Императорское послание

  Как сообщают, император направил тебе, отдельному, ничтожному подданному,крохотной тени, отброшенной в отдаленнейшую даль его августейшим солнцем, – именнотебе направил император послание со своего смертного ложа. Он приказал посыльномувстать возле кровати на колени и прошептал это послание ему на ухо; и это было так длянего важно, что он даже приказал повторить послание ему на ухо. И кивал головой,подтверждая правильность сказанного. И на глазах у всех зрителей его смерти – а всемешающие стены были снесены, и на всех вширь и ввысь разбегающихся лестницахвыстроились вокруг великие люди империи, – на глазах у них всех он отправил посыльного.Посыльный тут же трогается в путь; это сильный, неутомимый человек; выставляявперед то одну, то другую руку, он прокладывает себе путь через толпу; встречаясопротивление, он указывает на свою грудь, где у него знак солнца, и продвижение впереддается ему, как никому, легко. Однако толпа слишком велика, и местам ее обитания нетконца. Если бы открылось свободное пространство, о, как бы он полетел! – он бы такполетел, что вскоре ты, наверное, услышал бы великолепные удары его кулака в твою дверь.Но вместо этого, погруженный в неустанные – и такие напрасные! – труды, он все ещепротискивается сквозь парадные залы самого внутреннего из дворцов, – и никогда ему их непреодолеть, а если бы ему это и удалось, то ничего еще не было бы достигнуто, потому чтопришлось бы еще пробиваться вниз по лестницам, а если бы ему и это удалось, то и тогданичего еще не было бы достигнуто, потому что пришлось бы еще пересекать дворы, а последворов – второй, внешний дворец, и снова – лестницы и дворы, и снова – еще один –внешний дворец, и так далее в течение тысячелетий; а если бы он выбрался, наконец, засамые последние ворота – но никогда, никогда не может это произойти! – перед ним ещележала бы вся столица – центр земли, до отказа заполненный стекающими туда со всехсторон осадками. Сквозь это уже никто не пробьется, тем более с каким-то посмертнымпосланием... А ты сидишь у твоего окна и, когда опускается вечер, мечтаешь о том, что внем сказано.