самые жёсткие моменты. Они были странной парой — вода и огонь, лёд и пламя. Могли разрушать друг друга словами, ранить до крови, а через минуту снова тянуться друг к другу, не в силах выдержать разлуки. Единственный человек, перед кем Арслан — мужчина, не склоняющийся ни перед кем и ни перед чем — всё же уступал, была Руя.

Но сегодня явно был не тот день.

— Я устала! — закричала Руя, и я увидела её.

Она стояла напротив Арслана, и между ними буквально искрило напряжение. Её лицо было смертельно бледным — таким бледным, что сквозь кожу, кажется, можно было разглядеть вены. Руки дрожали. Вся она дрожала — мелкой, почти незаметной дрожью, которую выдавали только сжатые в кулаки пальцы.

— Сколько раза мне ещё нужно умирать? — её голос сорвался на крик, но в конце надломился, превратившись в хрип. — Тебя сегодня, чёрт возьми, могли убить! Ты понимаешь это?! Тебя чуть не убили на моих глазах!

— Что здесь происходит? — спросила я, но мой голос прозвучал тихо, почти жалко на фоне бури, бушующей между мужем и женой.

— Я понимаю, что ты волнуешься, — Арслан говорил медленно, осторожно, будто пытался успокоить дикое животное. — Ты не должна была это видеть.

— Ты бы снова скрыл, — Руя рассмеялась. Но смех вышел жутким  истеричным. — Если бы не этот бронежилет, ты бы сейчас была бы мертв! На моих руках, черт возьми!

Она схватилась за голову, и я заметила, как сильно похудели её запястья. Кости торчали наружу. В последнее время она таяла на глазах — даже больше, чем когда впервые появилась здесь.

— Мне уже осточертела эта жизнь! — выкрикнула она, и в этом крике было столько отчаяния, что у меня сердце сжалось. — Осточертела!

Арслан мгновенно побледнел. Сделал шаг к ней. Потом ещё один.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, и его голос вдруг стал непривычно мягким. Таким я его слышала только с ней. Только когда думал, что никто не видит.

— Не трогай меня! — Руя отшатнулась, врезавшись спиной в книжный шкаф.

Её глаза блестели от слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать. Но они всё равно текли — по бледным щекам, по впалым щекам, падали на дрожащие губы.

— Почему я должна всё время бояться за тебя? — прошептала она, глядя на мужа. И в этом шёпоте было столько боли, что в комнате, кажется, перестали дышать все. — С того момента, как всё это началось, я не знаю ни одного спокойного дня! Ни одного! Я каждую ночь засыпаю со страхом, и встаю из-за кошмаров!

Она всхлипнула, но тут же зажала рот рукой, будто пыталась затолкать крик обратно.

— Я боюсь за каждого… За свою семью… за своего мужа… — Её голос дрожал, ломался, как тонкий лёд под ногами. — Тебя пытались убить на моих глазах. Не раз. Моих детей чуть не убили у меня на глазах. В мою машину стреляли, когда там была моя дочь. В ТЕБЯ стреляли сегодня я видела это! Своими глазами! Когда ты упал в мои руки, и я думала… я думала…

Она замолчала, будто потеряла воздух. Схватилась за горло. Задышала часто-часто, как выброшенная на берег рыба.

— Я потеряла…

Слова застряли у неё в горле. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух. Её лицо стало ещё белее — если это вообще было возможно.

— Хорошо, Руя, успокойся, — Арслан шагнул к ней, уже не спрашивая разрешения. В его глазах плескался настоящий страх тот, который он никогда никому не показывал. — Дыши. Со мной. Смотри на меня. Дыши.

Он осторожно взял её за плечи, и на этот раз она не оттолкнула. Только смотрела на него огромными, полными слёз глазами и пыталась выровнять дыхание.

— Мы всё обсудим, — тихо сказал он, гладя её по спине. — Всё, что ты захочешь. Я сделаю всё, что ты захочешь, любимая. Только успокойся, ладно? Пожалуйста, единственная моя. Не плачь, моя Руя. Я ради одной твоей слезинки, мир сожгу.

Руя покачала головой. Медленно. Обречённо.

— Я вымоталась, Арслан, — прошептала она, и в этом слове было столько всего. Столько бессонных ночей. Столько слёз в подушку. Столько моментов, когда она улыбалась детям, хотя внутри всё кричало от страха. — Эти месяцы были адом. Настоящим адом. Я больше не могу, Арслан. Моя психика… она просто не выдерживает. Я чувствую, что схожу с ума.  Я схожу с ума…

— Мы поговорим, — повторил он, и в его голосе впервые за всё время я услышала нотки отчаяния. — Я обещаю. Мы всё решим. Я всё сделаю ради тебя.

— Потом, — оборвала она. Устало. Пусто. — Я хочу отдохнуть.

Она повернулась, и её взгляд на секунду остановился на мне. Короткий, пустой, выжженный дотла взгляд человека, который слишком долго горел и теперь не осталось даже пепла.

Руя сделала несколько шагов к выходу из гостиной.

Один.

Второй.

Третий.

И вдруг пошатнулась, схватившись рукой за стену.

— Руя…

Арслан сорвался с места. Но не успел. Она рухнула на мраморный пол.

— РУЯ!

Арслан подхватил её прежде, чем она окончательно потеряла сознание. Прижал к себе, и я снова увидела в глазах брата настоящую панику, дикий, животный ужас.

— Позови врача! — закричал он Арману через плечо, и его голос сорвался на хрип. — БЫСТРО!

Он поднял жену на руки, она была такой лёгкой, что это пугало ещё больше. И понёс наверх, не глядя ни на кого.

Спустя двадцать минут Док уже был здесь.

Эти двадцать минут растянулись в вечность. Мы стояли в коридоре, каждый звук из-за закрытой двери спальни заставлял сердце пропускать удар. Я вцепилась в перила лестницы так, что побелели костяшки, и молилась всем богам, в которых никогда не верила.

Кайра сидела на пуфике у стены, обхватив себя руками. Она мелко дрожала, и Арман, стоявший рядом, то и дело касался её плеча, но она не реагировала — смотрела в одну точку перед собой, и в её глазах застыл тот же ужас, что я видела у Руи перед тем, как та упала.

— Что вообще произошло? — тихо спросил Кенан у Армана, нарушая гнетущую тишину.

Арман провёл рукой по лицу, выдохнул. В его глазах мелькнула тень вины.

— Кайра и Руя захотели развеяться, — начал он негромко. — Арслан позвал их в клуб. Думали, немного музыки, танцев, девочки отвлекутся. Мы были там несколько часов. Всё было нормально. Руя была веселой.

Он замолчал, сжал челюсть.

— А когда решили вернуться домой… при выходе из клуба в Арслана стреляли.

Кайра всхлипнула, но тут же зажала рот ладонью.

— Несколько раз, — продолжил Арман глухо. — Он закрыл своим телом Рую. Просто накрыл её собой и упал. Она не поняла сначала. Думала, что его убили. Что он умирает у неё на руках.

У меня пересохло во рту. Я представила эту картину — и меня затошнило.

— На нём был бронежилет, — добавил Арман. — Но Руя не знала. Она просто держала его, кричала, а он был без сознания.

— Господи… — выдохнул Кенан.

— У неё случился шок, — Арман покачал головой. — Глубокий шок. Она только до вашего прихода пришла в себя, и вот они поругались.

— Бедная Руя, — тихо прошептала Кайра, и её голос дрогнул. — Её можно понять. Если бы это случилось с тобой… — Она подняла глаза на мужа, и в них стояли слёзы. — Если бы я держала тебя и думала, что ты умираешь… я бы тоже сошла с ума.

Арман шагнул к ней, притянул к себе, крепко обнимая.

— Всё хорошо, — прошептал он ей в макушку. — Я в порядке. Мы все в порядке. Это пройдёт.

Вдруг дверь спальни открылась.

Док вышел. Но Арслан за дверью не показался.

— Док, какие прогнозы? — Арман мгновенно отпустил Кайру и шагнул вперёд.

Доктор снял очки, протёр их, надел снова. Этот жест сказал мне больше любых слов. Он не знал, с чего начать.

— Истощение, — наконец произнёс он. — Сильное истощение на фоне хронического стресса.

— Истощение? — переспросила я, не веря своим ушам. — Она просто устала?

— Нет, Ария, — доктор посмотрел на меня поверх очков. — Не просто устала. Её организм на пределе. Нервная система дала сбой. Это не та усталость, которая проходит после отдыха.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Завтра утром Арслан привезёт её на полный осмотр, — продолжил док. — Сделаем все анализы, проверим сердце, сосуды, гормоны. Если будут серьёзные проблемы положим в больницу на несколько дней.

— Насколько всё плохо? — спросила я, и мой голос прозвучал чужим.

Доктор помедлил. Снял очки снова. Посмотрел на закрытую дверь спальни, за которой осталась Руя.

— Я очень хорошо знаю организм Руйи. Сейчас она очень похудела, — тихо сказал он. — Но дело не только в весе. Когда организм так долго живёт в состоянии войны адреналин, кортизол, бессонные ночи, постоянный страх он начинает поедать сам себя. Сначала жировые запасы. Потом мышцы. Потом — органы.

Кайра всхлипнула громче, и Арман снова прижал её к себе.

— Сейчас она не в порядке, — доктор покачал головой. — Совсем не в порядке. Если так продолжится дальше, последствия могут быть необратимыми. Ей нужен покой. Абсолютный покой. И, возможно, помощь специалиста — психиатра или психотерапевта. То, что она пережила, не проходит бесследно.

— Но она поправится? — спросил Кенан. — Если мы сделаем всё, что нужно?

Доктор вздохнул.

— Организм молодой, сильный. Если убрать стресс-фактор, если дать ей нормально питаться, спать, если окружить заботой шансы есть. Но, господа, — он обвёл нас всех взглядом, — вы должны понимать: пока она живёт в этом доме, пока её муж в опасности, пока детям угрожают никакой покой ей не светит.

В коридоре повисла тяжёлая тишина.

— Как только она проснётся утром, — доктор надел очки и взялся за ручку своего чемоданчика, — сразу везите в больницу. Не слушайте, если скажет, что всё хорошо. Просто везите.

— Хорошо, док, — кивнул Арман. — Спасибо.

Он проводил доктора, а мы остались стоять в коридоре, не зная, что делать дальше.

Я смотрела на дверь спальни и думала о Руе. О том, как она пыталась быть сильной. О том, улыбалась своим детям, как спорила с Арсланом, не уступая ни дюйма. О том, как боролась за свою любовь, когда весь мир был против.

И теперь эта сильная, несгибаемая женщина лежала за дверью — истощённая, разбитая, с нервной системой, которая просто взяла и отключилась, потому что больше не могла выносить этот ад.

Кайра тихо плакала в объятиях Армана. Ками стояла у лестницы, бледная, как полотно, и молчала.

Когда все пошли по комнатам, я осторожно открыла дверь и вошла в спальню.

     Я тут же увидела брата. Арслан сидел на кресле рядом с постелью, подперев подбородок рукой. Он не отрывал взгляда от Руи. Он был настолько поглощен ею что даже не почувствовал мое присутствие. Её лицо было бледным, на руке капельница. В итоге её здоровье дало сбой, особенно после того, как она так сильно потеряла вес.

      — Это случилось из-за меня, — тихо шепнул Арслан и коснулся её лба. Его глаза сейчас были непривычно мягкими и такими разбитыми. — Прости меня, мой ангел. В последнее время я был так поглощён этой чёртовой войной, что чуть не потерял тебя.

      Арслан опустился на пол рядом с кроватью и положил голову на руку жены, глядя на её лицо.

      — Я не могу тебя потерять, моя Руя, — его голос стал тише. — Моя жизнь без тебя — самый настоящий ад. Прости, что был не самым лучшим мужем для тебя. Я должен стараться больше. Ты не заслуживаешь такого плохого мужчину, как я. Обещаю, я стану лучше… только поправляйся скорее и вернись ко мне и к нашим малышам.

Я тихо вышла обратно. Эту черту войну нужно уже остановить. Сколько ещё женщин и детей нужно потерять, чтобы это закончилось?

     Вот исправленная и дополненная версия сцены от лица Ильяса:

---

Ильяс

Ночь давно перевалила за полночь, но сон не шёл.

Я сидел в кабинете, уставившись в одну точку на стене, и пытался не думать о ней. Об Арии. О том, как она смотрела на меня в том коридоре. О слезе, скатившейся по её щеке. О том, как быстро она ушла с Кенаном, даже не обернувшись.

Бесполезно.

Я перевёл взгляд на стол, заваленный бумагами. Работа всегда помогала заткнуть эту дыру в груди. Хотя бы на время.

Письма, приглашения, отчёты — всё это летело в урну после беглого просмотра. Благотворительные вечера, деловые встречи, очередные просьбы о спонсорской помощи. Мусор. Всё мусор.

Я уже протянул руку к следующему конверту, когда что-то заставило меня замереть.

Он был старым. Пожелтевшим по краям, будто пролежал где-то не один месяц. И на нём не было обратного адреса только печать.

ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА (T.C.)

СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКАЯ ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

Сердце пропустило удар.

— Что это? — мой собственный голос прозвучал хрипло в тишине кабинета.

Я вскрыл конверт. Внутри лежали несколько листов, скреплённых степлером, и небольшая фотография.

Сначала я посмотрел на фото.

На меня смотрел маленький мальчик. Ему было, может быть, пять шесть лет — не больше. Светлые волосы, серьёзный взгляд исподлобья, пухлые губы, сжатые в упрямую линию.

Моё лицо.

У меня перехватило дыхание. Это был не просто ребёнок, похожий на меня. Это был я в детстве вылитый, до последней чёрточки. Только глаза... глаза были другие. В них светилось что-то тёплое, живое то, чего у меня никогда не было.

Я отложил фото и развернул бумаги. Буквы прыгали перед глазами, отказываясь складываться в слова. Пришлось прочитать первый абзац трижды, прежде чем смысл дошёл до сознания.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ДНК-ТЕСТ НА УСТАНОВЛЕНИЕ ОТЦОВСТВА

Исследуемые лица:

Ребёнок: Джан Эмирхан

Предполагаемый отец: Ильяс Атахан

Воздух в лёгких закончился. Я перестал дышать.

Результаты анализа:

Совпадение генетических маркеров между ребёнком Джана Эмирхана и предполагаемым отцом Ильясом Атаханом выявлено по всем исследуемым локусам.

Дальше я читал уже механически, не веря своим глазам. Каждая строчка вбивала гвоздь в моё сознание.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании проведённого генетического исследования установлено:

Ильяс Атахан является биологическим отцом Джана Эмирхана.

*Вероятность отцовства: 99,99% *

Бумаги выпали из рук, рассыпались по столу. Я смотрел на них и не видел. В голове билась только одна мысль, одна фраза, одно имя.

Джан.

Маленький мальчик с моими глазами...

— Что?.. — выдохнул я в пустоту.

Схватил фото, вгляделся в него снова.

— Джан? — произнёс я вслух, пробуя имя на вкус.

Оно отдавало горечью.

Я перевернул фото. На обратной стороне детским, неуверенным почерком было выведено: «Это твой сын, Ильяс.»

Ни подписи. Ни объяснений. Только это.

Мой взгляд метнулся к дате на заключении. Ей было почти два года. Два года этот конверт ждал, когда я его открою. Два года где-то бродил, прежде чем оказаться на моём столе.

— Ария, — прошептал я, и в этом имени сейчас было всё: ярость, боль, неверие, надежда. — Что ты, чёрт возьми, сделала?

***Ария

Прошло больше двух недель с тех пор, как Рую положили в больницу — её состояние действительно было тяжёлым. Все эти дни её семья оставалась в Стамбуле, почти не отходя от неё ни на шаг. И только сегодня её наконец выписали, и она вернулась домой.

Теперь ей стало значительно лучше. Арслан свёл любой стресс к минимуму — он даже не позволял ей волноваться о детях, всё взял на себя, лишь бы она быстрее пришла в себя. И это действительно помогало.

— Ария! — внезапно раздался голос Арслана.

Я вздрогнула и поспешно спустилась вниз.

Арслан стоял в гостиной. На его голос сбежались все.

— Арслан?.. — тихо прошептала я, глядя на брата. Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к бумагам в руках.

— Что случилось? — в гостиную вошёл Арман. — Альпарслан?..

Арслан медленно поднял голову.

— Что это? — спросил он и протянул мне бумаги.

— Что?.. — я подошла ближе и взяла их.

Мои пальцы задрожали.

ДНК-ТЕСТ НА УСТАНОВЛЕНИЕ ОТЦОВСТВА

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На основании проведённого генетического исследования установлено: Ильяс Атахан является биологическим отцом Джана Эмирхана.

Вероятность отцовства: 99,99 %.

Бумаги выскользнули из моих рук и бесшумно упали на пол.

— Арслан… — я подняла на брата взгляд, и глаза мгновенно наполнились слезами. — Это…?

Он сделал шаг ко мне.

— Это правда?! — его голос сорвался на крик. Он схватил меня за плечи и резко поднял, заставляя смотреть прямо в его глаза. — У тебя действительно были отношения с этим ублюдком? Ильяс Атахан — отец Джана?!

Я вздрогнула от его крика.

— Что?.. — резко произнёс Арман.

— Какого чёрта?.. — ошеломлённо выдохнул Амиран.

Они знают…

Я медленно повернула голову к Ками. Она смотрела на меня — спокойно, почти холодно.

И в этот момент я всё поняла.

Это сделала она.