ярмарка

Городская ярмарка, посвящённая Середине Пути — периоду, когда два солнца сходились в зените на равном расстоянии друг от друга, — бушевала красками, звуками и запахами. Воздух дрожал от смеха, музыки уличных арфистов, криков торговцев и аппетитного дыма от жаровен. Для знати это был повод щегольнуть новыми нарядами, для простого люда — глоток свободы и праздника. Для Алии — идеальное место, чтобы раствориться в толпе и на время забыть о каменных стенах замка.

Она шла, кутаясь в простой, с капюшоном плащ поверх скромного платья, сливаясь с потоком людей. После истории с Кассианом за ней, конечно, следовала стража, но на расстоянии, слившись с толпой. И это её устраивало. Цель у неё была одна: потеряться. И, как назло, найти кое-кого.

— Ну надо же, кто это у нас, принцесса инкогнито? — раздался знакомый, насмешливый голос прямо у неё над ухом. — Или ты решила спуститься с Олимпа, чтобы посмотреть, как живёт чернь?

Алия обернулась. Гаррет, как всегда, выглядел так, будто только что выкатился из-под стола в таверне. Его рубаха была расстёгнута на пару пуговиц, волосы ветер растрепал, а в глазах плескалось то самое наглое веселье, от которого у неё одновременно сжималось и ёкало сердце.

— Гаррет, — она кивнула, стараясь, чтобы голос звучал сухо. — Явление, как всегда, радостное. Ты здесь что, пивные палатки инспектируешь? Или просто потерялся по дороге в бордель?

— Ой, жжёшь, ваше высочество, — он рассмеялся, подмигнув. — А я тут, знаешь ли, важным делом занят. Помогаю одной старой гадалке перетащить хрустальный шар. Она обещала мне за это показать будущее. Говорит, увижу я там высокую, блондинку со скверным характером. Не знаешь, где тут такие водятся?

— Загляни в ближайшую лужу, — парировала Алия, но уголки её губ предательски дрогнули. — Там своё отражение увидишь — и дурачина, и дурной характер в одном флаконе.

— Ага, а потом она мне ещё и про месть какую-то рассказала, — он понизил голос, и насмешка в его глазах сменилась на что-то более серьёзное. — Говорит, видела во тьме фигуру с холодными глазами и окровавленными руками. И что эта фигура очень довольна. Не знакомая, часом, история?

Они замерли посреди толпы, и вокруг них будто образовался пузырь. Шум ярмарки отступил на второй план. Алия смерила его взглядом.— Гадалки видят то, что хотят видеть. Или то, что им платят, чтобы они увидели.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но я доверяю старухе. У неё кот злой, а коты, как известно, чуют нечисть. И говорящую нечисть с острыми когтями — тоже.

Они снова пошли, теперь уже вместе, петляя между рядами палаток с пряностями, диковинными зверьками и дешёвыми безделушками. Их разговор, как и раньше, был битвой сарказмов, но теперь в нём витало что-то новое. Неловкость? Нет. Признание. Признание того, что они оба видели друг друга без масок — он её в момент отчаяния, она его... в момент чего-то ещё, о чём старалась не думать.

Они снова зашагали, и разговор перешёл на другие темы — на абсурдность ярмарочных аттракционов, на наглость торговцев, на туповатых стражников, которые пытались за ними следить. И постепенно лёд между ними снова начал таять. Трещал, откалывался кусками. Они снова были тем дуэтом — колючая принцесса и наглый плебей, чьи словесные перепалки были единственной отдушиной в этом мире.

Они вышли на небольшую площадь, где танцоры в ярких костюмах кружились под быструю, залихватскую мелодию. Толпа собралась вокруг, хлопала в такт. Гаррет вдруг остановился.

— Слышишь? — спросил он.— Что?— Музыку. Она же... живая. Настоящая. Не та придворная херня, под которую все делают вид, что веселятся.

Алия прислушалась. Да, музыка была грубоватой, но полной такой неукротимой радости жизни, которой ей так не хватало.

И тут он сделал это. Неожиданно, без всякого предупреждения. Его пальцы, тёплые и немного шершавые, обхватили её ладонь. Нежно. Без нажима. Просто взял, будто это было самой естественной вещью на свете.

Алия замерла. Весь шум ярмарки, музыка, смех — всё это отхлынуло, уступив место оглушительному гулу в её собственных ушах. Она посмотрела на их сплетённые руки, потом на его лицо. Он не смотрел на неё, он смотрел на танцоров, и на его губах играла лёгкая, непринуждённая улыбка. Но его большой палец слегка, почти неуловимо провёл по её костяшкам.

В этот момент внутри неё всё перевернулось. Гнев, обида, подозрения — всё это куда-то испарилось, оставив лишь странное, сбивающее с толку тепло, которое разливалось от точки, где их руки соприкасались, по всему телу. Она не отдернула ладонь.

Они простояли так, может, минуту. Пока музыка не сменилась на другую, более медленную.

— Ладно, — наконец сказал Гаррет, отпуская её руку с какой-то почтительной неохотой. — Показал тебе, как чернь умеет радоваться. Теперь, наверное, пора возвращаться в свою позолоченную клетку, а?

Алия молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Её рука, теперь свободная, казалась неестественно пустой и холодной.

Они уже собирались повернуть назад, когда из толпы внезапно вынырнула знакомая, но совершенно неожиданная здесь фигура. Это был Марк, тот самый друг Дориана, с которым Алия пересекалась лишь мельком. Его обычно насмешливую физиономию сейчас искажала паника.

— Гаррет! Чёрт возьми, я тебя полчаса ищу! — он схватил его за плечо. — Ты не поверишь, что творится! Твой отец... мастерская...

Гаррет нахмурился.— Что с отцом? Говори!

— Его арестовали! — выпалил Марк, переводя дух. — Стража князя! Говорят... говорят, нашли у него в мастерской компоненты для «Шёпота Тени»! Того самого дерьма, которым стреляли на балу!

Гаррет остолбенел. Вся кровь отхлынула от его лица.— ЧТО? Это... это бред! Он не мог!

— Я знаю, но они уже везут его в замковую тюрьму! И, Гаррет... — Марк бросил быстрый, полный ужаса взгляд на Алию, — они говорят, что у них есть свидетель. Что кто-то видел, как он передавал что-то подозрительное девушке накануне покушения.

Алия почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Её взгляд встретился с взглядом Гаррета. В его глазах читался не только шок и страх за отца. Там, в глубине, вспыхнуло что-то тёмное и страшное — мгновенное, невысказанное подозрение. Подозрение, направленное на неё.

Хитрая интригантка? Циничная манипуляторша? Всё это разбилось в один миг о ледяную волну реальности. Чьей-то реальности, в которой она, Алия Грейс, была удобной разменной монетой. Или идеальной подставной фигурой.

Ярмарка, музыка, тепло его пальцев — всё это превратилось в далёкий, искажённый кошмар. Игра только что перешла на новый, смертельно опасный уровень. И на этот раз удар пришёлся не по ней. А по тому, чья рука только что согревала её ладонь. И этот удар был настолько точен и беспощаден, что она поняла — кто-то в этой игре видел их вместе. И решил убить двух зайцев одним выстрелом. Раздавить Гаррета. И поставить жирный, кровавый крест на любом возможном... на любом возможном чём-то, что только что едва успело зародиться между ними в шуме ярмарочной площади.