IV

    Я просыпаюсь от настойчивого стука в дверь, от чего пугаюсь еще сильнее. Все те же молочно выкрашенные стены, напротив дивана стеллаж, усыпанный множеством старинных книг, которые остались еще от прошлого владельца, рядом небольшой журнальный столик и незамысловатая тумбочка с графином и учебниками на ней. По правую руку широкое окно, за которым открывается вид на соседнее здание. Солнечный луч, упрямый и безжалостный, пробивается сквозь незанавешенное окно в квартире. Дома разделяет дорога, по которой изредка проезжает пара машин. Начинаю щуриться сильнее, разглядывая мелкие светильники на потолке. Солнечные лучи своим светом озаряют всю комнату. Стук в дверь повторяется. Немного собравшись с мыслями, приходится встать с дивана, наступая на разлетевшиеся перья по всюду, будто ангел хожу по небу, и открываю дверь, за которой стоит женщина, и бесцеремонно ворвавшись в обитель, встает в недовольную позу.    — Ну наконец-то! — фыркнула соседка. — Сколько раз можно повторять, чтобы ты не нарушала тишину? Еще раз такое повторится, я расскажу твоему арендодателю!    Минутное помутнение сознания и осознавание ситуации дают помолчать мне еще несколько минут.    — Прошу прощения, — все что успеваю придумать. Не очень то и правдоподобно выглядит, поэтому ничего не остается, только как стоять на своем.    — Что с твоей квартирой?! — женщина рывком окидывает весь переполох, который у меня не было времени убрать после ночной смены, в силу усталости.    — Вчера мою квартиру вскрыли, — как будто с гордостью заявляю я. — Но ничего не украли, все в порядке.    — Ох, моя девочка... — соседка виновато скрещивает руки в замок. — Пожалуйста, извини меня! Тебе помочь чему-нибудь? В полицию звонила?    — Не переживайте, все хорошо и ничего не пропало, — Пытаюсь вытолкать женщину.     — Если понадобится помощь, ты обращайся! Не стесняйся! — бросила женщина, пока перед ее носом резко закрываю дверь.    Прислонившись спиной к запертой двери, закрываю лицо руками. Стыд и смущение боролись внутри. Теперь все соседи дома узнают, что здесь, в этой бедной квартирке, произошло вскрытие. С перепугу больше никто не откроет дверь, никто не будет здороваться с малознакомыми людьми, как это было раньше.     Дойдя до ванны по облаку из перьев, я присматриваюсь на свое отражение. Запутанные в колтуны волосы, мало заметные синяки под глазами от недосыпа. Расчесав волосы, и приведя их в более подходящее для них состояние, взгляд падает на зажигалку, лежавшую, и смотревшую прямо в душу, на раковине. Вполне догадываюсь кто бы мог оставить ее тут. Дорогая, тяжелая, платиновая, как визитная карточка. Словно вызов или игра без правил. Прикидываю вес металла в руке, качая его вверх-вниз. Времени на разбор полетов не было. Быстро принимаю душ, смывая с себя тяжесть прошлой ночи, и витающий в воздухе парфюм. Надела джинсы, топ на тонких бретелях и безразмерную ветровку.     Перед уходом еще раз окидываю взглядом потрепанную комнату. Все как всегда в хаосе, только вот, уже из привычной картины мира, выбивается копна белых роз в перемешку с розовыми тигровыми лилиями.    — Да ну нет... — тихий стон срывает с губ. — Не может быть.     Налетев, словно торнадо на букет, я кручу его в руках. Красивый, приятно пахнущий, но опасный. Тот, кто оставил его был здесь, пока я спала?    Делая глубокий вдох, я подбираю очередную белоснежную картонку. Мне уже знаком почерк отправителя, но я все еще не имею ни малейшего понимания ради чего все это представление. Все тот же почерк и, десять аккуратно выведенных цифр красной ручкой. Будто кровью. Белоснежный букет, настолько красивый и не подходящий под интерьер квартиры, летит в первый мусорный контейнер за домой.

***

    Вместе с Ричел не спеша выходим из аудитории после лекции по французской литературе, посмеиваясь над шуткой, которую прислал пару минут назад Стефан Боннет. В коридоре очень шумно, полно студентов и пахнет теплым, солнечным днем.     — Почему ты вчера не написала нам? — как-то по-детски надувает губы подруга. — Все хорошо?    — Прости, я так замоталась, что забыла, — виноватая улыбка скользит по губам. — Сейчас столько дел, все забываю на ходу.    Ричел внимательно изучает мое помрачневшее лицо. На первый взгляд все так же, как и всегда. Я ее подруга, выгляжу вполне здоровой, но складывается впечатление, будто что-то ускользает сквозь пальцы, словно песок.     — Если ты любезно попросишь меня не рассказывать Стефану об этом, так и быть, я сдержу секрет, — Бейли накрывает пальцем пухлые губы. — Я же вижу, что-то происходит. И ты далеко не счастлива.    Мне пришлось помолчать еще какое-то время, глядя прямо перед собой, в стопку из тетрадей и книги. Пока мы не свернули в более тихий коридор, секретов я своих не выдаю.     — Ты можешь делиться со мной всем, что у тебя на душе, — легкое прикосновение руки по плечу, вырывает во мне поток из мыслей. Дабы перекрыть нарастающий ком в горле, прислоняюсь к прохладной стене спиной. Сопротивляться бесполезно.     — Ты возможно не поверишь моим словам, — выдыхаю я, не глядя на Бейли, словно стесняясь ее реакции. Гул из главного коридора казался таким далеким. Мы замираем в ожидании реакции друг друга. — Ко мне вчера вломились в квартиру.    — Подруга, не шути так, — девушка осматривает меня с ног до головы, чтобы еще раз убедиться не падала ли я вчера головой, но осознавая всю серьезность сказанных мною слов, меняется в лице. — Вчера? Когда? Что-то украли?    — Ничего не украли, — усмехаюсь я, вытирая рукавом ветровки подступивший на ладонях пот. — Лучше бы украли, — у меня не хватает смелости показать записки. — Там все так сложно.     — Господи... Почему ты не рассказала мне? Это из-за Джошуа? Нам надо срочно обратиться в полицию! — Ричел, будто цепной пес, срывается с места в направлении выхода во внутренний двор, через него было бы быстрее всего добраться до главного входа.    — Нет! — Я успевает схватить подругу за локоть. В глазах вспыхивает паника и воспоминания вчерашнего визита незнакомца в кофейню. — В полицию нельзя. Потому что теперь этим занимается он.     — Кто он, — с яростью в голосе цедит Бейли. — Кто настолько важен, что из-за него ты боишься обратиться за помощью?    — Кристиан Моник.    Мне приходится произносить имя шепотом, осторожно слетевшим с губ, словно оно могло материализоваться в пустом коридоре.    — Подожди, ты хочешь сейчас сказать, что у Джошуа все это время был брат?    — Д-Да, — приходится виновато опустить голову в пол, словно набедокурившее дитя. — Я вроде как знала об этом, — Ричел ждет. — Но он совершенно далек от описания, которое мне предоставил Джошуа. И теперь... — голос снова предательски срывается. — Я у него на крючке. Он знает где я живу, учусь, даже работаю. Он оставляет свои вещи у меня дома. — Рука автоматически тянется в карман к металлической зажигалке. — Кажется будто он повсюду.    Бейли смотрит на меня с непониманием и ужасом.    — Ты хоть себя слышишь? Это самый настоящий шантаж и сталкерство! Мы идем в полицию! — подруга дергает меня за рукава кофты, перетягивая ее на себя.    — Мне нельзя! — фраза эхом разносится по пустому коридору. Я резко останавливаю девушку, перетягивая Петровку обратно на себя. — А если он узнает об этом? Он не выглядит как человек, которого можно просто взять и сдать в полицию. А еще он более чем осведомлен о моих делах! Он точно знает про меня и Джоша! Он везде! — с губ слетает немой шепот. Не договорив, взгляд кричит сам за себя.     — Ты хотя бы слышишь сейчас себя? — Бейли нахмурилась. — Да будь он трижды королевой Великобритании, я чихать на него хотела и на то кто он такой. Мы идем в полицейский участок!    — Бейли, нельзя. Давай просто забудем об этом. Я поделилась с тобой, потому что хочу высказаться, а не искать решение проблемы, которую решить невозможно, — мне ничего не остается, кроме как молить свою подругу о том, чтобы она не отправилась со мной или без меня выяснять отношения в правоохранительные органы. Всем и так понятно, что Кристиан Моник далеко не самый последний человек, и будет очень смешно, когда я, маленькая девчушка, прибегу жаловаться на своего обидчика тем, кто и так был на его стороне с самого начала.    — Если понадобится моя помощь или ты захочешь от туда съехать, переезжай ко мне, — девушка притягивает меня за плечи, обнимая настолько сильно, насколько позволяют силы. — Я всегда рядом! Поняла меня? И поддержу любой твой выбор.    — Спасибо, Бейли, — хочется утонуть в теплых объятиях.     Вдруг, к нам присоединяется еще одна пара тяжелых, теплых рук.     — Без меня обнимаетесь, — с упреком произносит Боннет. — Я нам занял места, идем.    Яркое солнце Майами заливало весь внутренний двор университета, отражаясь в стеклах библиотеки, и нагревая собой каменные ступени. Это второе место во всем мире, где я могла бы вздохнуть полной грудью. Здесь, в шумном муравейнике знаний, на несколько часов можно притвориться обычной студенткой без проблем. Сегодня была одна из таких редких передышек — пара отменилась, и появилось еще два лишних часа свободы в кармане, перед работой.     Я сидела на разложенном на траве пледе вместе с Бейли и Стефаном. Ветер шаловливо играл со страницами конспектов по литературе. В воздухе витал запах только что скошенной травы.    — Я умру. Статистика меня добьет. Это не наука, это садизм в таблицах, — драматично вздыхает Боннет и растягивается на пледе.     — Перестань ныть, — Ричел подбрасывает в руках скомканную бумажку и отправляет ее точно в своего друга. — Просто признай, что ты гуманитарий в душе. Как и мы просвещенные умы, — она кивает в мою сторону, пока я пытаюсь удобно устроиться по турецки, делает пометки на палях книги.    — Просвещенный ум — это громко сказано. Скорее измученный и голодный Бодлером, — не отрываясь от текста, с легкой ухмылкой выдаю в ответ. — У нас осталось печенье? Стефан открывает новую упаковку фигурного, шоколадного печенья, и протягивает пакет. Осторожно беру одно, отламываю половинку от сердца, делая его разбитым, и с наслаждением съедаю. Это была простая детская радость, которую я ценю больше всего.    — Кстати о еде. В эту субботу будет вечеринка у братства в облаках. Пиджаки, лимузины, — подруга многозначительно посмотрела в мою сторону. — Музыка, алкоголь и толпа потных студентов на танцполе. Вы должны пойти вместе со мной!    Где-то внутри чувствуется легкий укол в груди. Пиджаки и лимузины напомнили о том, кого бы сейчас больше всего мне хотелось забыть.     — Я пас, — отрезает парень.    — Звучит как рай после вечерней смены. Я постараюсь.    — О-о, ну раз так, я тоже пойду. Обещаю, мой танец будет главным шоу вечера.    Стефан подмигивает нам, расплывшись в хитрой улыбке.    Мы продолжаем болтать о пустяках. О нелепом наряде преподавателя, о предстоящем зачете, о новом сериале. Я вставляю пару язвительных замечаний, которые заставили Бейли фыркнуть от смеха, и на время я даже поверила в эту нормальность. Я была просто Хлоей. Не «маленькой лгуньей», не «Ангелом», кои прозвища, вчера приписал мне Моник. Я была студенткой, которая смеётся с друзьями на лужайке, и наслаждается последними солнечными деньками.     Откидываюсь назад, опершись на локти, и подставляю лицо солнцу. Тепло разливалось по коже, смывая остаточное напряжение. В эти моменты его мир — мир холодных взглядов, тихих угроз и роскошных, но душных комнат кажутся сном. Слишком реальным, слишком страшным кошмаром, но всё же сном.    — Эй, смотри кто идет, — из раздумий меня вырвали тяжелые хлопки по плечу.     По дорожке вальяжно, с ноги на ногу, переваливается парень с потока Стефана, Итан Андерсон, с двумя своими подругами. Он был самым популярным парнем в университете, занимавшимся баскетболом на профессиональном уровне. Итан, классический пример парня из подросткового ситкома. Несмотря на свой статус, он был милым, немного застенчивым, и уже пару раз приглашал меня на свидание. Итан останавливается и улыбается.    — Ребята, привет. Хлоя, как у тебя дела?    Чуть напрягаюсь, но могу сохранить дружелюбный тон.    — Привет, Итан. Учусь быть просвещенным умом. Пока не очень получается.    — Мы собираемся в столовую. Присоединяетесь? — перебивает меня одна из девушек подле Андерсона.    В этот самый момент, как по какому-то зловещему сигналу телефон, лежавший на пледе, завибрировал. Не звонок. Одно короткое, властное сообщение. Переворачиваю телефон экраном наружу глядя на него. Сообщение было с неизвестного номера, но этот номер узнавался сразу. Всего четыре слова.     «Он лучше меня трахается?».    Табун ледяных мурашек пробегает по спине, несмотря на палящее солнце. Улыбка застывает на лице. Он следит. Он все это время следит за мной. Он видел меня здесь, с друзьями, видел, как я смеюсь, видел, как ко мне подошёл другой парень, и не смог удержаться. Ему нужно было напомнить о себе. Вернуть в клетку.    — Хло, ты в порядке, — рука друга накрывает мое колено. — Ты как будто призрака увидела.    Я собираюсь с последними силами, осматриваясь по сторонам, в надежде раскрыть его местоположение. Быстро набираю в ответ сообщение и бросаю телефон в сторону.    «Не знаю как ты, но он лучше тебя в тысячи раз».     Приходит еще одно короткое сообщение.    «Проверим? Смотри чуть правее». Пришлось заставить себя глубоко вдохнуть и сунуть телефон в карман джинсов, словно пытаясь спрятать доказательство преступления.    — Напоминание о работе... Простите, ребят, но мне придется отказаться от столовой.    Все заметили разочарование в глазах Итана и легкую тревогу во взгляде Бейли. Мой обычный день был полностью разрушен. Всего одним сообщением.    Вещи быстро летят в черную, безразмерную сумку. Движения снова становятся резкими, собранными, словно он стоял рядом со мной.    — Увидимся завтра на вечеринке.    Оставляю всех на солнечной лужайке. Моя тень была длинной и одинокой. Словно, я никогда не имела права быть частью этого мира.    Кристиан стоял у колонны в тени, чуть в стороне от основного потока людей, облокотившись плечом о холодный бетон и наблюдая. Он не прячется от меня, не отвлекается на посторонние взгляды. Его присутствие не вписывалось в общую картину университета, он слишком неподвижный, очень собранный среди хаотичного движения студентов.     В кампусе совсем не чувствовалась атмосфера. Я снова оказалась в его мире. В мире, где даже солнце было ему неугодно. И самым страшным было осознание, что часть меня, та, что сидела на пледе и смеялась, уже скучала по этому адреналину и ядовитому вниманию.     Прохожу мимо него, не замедляя своего шага и не поворачивая своей головы. Даже, если я сделаю вид, что не заметила его, я знаю, что он все равно пойдет за мной. По началу Кристиан держится на расстоянии. Почти незаметно, растворяясь в толпе, но не теряя меня из виду. Затем он подходит ближе, сокращая между нами дистанцию, двигаясь уверенно и спокойно, будто заранее уже знает по какому маршруту я двигаюсь, будто это было не преследование, а заранее продуманное действие.    Я сворачиваю в другой коридор, затем ещё раз повторяю такой же маневр, ускоряясь в шаге и чувствуя, как дыхание начинает сбиваться. Людей становилось меньше, а шаги преследователя отчетливее.    Оказавшись рядом, он перехватывает мое движение, встав на полшага впереди и заставив остановиться. Его рука, уверенно сомкнувшаяся на моем предплечье, не оставляла пространства для сопротивления.    — Куда-то торопишься, ange? — я начинаю дергаться в его руках, пытаясь освободиться, но захват становится сильнее, от чего руки накрывает неприятное чувство боли и жара.    Кристиан резко разворачивает меня к себе спиной, ударяя лицом о стекло выхода. Жгучая боль проходит словно электрический ток по щеке, будто только что, в разгоряченном споре мне дали пощечину. Я слышу неприятное чавканье над ухом.    — Нравится? — шепчет парень, злорадно улыбаясь. Его рука бесцеремонно шлепает меня по ягодице. От удивления я вскрикиваю, и выплескиваю новую порцию упрямства, из-за чего получает шлепок моя вторая ягодица. — Тут нету.    Кристиан рывком поворачивает меня лицом к себе, продолжая обшаривать мои карманы. Его ладонь залезает в правый карман ветровки, в тот самый, где лежит зажигалка с металлическим корпусом. Нащупав холодный металл, парень разливается в теплой победной улыбке, и наконец-то отпускает меня из своего захвата.    Я поправляю и до того помятую одежду, оглядываюсь за спину, разглядывая жирный отпечаток на стекле от моей щеки и чуть ниже отпечаток от блеска для губ. Двери университета распахнулись, выпуская нас на улицу. Теплый воздух ударил прямо в лицо.    Полностью завороженная, я следую по пятам за Моником, не в силах дать ему отпор. Я до жути боюсь последствий, до жути боюсь его, и того, что он еще раз приложит меня о какую-нибудь поверхность, но уже посильнее.     Машина стояла у обочины. Тёмная и приметная. Слишком аккуратно вписанная в пространство. Кристиан подходит к своему авто, снимая его с сигнализации, открывает дверь, не отпуская моего запястья, и, направляя, почти закидывает внутрь салона. Я лечу вперед руками на водительское кресло, пока ноги остаются за пределами автомобиля. Позади слышится нервный рык, за которым мужские руки подтягивают мои голени в салон. Дверь захлопнулась. Он обошёл машину и сел за руль.    — У тебя был вечер, ночь и все утро на размышление, — парень быстро кидает на меня бесцветный взгляд. — Этого достаточно, чтобы принять решение.    Я сжимаю пальцы на коленях формируя кулак, не отвечаю.    Двигатель завёлся, и машина тронулась со своего места, мягко вливаясь в поток. Я сижу, напряжённо выпрямившись в спинку кресла, глядя вперёд, чувствуя, как тело всё ещё помнит его хватку. Права щека все еще продолжает гореть от боли, но даже это не дает мне права приподнять руку и приложить ее к больному месту. Я в клетке у хищника, и у меня нет возможности вздохнуть — я буду растерзана на кусочки.    В это же время Кристиан вёл спокойно. Руки на руле лежали уверенно, взгляд был сосредоточен на дороге. Город скользил за окнами, сменяясь на разного вида пейзажи, знакомые улицы, повороты, светофоры. И слишком быстро стало ясно, куда именно мы едем.    — Ты будешь говорить?    От неожиданности мое тело непроизвольно вздрагивает, словно готовится получить новый удар. Я медленно повернула голову, встретив его взгляд на себе.    — А у меня есть выбор? — обида комом встает поперек горла. Я почти готова разрыдаться.    — Он есть у всех.    — Это когда ты бьешь меня о дверь университета, а потом везёшь куда хочешь? — парень слегка наклоняет голову в мою сторону, но взгляда от дороги не отрывает.    — Я везу тебя туда, куда и так собиралась, а поцелуй с дверью приятный бонус от меня, — в салоне воцаряется мертвая тишина, сбиваемая гулом мотора. — Я все еще жду ответа.    Мои брови лезут к переносице. Я правда не знаю что можно ему рассказать. В голове просто не укладывается, что такой человек, как Кристиан Моник может не знать информацию. Он же буквально у каждого на слуху. Его личность бурно обсуждают в социальных сетях, его лицо крутят по местному телевидению, он инвестирует все свои деньги куда только душа может позволить. И такой человек сейчас угрожая мне, везет меня на работу?    — Ты ставишь меня в неловкое положение, ange. Не заставляй меня оставить румянец и на второй твоей щеке.    Я хватаюсь за неповрежденную щеку, прикрывая ее от возможного удара со стороны парня. Кристиан хорошо считывает пробудившийся страх в моих глазах, и от проделанной работы оголяет свою самую противную, но сладко-тягучую, словно мед улыбку. Я поджимаю губы, пока он резко тормозит на парковые.    — Не советую выбирать молчание в качестве ответа.

***

    Шум кофемолки, гул голосов. За барной стойкой ловко собираю заказы, распуская поток из последних голодных, после работы, клерков. Лицо выражает вежливую отстраненность.     Дверь открывается, и в кофейню входит Кристиан Моник. Все это время он просто торчал в своей машине и наблюдал за тем, как я мечусь из стороны в сторону на рабочем месте. Воздух вокруг становится гуще, несколько клиентов невольно замолкают. Поверх накрахмаленной рубашки сидит выглаженный пиджак. Он одет в идеально сидящем темном костюме тройка, который кричит о деньгах и власти посреди этой неформальной обстановки.    Его взгляд сразу находит свою жертву. Меня. Парень подходит к стойке, бестактно игнорируя очередь. Никто и не думает протестовать.    — Извините, перед вами еще стоит очередь, — я вытираю питчер, глаза сужаются в тонкую полоску. — Правила этикета распространяются на всех гостей в нашей кофейне, — крутя питчером по кругу, указываю на черную маску, скрывающую половину лица. Только сейчас ко мне приходит осознание того, что я уже видела его без маски. Что с ней, что без нее он до безумия потрясающе выглядит, но то что скрывается внутри него насквозь сгнило.    Один из телохранителей делает шаг вперед, но Моник останавливает его едва заметным жестом. Одной рукой Кристиан прислоняется к барной стойке, его пальцы медленно барабанят по матовой столешнице.     — Я достаточно потратил на тебя свое терпение и время, — тихим, ровным голосом, предназначенным только для меня, Моник устрашающе глядит. Чувствую себя добычей в капкане.    — Делай заказ, либо не занимай очередь.    Кристиан склоняет голову на бок, играя в притворную вежливость. — Фильтр и что-нибудь сладкое, чтобы запихнуть тебе это поглубже в глотку.    Он смотрит прямо в мои глаза, и явно не собирается уступать в угрозах. Я чувствую, как краснею от злости, но не могу ничего с этим поделать. Резко поворачиваюсь к кофемашине, потирая раскрасневшиеся щеки. Руки слегка дрожат, когда я наливаю кофе в кружку.    Чашка со звоном ставится на стол прямо возле мужской ладони.    — Твой фильтр. Сердце в подарок. Смотри не подавись, пока будешь запихивать его через глотку. — Кристиан берет чашку, его пальцы на мгновение касаются моих. Вздрагиваю, но руку не отдергиваю.    — Приятно знать что ты заботишься обо мне... — Стягивая маску с губ, он делает глоток. — Знаешь ли, Хлоя, настойчивость всегда достойна восхищения. Но в твоем положении... она смотрится как упрямство ягнёнка, который спорит с мясником.    — Ты прекрасно знаешь, что у меня нет никакой информации о Джоше, Кристиан, — пара мутно-голубых глаз таращится прямо в мои, когда я зову его по имени. — Ты жалок, Кристиан.    Наши взгляды скрещиваются в немой дуэли. Вокруг продолжается жизнь, но мы находимся в своем собственном пузыре, в котором становится душно. Моник ставит кружку, до половины выпитую.    — Перестань расхаживать по моей квартире, как по своему дому, — смотрю упрямо, с пламенем в глазах. — Хватит оставлять свои тупые записки повсюду.     — Так ты их все же читаешь? Меня заводит лишь одна мысль о том, что ты специально игнорируешь меня, — мужская ладонь накрывает холодный, сделанный из мрамора, стол. — Если заставишь меня возжелать тебя, я может и перестану докучать тебе записками и угрозами. Возможно, даже не буду таким жалким в твоих глазах.    — Если понадобится, заставлю, — угроза прозвучала из моих уст до боли смешно. — Перестань следить за мной. Мы оба понимаем, что этим ты ничего не добьешься. Я была уверена, что знаю ровно столько же, сколько и сам Кристиан, но не собиралась поднимать этот вопрос. В моей голове никак не могла поселиться мысль. Я — ключ. Я ответ на все тайны его старшего брата, который даже не соизволил рассказать о «подруге», и скрывал ее в этой богом забытой студии, в самом отдаленном районе, куда бы не сунулся даже бандит.     — Что я точно понимаю, так это то, что каким-то магическим образом ты связана с Джошуа. Я — твоя тень, до тех пор, пока ты продолжаешь хранить все свои самые грязные секреты. Подумай, насколько далеко ты готова зайти.    Моник разворачивается и уходит, оставив на столе купюру достоинством в сто долларов. Чаевые. Унизительно щедрые. Смотрю пару секунд ему вслед, сжимая фартук так, что костяшки белеют. Я одновременно в ярости и взволнована. Он пришел не за кофе. Он пришел по мою душу уже второй раз за день напомнить, что я в клетке, дверцу которой он может открыть в любой момент. И самое ужасное, что в его холодном взгляде я увидела искру чего-то, что заставляет мое сердце биться чаще не только от страха.