XI

Дверь квартиры захлопнулась за нами с глухим ударом, отозвавшимся эхом в узком коридоре. Я едва успеваю повернуться, снимая мокрую куртку, как Кристиан, захлопнув дверь ладонью, резко шагнул вперёд, сокращая расстояние между нами. Двигаясь быстро, тяжело дыша и стряхивая с лица капли дождя, он хватает меня за талию и буквально проталкивает глубже в квартиру. Я отступаю на шаг, чувствуя, как спиной задеваю книжный стеллаж. — Крис... Перебивая слова, перехватывая их жадным дыханием, он снова наклонился ко мне, удерживая меня рукой за подбородок, целуя властно, словно пытаясь забрать обратно всё то, что я только что сказала ему на улице. Вторая его ладонь, скользнув по мокрым волосам, сжалась на затылке, удерживая меня ближе, не позволяя отстраниться. Я пытаюсь опереться ладонями в его грудь. Сквозь тонкую, насквозь промокшую рубашку чувствовалось напряжённое тело. Сердце Кристиана билось быстро, почти так же быстро, как и моё. Он пахнет дождём, холодным воздухом и металлическим запахом крови. — Ты пьян, — выдыхаю я ему в губы, отстраняясь на несколько сантиметров. Моник на секунду замирает, возвышаясь высокой статуей, глядит на меня сверху вниз, и кидает короткий смешок, почти хрипло. — Нам это мешает? Кристиан вновь наклоняется, но уже медленнее, словно давая мне возможность остановить его. Мужские пальцы скользят по моим запястьям, поднимаются выше, сжимаясь на предплечье. Меня изнутри всю выворачивает до дрожи. От злости, усталости и чего-то ещё, гораздо более опасного. — Ты исчез на неделю, — сказала я, буквально вырывая для себя кусочек воздуха. — Появляешься среди ночи, весь в ссадинах, пьяный, — провожу пальцами по скуле, осторожно касаясь рассечённой кожи. — И думаешь, что можешь просто прийти и... Моник резко перехватывает мою руку, отворачивая лицо в сторону. Выворачивая мои запястья, Кристиан поворачивает меня спиной к себе, упираясь бедром. Без какого либо применения силы, он накрывает мою голову своей горячей ладонью, прижимая к деревянной поверхности. — Да, — сказал он тихо. Парень смотрел на меня своим помутневшим взглядом так, будто всё остальное перестало существовать. — Думаю, я все-таки скучал по тебе. Слова прозвучали шёпотом, но в них было столько напряжения, что я почувствовала, как внутри, ниже живота что-то сжимается. Кристиан медленно наклонился ближе, его дыхание коснулось кожи на моей шее. Чередуя поцелуи с укусами, Моник, словно пытался откусить от меня пару кусков, но вместо этого только оставлял дорожку из красных следов. — Если бы ты действительно не хотела, — сказал он, скользя пальцами по коже. — Ты бы уже выставила меня за порог. Я только открыла рот, чтобы ответить, но совсем не смогла подобрать слов. Кристиан подмечает это, и, тихо усмехнувшись, проводит большим пальцем по мочке моего уха, задевая его и, обжигая горячим дыханием. — Не расстраивай меня, mon ange. — Не называй меня так, — я резко поднимаю на него взгляд. — Тогда, возможно тебе по душе petit menteur? Он чуть наклонил голову, рассматривая меня внимательно и жадно. Я покачала головой, пытаясь освободиться из его хватки, но Кристиан, двигаясь быстрее, чем я ожидала, вдруг подхватывает меня одной рукой и, приподняв, несет на край кухонного стола, усаживая на него. Стол тихо скрипнул под весом. — Кристиан! Я упираюсь ладонями в его грудь, замечая на его лице недовольство. Он уже стоит между моих колен, наклонившись настолько близко, насколько это было возможно. Его дыхание было горячим и постоянно сбивалось. — Ты сказала, что видела, как Джош прыгнул, — сердито произнёс парень. Он проводит пальцами по моим запястьям, всё ещё удерживая их, но уже мягче. — Почему ты сказала об этом только сейчас? Стыд накрывает меня, словно теплое одеяло. Не в силах сопротивляться ему, я отворачиваюсь, придерживая парня за плечи, чтобы тот не сорвался. — Я испугалась. Кристиан не дал своего ответа. Он просто смотрел на меня так, будто в этот момент пытался понять гораздо больше, чем я сказала. И, не выдержав этого зрительного напора, я снова потянулась к нему сама, целуя резко. Запуская руки в его промокшие до нитки волосы, перебирая их в пальцах словно песок, я тяну их назад, все больше поддаваясь порыву страсти между нами.    Парень устраивается удобнее между моих колен, опираясь ладонями о стол по обе стороны от меня. Кристиан некоторое время, не отрываясь, просто потакает моим прихотям. Он пристально наблюдает за мной, пока нежно отвечает на поцелуй, полностью игнорируя любые мои манипуляции в его сторону. Дождь всё ещё шумел за окном. Вода стекала по стеклу дорожками, и слабый свет фонаря, пробиваясь сквозь них, ложился на кухню дрожащими полосами. Моник тихо выдыхает, прикрывая глаза. Схватив меня рукой за талию, он оставляет на губах последний, едва уловимый поцелуй, и чуть отстраняется. Жилистой рукой проходится по волосам, покачивается секунду, и опирается бедрами о стол, не убирая ладони с моей талии. Кристиан поднимает на меня свои глаза. В нём всё ещё было то же напряжение, но теперь к нему примешивалась усталость, глубокая, тянущаяся изнутри мертвым грузом. — Ты утомила меня, ange, — медленно сказал он. — Давай наконец поговорим. Я хмурюсь, но пропускаю прозвище мимо ушей. — Это допрос? — Нет, что ты, — парень покачал головой, чуть склоняясь ближе. Стол под нами начинает недовольно скрипеть. — Я просто требую от тебя правды. — Очень честно, — я поднимаю бровь. Кристиан тихо смеется. — Я сейчас слишком пьян, чтобы врать. Большим пальцем он поглаживает мое запястье, задержавшись на коже дольше, чем нужно. — Расскажи мне хоть что-нибудь. — Что именно? — Что угодно, — Моник смотрел на меня, щурясь от света из окна. — Например,— он чуть наклонил голову. — Почему ты вообще решила влезть в это? — Я ничего не решила, — я хмурюсь. — Это Джош начал. Кристиан громко фыркает, словно не верит в мои слова. — Нет, ange, — медленно покачивая головой, парень постучал пальцем по столу рядом со мной. — Мой покойный брат дал тебе наводку, но ты могла её проигнорировать. — Могла, — будто набедокурившее дитя, я смущенно отвожу взгляд в сторону. — Но не проигнорировала. Я устало вздохнула. — Потому что, — пожимаю плечами. — У меня просто нет права оставлять все так, как есть. Кристиан медленно кивает, будто подтверждает какую-то собственную мысль. — Вот поэтому он и выбрал тебя. Парень напротив меня тихо рассмеялся, проводя ладонью по лицу. После, в знак капитуляции, приподнимает ладони на уровне своих плеч. — Видишь? Я пытаюсь не говорить о нём, но разговор все равно утекает в это русло. Он отталкивается от скрипучей древесины подо мной, и проходится по кухне, слегка покачиваясь. Открыв шкаф, достает стакан, наливает воды и делает пару жадных глотков, затем снова смотрит на меня. — Ладно. Тогда по-другому, — он прислонился к столешнице, осторожно поглядывая на правую сторону живота, но ничего не обнаружив, скрещивает руки. — Ты когда-нибудь думала уехать отсюда? — Из города? — Кристиан утвердительно кивает головой. Я хмурюсь. — Иногда, — я провожу рукой по волосам, собирая их назад с лица. — А ты? Кристиан тихо усмехнулся, но тут же искривился в лице. — Я не умею жить спокойно, понимаешь? Когда-то здесь пустил корни мой отец, а я по глупости поддался на его сладкую лесть, и тоже врос в землю. Я смотрю на Моника внимательнее, чем раньше. Мне нравится его проявление минутного доверия в мою сторону, поэтому, чтобы не спугнуть его, я стараюсь вести себя тише. Он некоторое время молчал, вращая стакан в пальцах. Потом шепотом сказал: — Кто будет присматривать за городом, если не я? Скрещиваю руки на груди, и вопросительно смотрю на собеседника. — Ты говоришь так, будто за тобой длинный список из тех, кого ты устранил. Он криво усмехнулся, почти без радости. — Намного длиннее, чем тебе хотелось бы знать. Я слегка наклонила голову. Всматриваюсь в его глаза, чтобы прочитать в них хоть что-то, но Моник виртуозно скрывает все свои эмоции за маской безразличия. — Тогда, что ты забыл здесь? Я следующая в твоем списке? Я начинаю шутить, чтобы разрядить обстановку, почти спокойно, но, произнеся свой вопрос, сама почувствовала, как между нами вдруг становится тесно, словно воздух в комнате уплотнился. Кристиан ничего не ответил. Он стоял, опираясь ладонью о край стола, слегка наклонившись вперёд, и смотрел на меня так внимательно, что мне на секунду захотелось отвернуться. Его взгляд был медленным, изучающим, словно он не просто слушал слова, а считывал каждое движение моего лица, каждое слово, которое намеревался произнести. — Я тут, потому что ты первый человек за долгое время, рядом с которым мне не приходится быть Кристианом Моником. Парень наклоняется чуть ближе, его пальцы скользят по столу ближе ко мне. Голос становится тише. Он говорит спокойно, но я могу уловить странное напряжение. — Ты слишком во мне уверен. Кристиан склонил голову, внимательно рассматривая мое лицо так, будто за весь вечер он делает это впервые. Мужская ладонь скользит по моей шее, слегка сжимая её. — Я уверен, что ты просто не сможешь остановится. Моник смеется. — Самоуверенный. — Я бы назвал себя наблюдательным. Его губы тронула едва заметная улыбка. Воздух между нами загустел, наполняясь тяжёлым дыханием, запахом дождя и металлической горечью крови. Капли воды всё ещё стекали с его волос на пол, оставляя на тёмном дереве тонкие блестящие следы.Он сделал неуверенный шаг вперёд, но в этом движении уже чувствовалась та самая резкость, которую я успела узнать. — Кристиан, не надо, — начала я. Хватило мгновения, чтобы ему удалось схватить меня за бедро, прижимая к себе жадно, будто за ту секунду, пока мы говорили, внутри него снова накопилось то напряжение, которое уже нельзя было сдерживать. Я выдохнула ему в губы, когда его ладонь скользнула по моему животу, натягивая вверх мешающую ткань. Притягивая меня ближе к себе за бедра, Моник неожиданно хрипло стонет. — Ты вообще умеешь... — слова оборвались, когда он наклонился и снова поцеловал меня с ещё большей одержимостью. Будто бы он больше не собирался ни объяснять, ни спорить, только глушить всё это прикосновением. Его ладонь скользит по моей груди, грубо сжимая ее. Второй рукой Кристиан придерживает меня за внутреннюю часть бедра, будто пытается удержать на месте, но так и не решает проникнуть глубже. Я ощутила, как он рывком приподнимает меня со стола, прижимая сильнее к себе. Я инстинктивно обвиваю руками его шею, чувствуя под пальцами влажные кончики волос. Но в следующую секунду что-то изменилось. Его движения, до этого уверенные и жёсткие, вдруг становятся неровными. Он резко втянул воздух. Я почувствовала, как его тело напряглось, и будто сжалось в кокон. — Подожди, — говорю ему в губы, отстраняясь на сантиметр. Кристиан только сильнее прижимает меня к себе, словно пытаясь игнорировать то, что происходит. Но я уже успела почувствовать его тяжелое дыхание. Оно слишком тяжёлое для просто возбужденного человека. Я с трудом отталкиваю от себя Моника. Он наклоняется, уткнувшись лбом мне в плечо, и на секунду замирает. — Кристиан? — позвала я. Он что-то пробормотал, но слова были неразборчивы. Не понимаю что происходит, да и в тусклом свете фонаря ничего невозможно разглядеть, поэтому стараюсь наощупь определить, что с ним. Прикладываю ладонь ему на бок, и чувствую тепло. Пальцы мгновенно становятся неприятно липкими. Я отдёрнула руку, чтобы посмотреть на ладонь. Кровь. — Чёрт, — я резко отстранилась, пытаясь рассмотреть его. — Ты ранен. — Ничего... — хрипло ответил он, будто отмахиваясь. — Царапина. Кристиан делает шаг назад, будто собираясь доказать, что всё в порядке, но не удерживает равновесие и падает на колени, опираясь одной рукой о пол, а второй придерживая рану. Я спрыгиваю со стола и мгновенно хватаю его, перекидывая его руку на свои плечи. Он попытался усмехнуться. — Всё нормально. В следующую секунду его рука скользнула обратно к животу, пальцы сжались на рубашке, окрашивая их в красный. Тёмное пятно расползается по ткани. — Ты издеваешься? — выкрикнула я. Он поднял на меня помутневший взгляд. — Не драматизируй... Парень пытается привстать с моей помощью, делает небольшой выпад вперед, раскачиваясь, но вдруг резко бледнеет. Моник поворачивается на меня с совершенно нехарактерным для него испуганным лицом. Я увидела, как его зрачки на секунду потеряли фокус. — Кристиан! Я успела только перехватить его руку, когда его тело вдруг стало тяжёлым, почти безвольно опираясь на меня. — Чёрт, — прошептала я. Кристиан попытался что-то сказать, но вместо слов вышел только хриплый выдох. Его голова чуть наклонилась вперёд, касаясь моего плеча. Он оказался тяжелее, чем я ожидала. Когда он, помогая мне, привстает, я едва успела подхватить его под руку, отступая назад и почти волоча к дивану. Его тело, наваливаясь на меня всей тяжестью, было горячим и странно обмякшим, и от этого внутри поднималась настоящая паника. — Кристиан, — выдохнула я, с трудом усаживая его. Мужское тело рухнуло на диван, запрокинув голову на спинку и тяжело дыша. Мокрые волосы прилипли ко лбу, по виску стекала тонкая дорожка пота. Я, дрожащими от страха пальцами, пытаюсь нащупать источник крови, но когда у меня не получается его найти, я принимаю решение порвать рубашку. Влажная ткань противно прилипала к коже, оставляя после себя кровавые следы. — Чёрт... чёрт... — шепчу я, судорожно разрывая ткань. Руки совсем меня не слушаются. Я дёргала их слишком резко, путаясь, пропуская, снова возвращаясь назад, пока, наконец, Моник сам не помог мне разорвать ткань сильнее, чем нужно. Несколько пуговиц, отлетев, ударились о пол. Кристиан тихо застонал. — Спокойнее, — пробормотал он еле слышно, не открывая глаз. — Спокойнее?! — резко выкрикиваю я, стягивая с него рубашку, пропитанную кровью. — Ты истекаешь кровью у меня на диване! Сбрасывая ткань на пол, я вижу рану. Она была ниже рёбер, с правой стороны живота, неровная, рассечённая, и кровь, медленно сочащаяся из неё, уже пропитала половину его пояса. Я не знаю, что делать. Эта мысль ударила так резко, что я даже почувствовала головокружение. Вскакиваю, мечусь по комнате, открывая шкафы, ящики, хватая первое, что попадается под руку: полотенце, аптечку, какие-то старые бинты. Руки дрожат. Я роняю ножницы, потом упаковку с бинтом. — Господи, — выдохнула я, наклоняясь, чтобы поднять всё это с пола. К горлу подбирается комок, а на глазах выступают слезы. Со стороны дивана послышался тихий хриплый смешок. Я резко поворачиваюсь в сторону звука, замечаю лежащего парня с полузакрытыми глазами и тяжелым дыханием. — Ты... — он медленно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты так бегаешь, будто я уже умер. — Замолчи! — ругаюсь я, подбегая обратно. — Если я ничего не смогу сделать, ты реально умрешь, — я опустилась рядом на колени, торопливо прикладывая полотенце к ране. Он резко втянул воздух. — Господь... — выдохнул он сквозь зубы. — Я не знаю, что делать, если ты умрешь на моем диване! На секунду зажмуриваюсь, стараясь успокоить тело и выровнять дыхание. По щекам стекают обжигающие слезы. — Я не знаю, что делать, — призналась я тихо, сильнее прижимая ткань к его животу. Кристиан медленно приподнимает руку и, на секунду коснувшись моего запястья, слегка сжимает его. — Сначала... — пробормотал он, — перестань паниковать. — Я не паникую! Он едва заметно улыбнулся. — Ты только что пыталась перевязать меня кухонным полотенцем. Я бросила на него раздражённый взгляд. — А мне надо было оставить как есть?! Он тяжело дышит, потом, собирая остатки сил, медленно продолжает: — Аптечка... там должен быть... антисептик. На мгновение он закрыл глаза, словно пытаясь собраться. — Сначала... промой рану. Я нервно кивнула, уже открывая бутылку. — Потом... — он запинается, тяжело дыша. — Найди марлю. Я быстро рву упаковку, вытаскивая бинты. Он попытался приподняться, но я тут же перехватываю его и отталкиваю обратно на спинку дивана. — Не смей вставать. — Если ты будешь давить... так, — пробормотал он, морщась. — Боюсь... я возбужусь раньше, чем потеряю... сознание. Мои пальцы всё ещё дрожали, когда я осторожно промокала рану. Кристиан едва стонал от боли, запрокинув голову. Всю квартиру заполонили его тяжёлое стоны и мой неровный шорох бинтов. Потом, он вдруг открыл глаза и посмотрел на меня. — Хлоя, — я подаюсь ближе, чтобы расслышать его. — Ты сейчас... выглядишь так... горячо. От его слов глаза лезут на лоб. Что должно произойти с человеком, чтобы в предсмертном состоянии думать об этом? Он снова прикрывает глаза, позволяя мне перевязывать рану. — Ты... — пробормотал он, почти засыпая, — я рад... рад... — Даже не вздумай отключаться. Едва заметная улыбнулся касается его губ. — Пытаюсь... не думать... вообще, — Я затягиваю бинт чуть сильнее, от чего он тихо шипит. — Отлично, — сказала я, заканчивая перевязку. — Значит, будешь жить. Кристиан медленно выдыхает, и не открывая глаз, тихо пробормотал: — Жаль. Потому что... если я выживу... — сказал он хрипло. — Мне придётся... объясниться перед тобой, где я пропадал всю неделю.

***

    Утро наступило. Сначала в комнате появился бледный, рассеянный свет, осторожно просачивающийся сквозь задёрнутые шторы. Он ложился на стены тонкими полосами, медленно полз по полу, задевая перевёрнутый стул, брошенную на кресло мокрую ветровку и пустую аптечку, так и оставленную открытой на столе.    Кристиан проснулся резко. Не открывая сразу глаз, он сначала почувствовал боль настолько жгучую и сосредоточенную в боку, там, где под бинтами всё ещё щипала ножевая рана. Сделав осторожный вдох, он медленно выдохнул, стараясь не двигаться слишком резко. Боль была неприятной, но уже тупой, той самой, которая появляется, когда кровь перестаёт течь, а тело начинает бороться самостоятельно. Открыв глаза, он несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. В памяти постепенно всплывали воспоминания минувшей ночи.    Ночь. Дождь. Её крик на улице. Его собственная кровь на её руках. Её губы.    Кристиан устало выдохнул и медленно повернул голову, замечая её.    Девушка спала, сидя на полу рядом с ним, неловко склонившись вперёд и уронив голову ему на колени. Её светлые волосы, растрёпанные и спутанные, частично закрывали лицо, падая мягкими прядями на его бедро. Одна рука, согнувшаяся под щекой, всё ещё лежала поверх бинтов на его животе, словно даже во сне она не решилась отпустить рану.    Кристиан замер, боясь пошевелиться. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Свет, постепенно усиливающийся в комнате, мягко касался её покрасневшего лица, с едва заметными следами слёз под глазами. Под ресницами лежали тени, выдающие бессонную ночь.    Мужская рука, медленно поднявшаяся, остановилась в воздухе над её волосами. Он колебался секунду, словно не до конца понимая, имеет ли право прикасаться. Всё-таки решившись, осторожно коснулся женской головы, проводя пальцами по спутанным прядям. Хлоя едва заметно пошевелилась и сонно вздохнула. Глубже уткнувшись щекой ему в бедро, тихо простонала во сне. Кристиан чуть покраснел, глядя на это движение.    — Отлично... — пробормотал он почти беззвучно, чтобы не разбудить девушку у себя на ногах.    Пытаясь устроиться удобнее, он осторожно сдвинулся на диване. Боль в боку тут же напомнила о себе, заставив его тихо зашипеть сквозь зубы. Бинты натянулись, неприятно потянув кожу, но крови уже не было, осталась только тёплая, сухая ткань, туго обхватывающая рану. Повязка была аккуратной. Слишком аккуратной для человека, который ночью бегал по квартире в панике.    — Значит, ты всё-таки умеешь слушаться... — тихо пробормотал он.    Его взгляд снова вернулся к Мари-Шантель. Она выглядела иначе, чем обычно. Без привычной настороженности во взгляде, колких, как шипы слов, просто спящая и уставшая.    Моник некоторое время смотрел на неё, медленно перебирая пальцами пряди золотистых волос, и вдруг, поймал себя на странной мысли. За всю последнюю неделю: с драками, кровью, похищением и бессонными ночами он ни разу не чувствовал себя настолько спокойно.    Чувство привязанности заставило его нахмуриться. Это было последним, что он мог себе позволить.

***

    Я не сразу открыла глаза после пробуждения. Сначала просто шевельнулась, нахмурившись во сне, будто пытаясь устроиться удобнее. Пальцами, всё ещё лежащими поверх бинтов на его животе, я чуть сдавливала повязку, словно проверяя, на месте ли бинты и рана. Затем, я демонстративно вздохнула и медленно открыла глаза, щурясь от утреннего света, пробивающегося через занавески, и часто хлопая ресницами.    Сердце навернуло кульбит, когда перед собой я обнаружила Кристиана, который в этот самый момент прислонил прядь моих волос к своим губам. Признаваясь самой себе, я очень скучала по нему.    Моник отпускает из рук прядь моих волос, и тянется ладонью к моему лицу. Слегка притянув меня к себе, он, не долго думая, нежно прикасается к моим губам своими. Не в силах сопротивляться, я полностью растворяюсь в его поцелуе. Он прекрасно понимает, что сейчас никто никуда не убежит, поэтому его прикосновения отличаются необычайной лаской и заботой.     Еще пары минут нам хватает насладиться друг другом, после чего, Кристиан неохотно выпускает мое лицо из своих рук, а после удобнее присаживается на диван.    Я ещё несколько секунд смотрю на разорванную в клочья книгу, раскиданную по всему полу у диванного столика, будто проверяя собственную память.    Кристиан молчит. Сидя на диване, слегка откинувшись назад и осторожно придерживая рукой перебинтованную рану, он внимательно наблюдает за мной, чуть потемневшим взглядом.    — Ты... — наконец произнёс он тихо.    Я кивнула, проводя пальцами по обложке второго комплекта, словно смахивая с книги невидимую пыль.    — Первый я... — на секунду язык запнулся, и смущенно усмехнувшись, я невзначай бросила. — Уничтожила ночью.    Я слегка наклонилась вперёд, поднимая с пола несколько разорванных страниц, всё ещё лежащих между разбросанными листами записей.    — В приступе исследовательского гения, — добавила, устало выдыхая.    Кристиан хмыкнул. Его взгляд скользнул по комнате, усыпанной листами, исписанными торопливым почерком, по карте, свисающей со стола, по разорванной книге, лежащей у ножки дивана. Парень небрежно провёл ладонью по лицу, соскальзывая на волосы, взъерошив их.    — Я пропал всего на неделю, — медленно процедил Моник. — А ты за это время успела устроить здесь полноценный штаб параноика.    Я дарю мужчине перед собой свой самый хмурый из всех взглядов что у меня есть.    — Это называется расследование, — тыча пальцем на пол, я указываю на обрывки.    — Нет, — он кивает в эту же сторону. — Это называется нервный срыв. Или ты знала, что я приеду и пыталась стереть все следы расследования?    Я помолчала в пустоту, посмотрела на него несколько секунд, затем, тихо вздохнув, отвела взгляд.    — Возможно.    Сказав это, я осторожно открываю второй экземпляр книги. Страницы, плотные и чуть пожелтевшие, тихо зашуршали под моими пальцами. Кристиан, наблюдая за этим движением, чуть наклонился вперёд, морщась от боли, но всё равно не отрывая взгляда.    — Откуда у тебя второй? — спросил он. Не поднимая головы, провожу пальцем по строкам.    — Как от куда. Ты принёс, — Моник в ответ нахмурился.    — Я?    — В первый день, когда устроил здесь бои подушками моего нового дивана.    Кристиан молчал. Его память, медленно перебирая события, остановилась на том вечере: тёмной улице, коротком разговоре и книге, которую он действительно оставил у меня в квартире, даже не объяснив зачем.    — Признаться честно, я думал, ты её выбросила, — выдавил он наконец. Я тихо смеюсь себе под нос, продолжая уборку.    — Я почти так и сделала.    По взгляду парня напротив было понятно, что сейчас он более чем расположен к долгожданному разговору на тему его брата. Я с хлопком закрываю книгу и кладу её на стол, среди разбросанных листов.    — Я месяц пыталась понять, что он зашифровал, — руки сами потянулись к карте с отметками. — Сидела ночами, сравнивала строки, искала закономерности. А потом Лэндон посмотрел на это три минуты, и всё разгадал.    Кристиан медленно приподнимает свой взгляд.    — Лэндон? — я киваю в ответ, подбирая с пола пару последних листов.    — Он сказал, что это код, который вы с Адрианом придумали.    Кристиан долго смотрит перед собой.    — И он сразу понял?    — Да, — Я утвердительно пожимаю плечами. — Видимо, я просто не тот человек, которому предназначалась эта загадка.    Кристиан медленно поднимается с дивана. Движение далось ему тяжело, рана тут же отозвалась тупой болью, заставив его на секунду остановиться, опершись рукой о спинку. Но он всё равно берет себя в руки и подходит ближе. У стола, он наклонился, подбирая в руки несколько разбросанных листов. Его взгляд быстро бегает по строкам. Цифры. Отметки. Названия улиц. Моник нахмурился.    — Ты уже нашла половину маршрута, — он положил лист обратно на стол и посмотрел на меня внимательнее.    — Лэндон сказал другое.    — Лэндон — идиот.    Я прикрываю смешок рукой, чтобы Кристиан не обратил на меня внимание, но повернувшись в его сторону, я замечаю пристальный взгляд на себе.    — Ты говоришь так только потому, что он твой друг.    — Я так говорю, потому что он в правду идиот, — парень качает головой. Он осторожно берет уцелевшую страницы книги со стола, которые я сложила в стопку, и перелистывает несколько из них. — Да, — сказал он тихо. — Этот код мы придумали вместе, — рука Моника прошлась по кривым записям на полях. — Джош изменил его.    Я хмурюсь.    — Каким образом? Лэндон же сразу понял его.    Кристиан методично проводит пальцем по шершавым строкам стихотворения.    — Добавил вторую переменную. Мой экземпляр книги полностью чист, а твой весь исписан его почерком, — Он наклонился к страницам ближе. — Хотя, есть одна, на последней странице.    Я беру в руки сборник Бодлера, переворачиваю его задней стороной, и открываю крышку обложки. Листы шелестят под пальцами, оставляя приятное щекочущее чувство за собой. Он пристально наблюдает за моими действиями, а после тихо добавляет.    — Ключ.    — Я не понимаю, — мои губы собираются в тонкую линию.    — Тебе — шифры, для меня — указания. Если бы я был так важен для этого дела, твоя книга была бы с самого начала у меня, — Кристиан улыбается. — Как видишь, мне сказала только найти тебя.    Мне пришлось несколько секунд помолчать, глядя на книгу так, будто страницы могли сами подсказать мне ответы на все вопросы.    Я медленно выдыхаю, проводя ладонью по лицу и отбрасывая назад прядь волос, всё ещё растрёпанных после ночи.    — Есть одно место, — решаюсь наконец я. Кристиан, стоящий у стола и лениво перебирающий разбросанные листы, поднимает на меня свой отстраненный взгляд.    — Одно?Я уверенно киваю в ответ, наклоняясь и вытаскивая из стопки бумаг карту, исписанную карандашными пометками. Развернув её на столе, провожу пальцем по одному из отмеченных перекрёстков.    — Я думала, что это просто совпадение, — слегка постукивая ногтем по бумаге, я обвожу невидимый круг на ней. — Но теперь, когда Лэндон объяснил принцип, всё стало выглядеть немного иначе.    Кристиан лениво подошёл ближе. Опираясь ладонями о край стола и осторожно перенося вес тела, чтобы не задеть рану, он наклонился над картой.    — Показывай, — Моник на полном серьезе включается в работу. Я провожу пальцем по строке в книге, лежащей рядом, затем снова по карте.    — Первая цифра — улица. Это уже понятно, — парень коротко кивнул. — Вторая — камера.    Водя пальцем по бумаге и тихо бормоча строки Бодлера, я сопоставляю их с карандашными отметками. Затем слегка хмурюсь, но продолжаю линию.    — Но третья... третья всегда повторяется.    — Люди? — Кристиан щурится.    — Или машины, — добавляю я. — Лэндон предположил, что это смена наблюдения.    Кристиан преподнес указательный палец с кольцом к губам, поцеловал его, что-то пробормотав напоследок, и устало потер шею ладонью.    — Это старое здание суда в Даунтауне.    Я остановила палец на маленькой отметке возле точки назначения.    — А вот это место... — я подглядываю за реакцией Моника. Кристиан наклоняется ниже, облизывая верхнюю губу. — Джош однажды привёл меня туда. Там почти нет камер, только одна старая на углу. И она совпадает.    Кристиан несколько секунд смотрит на карту, затем медленно поднимает взгляд.    — И ты решила это проверить?    Я усмехаюсь устало, но упрямо.    — Я собиралась пойти туда вчера вечером.    — Одна?    — А это имеет значение? — Кристиан тихо выдохнул, закрывая глаза на секунду.    В комнате повисла гробовая тишина. Парень медленно выпрямился, осторожно надавливая ладонью на перебинтованный бок. Боль тут же напомнила о себе, но он только поморщился.    — Ты не идёшь туда одна, — мои брови взлетают вверх.    — С таким животом тебе вообще прописан постельный режим.    Кристиан осматривает меня тем самым спокойным, упрямым выражением лица, которое я уже успела выучить. Мне остается тяжело выдохнуть, закатив глаза.    — Ты едва стоишь.    — Но стою же.    — Ты чуть не умер ночью.    — Но не умер, — я раздражённо запускаю руки в запутанные волосы.    — Кристиан черт побери Моник, если ты упадёшь где-нибудь по дороге, — я резко закрываю книгу, продолжаю тыкать пальцем в мужскую грудь. — Я оставлю тебя на асфальте.    — Я согласен, — он тихо рассмеялся.    Кристиан ещё несколько секунд стоял у стола, глядя на дорогу за окном, словно пытаясь мысленно пройти тот маршрут, который только что увидел на карте. Затем он вдохнул полную грудь воздуха, проводя ладонью по лицу и осторожно надавливая пальцами на перебинтованный бок. Боль снова, тупо отзываясь под бинтами, напомнила о себе, все еще так же остро, как и ночью.    — Мне нужен ноутбук, — сказал он, поднимая взгляд на меня. Я, складывающая листы в аккуратную стопку, остановилась. — В машине.    Я скептически посмотрела на его живот, потом подняла взгляд на бесстыжие глаза.    — Ты собираешься снова бегать по лестницам? — он слегка усмехнулся, искря глазами.    — Я не бегаю.    Я открываю рот, чтобы возразить, но Кристиан уже направился к двери, двигаясь медленно, стараясь держать спину ровно и не показывать, насколько каждое движение отдаётся в ране.    — Не умри по дороге, — бросила я ему вслед.    — Постараюсь, — где-то уже за дверью прилетел ответ.    Лестница встретила его прохладой и запахом сырости. Осторожно спускаясь, держась одной рукой за перила, Моник на секунду остановился на пролёте, прислонившись плечом к стене и коротко выдохнул. Живот неприятно тянуло. Он провёл ладонью по бинтам, проверяя не проступила ли кровь. Ткань оставалась сухой.    Во дворе было тихо. Утренний воздух, прохладный и свежий после ночного дождя, пах мокрым асфальтом и листвой. Машины стояли вдоль тротуара, блестя под бледным солнцем. Его машина, тёмная и достаточно приметная для такого района, стояла там же, где он оставил её ночью. Делая пару шагов ближе, Кристиан достал ключи, коротко щёлкнув сигнализацией. Авто приветливо встретило своего хозяина. Наклоняясь, он осторожно потянулся на заднее сиденье, доставая чёрный дорожную сумку. Выпад вперед тут же отозвался новой порцией боли в боку. Он тихо выругался сквозь зубы, на секунду опираясь лбом о крышу машины и пережидая, пока боль немного утихнет.    — Отличная идея была... — пробормотал он.    Выпрямившись, парень запрокидывает сумку на плечо и медленно направляется обратно в сторону подъезда.    Когда он вернулся в квартиру, я уже успела немного навести порядок. Часть бумаг была сложена на столе, карта аккуратно расправлена, а на кухне закипал чайник. Я оборачиваюсь на звук открывшейся двери.    — Ты жив.    — Разочарована?    Кристиан хмыкнул, проходя в комнату глубже, снимая сумку. Поставив ее на журнальный столик, он расстегнул молнию, доставая ноутбук и новую, как будто только что выстиранную и поглаженную черную футболку. Немного встряхнув, он кидает ее на диван, попутно снимая с себя старую рубашку, оголяя тело. Свет, просачивающийся сквозь полузакрытые шторы, ложился на его кожу неровными полосами, скользя по линии плеч, выступающим лопаткам на спине, где чернила, впитавшиеся в кожу, казались живыми. Я не могла оторвать взгляда. Сначала осторожно, будто случайно задержав внимание дольше обычного. Потом уже не скрываясь от самой себя я глуповато таращилась на мужское тело.    Меч, вытянутый вдоль позвоночника, казался осью, вокруг которой выстраивалось всё остальное. Чёткий, холодный, геометрически точный, он подчёркивал линию его тела, делая её ещё более напряжённой. Лезвие, уходящее вниз, за линию его брюк, будто делило его на две равные части — сдержанность и ярость, контроль и то, что могло разрушить его в любой момент. От плеч раскрылись крылья, прорисованные в неотрайбл стиле, с острыми, словно шипы линиями. Казалось, стоит провести по ним пальцами, и можно прочувствовать на себе всю тяжесть жизни этого мужчины, всю его скорбь по любимому брату. И змея. Она начиналась у шеи, почти касаясь линии роста волос, и, извиваясь, спускалась вниз по руке, обвивая плечо, скользя по бицепсу, перетекая на предплечье и исчезая у самой кисти. Её тело было вытянуто в движении, в каждом изгибе читалась скрытая динамика, будто она в любой момент могла продолжить путь.    Я нервно сглотнула поступивший комок во рту. В этих тату было что-то слишком точное, очень соответствующее ему.    — Если эта камера действительно та самая... — пробормотал он, открывая крышку. Экран загорелся холодным светом.    По телу пробежался табун мурашек. Я немного поморщилась, подошла ближе, отгоняя от себя развратные мысли, и облокотилась ладонями о стол.    — Ты собираешься взломать городскую систему?    Кристиан, быстро вводя пароль, коротко взглянул на меня.    — Я собираюсь посмотреть запись, — экран загрузился. — Ты давно такая красная?    Парень, щёлкая клавишами и открывая несколько программ, быстро вывел на экран карту городской сети камер. Ладонями накрываю свои щеки, стыдливо прикрывая проступивший румянец. Его пальцы двигались уверенно и быстро так, будто он делал это сотни раз.    — Ты часто занимаешься такими вещами? — Моник усмехнулся, не отрывая своего взгляда от экрана.    — Когда нужно узнать, кто, где наследил, — он увеличивает карту, продемонстрировав одинокую камера на углу здания. — Вот она, — сказал он.    — Ты можешь перемотать назад? — я удивленно рассматриваю экран ноутбука. Кристиан кивнул, двигая ползунок времени. Часы на записи начали быстро менять цифры. Ночь сменялась полном вечером, затем днем и обратно.    — Стоп, — вдруг крикнула я.    Кристиан остановил запись. На экране мелькнула темная фигура, проходящая по тротуару. Он увеличил изображение. Человек был в тёмной куртке, лицо скрыто капюшоном. Но походка была до боли знакома нам обоим.    — Это тот о ком мы думаем? — Кристиан нахмурился.    — Джош, — я киваю сама не веря своим глазам. — Это ночь перед его смертью.    Кристиан медленно приближает кадр. Фигура в темном остановилась прямо перед камерой и приподняла голову. Несколько секунд человек просто стоял, глядя прямо в объектив, а затем, что-то сделал рукой. Моник замер, прищурив взгляд.    — Подожди... — сказал он.    Парень перемотал на секунду назад, и еще раз увеличил изображение, которое и без того уже потеряло свое качество. Рука Джоша была поднята. И на долю секунды в кадре мелькнул небольшой предмет в его ладони.    — Что это?Кристиан наклонился ближе к экрану.    — Похоже... — он увеличил ещё сильнее. — ...ключ.