Сцена 3. Дом Валентайна Кита

Марк с сонным, но довольно серьёзным видом смотрел на Валентайна, будто стараясь найти в его словах брешь и разбить контраргументом, но терпеливо ждал ответа собеседника. Чуть погодя, Вал стал отвечать на его вопрос:

– А что ты предлагаешь? Однофамильцем оказаться не мог, мы пробили всех жителей города на такую фамилию, чтоб нечаянно не перепутать. К концу предложения, Валентайн охрип. Элл подал ему стакан воды. Вал отпил и продолжил:

– Марк, ты сам другого мнения? Ты ж буквально минут пять назад со мной согласился. – Выдержав небольшую паузу, Фишер почесал затылок и зевнул.

– Прости, амико. Я тебя просто проверял, так то я согласен с твоим выводом.

В Марка полетела подушка. От Элла. От меня был пинок. От Валентайна был подзатыльник и краткое, но чёткое описание, кем был сделан этот поступок.

* * *

Никто не мог уснуть. Мы сидели на кухне и пили чай, параллельно болтая и поглощая сухофрукты, яблоки, да в принципе всё, что было не приколочено. Вдруг, Вал предложил:

– Может видеокассеты посмотрим? Или фильмы на дисках. У нас такого барахла целый шкаф имеется.

– Хорошая идея. Я в деле, – ответил ему я, – Марк, Элл, вы как думаете?

Клиффорд и Фишер кивнули. Марк понёс сухофрукты, я и Элл несли кружки с чаем и кофе. Мы устроились в комнате Валентайна. У него оказался маленький «ящик», на котором обычно спал его пёс Фуго, но потом телевизор переехал под полку, и домашний любимец перестал дремать на удобном месте. Устроившись на подушках, кровати Вала и ковре, мы выбрали фильм. Им оказался «Цветы для Элджернона». Одна из экранизаций прекрасной одноимённой книги. Я читал её полностью и в восторге, когда Элл посчитал её полным бредом и бессмыслицей. Я готов был убить его. Клиффорд позже нас всех стал философию изучать, ведь полжизни читал про дракончиков и фэнтези лабудень. До сих пор я нахожу его за обсуждением магии и всяких посохов с артефактами.

Когда фильм шёл час с лишним, смотрели мы его до четырёх часов утра. Дело в том, что кто-то периодически нажимал на «стоп», либо нарочно, либо ногой, локтём, головой, пяткой, ухом. Если специально, то тот сразу же начал обсуждать действие героя, критикуя или хваля. Добрые слова получала сцена, а игра актёров всегда недовольство.

Элл нечаянно лёг на пульт, от испуга после неопознанного объекта, он снёс правой ногой статуэтку с полки. Она не разбилась, но откололся небольшой фрагмент. Вал подлетел к ней и осмотрел, а я включил верхний свет.

– Чёрт, Клиффорд, не мог вообще её всю разбить? Жалко что ли?

– Валентайн, прости. Я не специально. Я склею её, – умолял Элл, – честно, я не нарочно.

– Понял уже. Неважно, – грустно произнёс Кит и положил сломанную статуэтку на стол.

– Вал, я такой раньше у тебя не видел. Откуда она? – Спросил я. Он замялся.

– Ты что, украл?! – воскликнул Элл.

– Я её позаимствовал на ярмарке. И вообще-то я заплатил за неё три сотни рублей! – Ругался Валентайн. Марк подполз к ней и осмотрел. Вдруг, он что-то промямлил про себя, а потом сказал всем:

– Парни, я тут нашёл интересную деталь. Глядите, – позвал всех Фишер. Я подошёл, Элл подкатился, а Вал повернулся в его сторону, – У Афинских что на гербе было? Ромб с квадратом внутри, и так до бесконечности. Тут тот же знак. Видимо кто-то очень любил геометрию.

Марк показал пальцем на то изображение. На нижней части статуэтки был вырезан этот символ. Грубо, тонкой палкой или чем-то острым.

– Фишер, оказывается, ты что-то видишь. Я то думал, что ты прикидываешься слепым и вечно сонным, – сказал Вал. В него полетела подушка. От меня. Подзатыльник был от Клиффорда. На этот раз Марк ответил крепким словечком. Но он засмеялся, потом Элл, к хору смеха присоединился я и уже под конец Валентайн.

Мы хохотали до боли в голове, я свалился с ног, а потом через кровать прямо на Клиффорда, который в тот момент уже валялся на полу и будто переживал приступ эпилепсии, хотя на самом деле он так дёргался от смеха. Вал корчился, смеясь. Марк пытался прикрывать рот рукой, но не выдержал и уже хохотал в полную силу, лёжа. Удивительно, как соседи не пришли на неприлично громкий смех.

После всеобщего веселья, мы стали пересматривать те статьи и фотографии с надгробий на наличие неизвестного символа, да и вообще какой-либо символики. Выяснилось, что никто не заметил таких же знаков на надгробных плитах на секторе, который расположен на востоке и на западе. На удивление, тот перезахороненный человек лежал чётко на севере, на противоположной стороне относительно рода Афинских. Что ещё было любопытно, что надгробия с символикой (мы решили их назвать Ромбами, а то слишком тошно и муторно всё проговаривать) были на западе и востоке, а все плиты повёрнуты на три или пять градусов (Марк и Элл сами высчитывали) к захоронению одного подозрительного Афинского, то бишь, на север. Никто до конца не понимал, с чем это может быть связано. Мы решили отложить это и пойти спать. Я уснул на полу с Эллом и Валенайном, а Марк спал на кровати Кита.

Мне снился сон. Я очнулся на холодном стуле в маленьком помещении, за круглым столом. Передо мной лежал документ. Это была папка с протоколом какого-то преступника. Я попытался открыть её, но моя правая рука что-то крепко сжимала. Это было оружие. За столом сидели мои друзья с замазанными лицами. Они не дышали и даже не двигались. Словно манекены они безлично разделяли моё ужасающее одиночество. Мне даже на секунду показалось, что я всё вижу чёрно-белым, как собака.

Всё же, я смог разжать руку, держащую пистолет и посмотреть на бумаги в папке. Там оказалась яркая фотография с пятью мужчинами. На каждом из них были Ромбы. Я посмотрел на своих друзей. Марк держался за волосы, опустив взгляд и положив голову на руки и плакал, Элл принял лицо одного из мужчин с фотографии, а Валентайн, сидя по середине троицы словно наслаждался этим безумием.

Чьи-то сильные руки, облачённые в чёрные перчатки с длинным рукавом заставили меня направить пистолет на одного из моих приятелей. Я должен был выбрать, в кого стрелять. Руки исчезли. Я дрожал, мои глаза хотели выпрыгнуть из орбит, я стал кашлять, заливаясь спазмом. Я снова осмотрел своих друзей и фотографии. Страх сковал меня в свои стальные цепи. Раздался выстрел. Никто не умер, но я проснулся в холодном поту. Элл вскочил раньше меня и тоже нервно посмотрел на Вала и Марка, а потом уже на меня. Через пару минут, вскочил Фишер и Валентайн. Оба испуганные до смерти.

Спустя минуту молчания и осознания реальности, Марк лихорадочно затараторил:

– Парни, парни, парни! Мне такой кошмар снился, жуть полная. Я даже подумал, что я вопреки всем законам биологии из царства животных в царствие небесное перешёл! Я, Сильвер, Вал и ты, Элл, сидели за круглым столом... А, – Марк не закончил, его перебил взволнованный Валентайн.

– Ага, ты рыдал, как черепаха, вышедшая из солёного моря, я был весь в чем-то, а Клиффорд... – Кит замолчал.

– Кхм, я был... я был будто убитым, – сказал Элл и нервно сглотнул. Фишер после небольшого шока продолжил тараторить:

– Мда-с, а Сильвер со стволом сидел и осматривал папку. А потом он пристрелил меня. –Элл вытаращил глаза от удивления.

– В моём сне он меня добил.

– А в моём – меня, – сказал Кит, вставая с пола и омерзительно хрустя суставами. Марк сразу же заткнул уши, а я спокойно наслаждался звуком.

– Парни, но у меня никто не умирал. Выстрел был, а у меня всё темно, – произнёс я и тоже стал вставать с пола, перешагивая Элла.

– Си, не хочу тебя огорчать, но умер ты, – высказал своё предположение Марк и подполз к смартфону.

Я посмотрел на свои часы. Время около семи утра, а именно без десяти семь. Безумное утро в компании. Лишь один милый Фуго спал без задних ног. Я рад за него.