Глава 18

– Конкордий!? – Ошарашенно воскликнула я.

Вот кого-кого, а его я здесь меньше всего ожидала увидеть.

– Что... это... было... – произнес парень, отдельно выговаривая каждое слово, медленно, словно на его глазах только что разверзлась земля и туда упал и дом, и замок, и лес.

– Что...

– Конкордий, – позвала я, выставив руки вперед, будто боялась, что он в невменяемом состоянии и запросто может накинуться на человека и, по меньшей мере, покусать. – Успокойся. Все в порядке. Что ты видел из... – я запнулась, не зная, как сказать, – из того, что было. Что ты вообще видел?

Я говорила с ним, как с психически больным, только что слетевшим с катушек, человеком. В принципе, он сейчас именно таковым и являлся, если рассуждать логически...

– Ты... Они... Там... Что... Как это??? – Ему наконец удалось сказать что-то более-менее вразумительное. Ну хоть так и то ладно, надежда на его разумность еще есть.

– Пойдем со мной, – сказала я, войдя в домик и позвав ошалевшего парня с обезумевшими глазами за собой.

Конкордий вошел в комнату, как-то странно озираясь, удивленно и опасливо смотря на разливающийся свет.

– Ну так? – Спросила я, разглядывая парня и изо всех сил подавляя улыбку. Таких ярких и правдоподобных эмоций я давно не видела.

– Ну так что? – Не понял он. – Это я у тебя хотел спросить...

– Что ты видел? – Перебила я его.

Пока объяснять ему все, что происходит, меня не прельщало, так как это все было очень сложно, запутанно и, самое элементарное, ужасно долго!

– Я... – Замялся парень, – Ну, как бы это объяснить-то...

– Ну уж объясни как-нибудь. Что, следил?

– Ну, не совсем. Я встретил Галактиона и он рассказал мне, что случилось в лесу. И что ты закрылась... здесь.

– И вот, ты пошел сюда, ночью.

– Ну, можно и так сказать, – Конкордий все еще пребывал в легком шоковом состоянии. – Я собирался постучать, а потом услышал рычанье, увидел, как открывается дверь, спрятался от тебя, потому что боялся напугать своим неожиданным появление, но тебя, по всей видимости, напугать не так-то просто! Ты пошла в лес, я за тобой. Потом нам на встречу показалась целая стая идогемов, я зашел за деревья так, чтобы меня было видно. А потом, твои руки и глаза, они... начали светиться. И я как-то такого не ожидал совсем... – парень смутился и опустился в предложенное ему кресло, я осталась стоять.

– Руки и... глаза? – Воскликнула я. Ну вот, опять та же история...

– Да. Только глаза белым сиянием, несильно и недолго, только пока ты лечила идогема. А руки дольше.

Я задумалась и невольно коснулась кулона, висящего на шее.

Конкордий рассматривал комнату, словно оказался в какой-то забытой всеми, и даже временем, гробнице. Протянув руку, он прикоснулся к стене. Я внимательно наблюдала. Но ничего не произошло. Он просто дотронулся до стены, по которой, казалось, растекался весь свет и волшебство.

Мы сидели и болтали с ним. Он спрашивал про Алекс, я отвечала, и старалась как можно меньше оборачивать разговор к Галактиону.

– Конкордий, слушай, а ты домой идти не собираешься? – Заинтересованно спросила я.

– Уже выставляешь за дверь?

Я усмехнулась.

– Да нет, можешь остаться, но тебя не будут искать?

– А кто?

– Галактион, Алекс, Дамир, да кто угодно.

– Нет, не будут. Из всей нашей семьи я – самый незначимый ее составляющий.

– Почему?

Конкордий пожал плечами.

– Так получилось. Галактион всегда в центре внимания, Дамир где-то сбоку и пытается попасть в этот самый центр, а Галактион – выбраться из него. Но у него мало что получается. Невозможно забыть о человеке, который не меняется, не стареет и не умирает.

Я кивнула. Сказать было, словом, нечего. И вдруг Конкордий резко вдохнул воздух.

– Слушай, Эстер, а то что ты... ну, что ты... это. Того.

– Что? – Не поняла я.

– Ну, магией владеешь. Остальные знают?

Ну, «знают» слишком громко сказано...

– Нет, только несколько эльфов и Алекс, но она не видела. Я рассказывала ей. Да ей и не нужно видеть. Вдруг я случайно ей наврежу? Нет, не хочу. Пусть это пока будет тайной.

Я вопрошающе взглянула на Конкордия. Он кивнул, но все же спросил то, чего я боялась.

– А Галактион? Он знает?

Я отвернулась.

– Ты ему не сказала, – констатировал парень, – А надо бы...

– А зачем? Я... Не хочу быть еще более странной, чем есть сейчас. Ведь я же человек, а такого, – а подняла руку немного вверх и кресло, на котором сидел Конкордий, поднялось над полом. Парень округлил глаза и вцепился в подлокотники, никак не въезжая в курс дела, – люди делать не умеют.

Я подняла кресло еще выше и покрутила его в воздухе так, что, если бы Конкордий не держался, он мог бы с легкостью вылететь из сиденья.

Это выглядело очень смешно. Но, наконец, я сжалилась над парнем и опустила кресло обратно на пол, где оно и было.

– Да, пожалуй, ты действительно права. Лучше пока не надо, – произнес мой собеседник, с облегчением взирая на все с нормальной высоты человеческого роста.

Я усмехнулась и кивнула.

***

Конкордий ушел поздно ночью, неуверенно оглянувшись на меня перед уходом. Пообещав никому ничего не говорить, он удалился, оставив меня в одиночестве.

Встав рано утром, я сразу же направилась в столовую, и не прогадала. Туда потихоньку начали приходить люди, сонно зевая и дергая носом от кучи запахов. Заняв привычный столик, я взяла завтрак и стала ждать свою подругу, которая так же, как и все остальные, не была роботом и должна была питаться, чтобы выжить. Вскоре она пришла, да не одна: рядом с собой, словно свиту, она вела Конкордия и Галактиона, хмуро взирающих на окружающую их суматоху. Увидев меня, Алекс обрадовалась, Конкордий – как-то смутился, а Галактион... У него на лице были очень странные чувства, но ничего конкретного я разобрать толком не смогла. Я просто отвела взгляд и продолжила употребление пищи, хотя теперь я перестала чувствовать вкус.

– Привет, – радостным голосом прощебетала Алекс.

Я кивнула и попыталась улыбнуться ей с набитым ртом.

– Доброе утро, – синхронно поприветствовали меня парни.

Я еще раз кивнула.

– Можно здесь устроиться? – Спросил Галактион.

И я снова кивнула, почувствовав себя китайским болванчиком.

Они взяли себе еду на синих подносах и расселись рядом со мной, с одной стороны – Алекс, с другой – Галактион.

И как на зло, я постоянно задевала рукой Галактиона, хотя и пыталась всячески этого избежать, а он мстил мне, но немного иначе – под столом он пару раз меня пнул (случайно, как я надеялась), а потом просто поставил свои ноги так, что они касались моих, и мне некуда было деться или отодвинуться.

За нашим столиком было какое-то напряжение. При чем между всеми, кроме Алекс. Она же пыталась развеять обстановку и разговорить нас, но пока поддавался только Конкордий, искренне втягиваясь в беседу с ней. Я молчала. Галактион тоже. Сладкая парочка временами бросала на нас косые недовольные взгляды, но мы не обращали ни малейшего внимания.

Я посмотрела на Конкордия, он тоже бросил на меня мимолетный обеспокоенный взгляд, и я поняла – он никому не сказал. Он выполнил свое обещанье, за что я была ему очень благодарна.

Галактион заметил взгляд Конкордия и посмотрел на меня, словно готов был сжечь прямо на месте под своим взглядом. Или, по крайней мере, испепелить. Но я открыто встретила его взгляд, ничуть не смущаясь и не боясь. Он словно испытывал меня, смогу ли я противостоять, или быстро отвернусь, сдавшись. Но я и не собиралась сдаваться.

Наш безмолвный поединок продолжался бы и дальше, если человек подошедший к столу, не заговорил.

– Извините, – рассеяно произнес знакомый мужской голос. Я повернулась, там стоял мой отец и переводил взгляд с меня на Галактиона, – Эстер, можно с тобой поговорить?

Я кивнула и вышла из-за стола, мимолетно проведя по плечу Галактиона рукой. Галактион снова посмотрел на меня, но уже по-другому. Это был уже не тот хмурый испытывающий взгляд, а какой-то веселый.

Я пошла за отцом, который вел меня за дверь столовой, в коридор. Там оказалась взволнованная перетаптывающаяся с ноги на ногу мама. В коридоре кроме них никого не было.

Они начали объяснять, а я слушала, не перебивая. О том, как они были на даче в каком-то городе, как ночью началась ужасная гроза, а потом они услышали крик ребенка. Они вышли на улицу и нашли меня, сиренеглазого ребенка. Вокруг сумки, в которой я лежала, сверкали молнии, входя в землю, а я не плакала, просто кричала, звала.

– Мы забрали тебя к себе, – рассказывала мама, – Подумали, что тебя просто кто-то бросил, но нашли записку. В ней почти ничего не было. Это был всего лишь клочок бумаги, уже оборванный, потрепанный. На нем было написано несколько слов. Твое имя полностью и дата рождения. И все. И больше ничего. Мы немного изменили твое первое имя, чтобы оно было похоже на земное и взяли к себе. Тебе было всего два года. Мы договорились с врачами, и все устроили так, что ты официально считалась нашим ребенком. Переехали туда, где нас никто не знал, в большой город, где вероятность того, что мы столкнемся с нашими старыми знакомыми, была почти равна нулю. Ну, а дальше не трудно догадаться. Ты пошла в школу, начала взрослеть. Твои способности, замеченные нами еще в твоем раннем возрасте, никуда не исчезли. Из твоих рук изредка продолжали сыпаться искры, предметы двигались, люди выздоравливали, но в основном все это происходило во сне, когда энергия освобождалась от пут, связывающих ее днем.

Таким образом, родители объясняли еще долго, перебивая друг друга и жестикулируя. Теперь я все понимала. Действительно, как бы они мне сказали? Что бы они мне сказали? Что меня доставила к месту назначения гроза? Вряд ли бы я поверила им. Я почти уверена в том, что я бы им не поверила!

Когда я закончила разговаривать с родителями, пошла обратно в зал, но, как только я вошла, почти сразу же столкнулась с Алекс, Галактионом и Конкордием, которые, как оказалось, направлялись меня искать.

– Ну что, поговорили? – Тихо спросил меня Галактион.

– Да, – неслышно выдохнула я.

Пока мы шли, Алекс с Конкордием громко смеялись и разговаривали, держась за руки, а я тихонечко рассказывала Галактиону, что я – приемная дочь в семье, свалившаяся с неба (в прямом смысле этого слова!). Он внимательно слушал, глядя на меня с сосредоточенным лицом и, когда я закончила, сказал.

– В какой-то степени, я их понимаю. Но вот одно остается непонятно. Откуда ты взялась на Земле? И почему именно там?

Я не стала рассказывать ему то, что мне показала Онтейви в моем сне. «Может, как-нибудь потом расскажу», – подумала я.

Мы пришли все вместе в нашу комнату. Как только мы вошли, я заметила, что на моей кровати валялось все, что только могло там валяться и что не могло. Алекс посмотрела на меня извиняющимся взглядом и кинулась к моей кровати, убирая бардак, состоящий исключительно из ее вещей. Подойдя к своей уже убранной кровати, я села, а Галактион присел рядом со мной, положив свою руку на мою.

Алекс и Конкордий, после недолгого пребывания в комнате вместе с нами, куда-то ушли, а перед этим Галактион и Конкордий обменялись друг с другом многозначительными взглядами, но ни я, ни Алекс, не поняли, что они означали.

Галактион устроился на моей кровати и смотрел на меня мягким нежным заинтересованным взглядом. Мы проболтали пару часов подряд, ушедшая парочка так и не объявилась. Синие глаза сводили с ума. Я блуждала взглядом по комнате, стараясь не встречаться с глазами Галактиона изо всех сил, боясь, что снова попаду в эту ловушку.

– А это что такое? – Я повернулась к нему.

Он смотрел на сумку, стоящую возле моей кровати. Из нее торчали листы бумаги. Я кинулась к сумке и бумажкам, чтобы спрятать их куда подальше, но Галактион молниеносным движением вскочил с кровати, выхватил из сумки все листы разом и, обойдя меня, принялся их рассматривать.

– Хм... Это рисунки... Ты рисуешь? Красиво. – Восхищенно сказал он, перелистывая рисунки.

Я пыталась вырвать у него проклятые бумажки, но у меня ничего не выходило. В конце концов он перехватил их все в одну руку и поднял ее вверх так, что я не могла ни дотянуться до нее, ни допрыгнуть. Так и скакала вокруг, пытаясь отобрать свои рисунки, но он перехватывал их и, дразня меня и приманивая, снова поднимал вверх, не позволяя мне их достать. В конце концов я сдалась, перестала прыгать, как бешеный кузнечик, отошла немного в сторону, сложила руки на груди и надулась. Галактион, протянув руку, провел рукой по моей щеке и улыбнулся извиняющейся улыбкой.

Он листал рисунки, смотря на них с сияющим и восхищенным выражением и иногда поглядывал на меня. И вдруг его лицо резко изменилось. Он остановился на одном единственном рисунке, который лежал самым последним, отложив все просмотренные рисунки на тумбочку. Я взяла их и быстро пролистала. Мне понадобилось меньше пяти секунд, чтобы определить, какой именно рисунок его заинтересовал.

– Замок? – Ошарашенно произнес Галактион.

Хотя на его лице тут же промелькнуло что-то вроде понимания. Я посмотрела на свой собственный рисунок, который находился в руках парня и вспомнила как рисовала его: сразу после того, как мама и папа сказали мне, что мы отправимся на Тенгерру и сразу же обломали все надежды. В грустных раздумьях я рисовала нечто, но, как только я увидела этот рисунок сейчас, сразу же узнала его. Это был замок, в котором мы сейчас находились. Все башни, окна и проходы были вырисованы с каллиграфической точностью, словно я рисовала это прямо на Тенгерре, сидя в лесочке неподалеку.

Оставив Галактиона одного со своими размышлениями, я убрала все рисунки далеко в сумку, но, когда закрывала, оттуда что-то вывалилось, едва слышно звякнув. Это был старый ржавый ключ, про который я давно уже успела забыть. Сразу же вспомнился Девизур со своими светло-серыми, словно водопад, глазами. Это был ключ от какой-то двери в замке. Но ни двери, ни этого ключа уже очень давно никто не видел... Что же, раз нашелся ключ, найдется и дверь, которую он отпирает.

Я быстро спрятала ключ в карман, чтобы Галактион не увидел, но он продолжал рассматривать мой рисунок, изучая его с видом профессора наук, нашедшего в своем доме скелет археоптерикса.

– Что-то случалось? – Обеспокоенно спросила я.

– Когда ты... когда нарисовала этот рисунок? – Рассеянно спросил парень.

– Еще на Земле... Я была очень расстроена чем-то и рисовала то, что рисовалось. Вот именно это у меня и получилось...

– Ты очень хороший художник, – уверенно и с ноткой гордости в голосе произнес Галактион.

Он отложил рисунок в сторону и притянул к себе. Каким-то непонятным образом, через некоторое время я оказалась прижата к свободной стене комнаты. Все мысли словно разбежались кто-куда и спрятались, укрываясь от накатывающей неудержимой волны любви. В ушах стоял шум, на глазах была черная пелена в мелкую крапинку.

Вдруг где-то сбоку послышался громкий назойливый кашель. Галактион и я резко оторвались друг от друга, но парень не отошел от меня. Он остался стоять рядом со мной и, если бы не он, я бы, наверное, упала. Перед нами стояли покрасневшие и смущенные Александра и Конкордий, причем у обоих был слегка разинут рот.

Я залилась краской, Галактион вдохнул в себя воздух и хмуро уставился на неожиданно прибывшую парочку.

– А вас стучаться не учили? – Серьезно и недовольно спросил он.

Они молчали. Я немного успокоилась и усмехнулась.

– Расслабьтесь, ребят, все в порядке.

Галактион посмотрел на меня смеющимся взглядом и притянул поближе к себе, проходя мимо них и увлекая меня за собой.

– Ну хорошо, теперь ваша очередь, – пробубнил себе под нос Галактион, чем вызвал мой смех.

Мы вышли за дверь и направились вниз по лестнице. Сначала я думала, что мы идем на улицу, но потом поняла, что ошиблась. Мы подошли к двери, в которую я входила уже, но всего один раз, и мой спутник распахнул ее, приглашая меня внутрь.

Это была их комната с Конкордием. Когда я была здесь в прошлый раз, я не успела толком рассмотреть обстановку. В апартаментах царил полный хаос. Бордовый полог наполовину задернут, постель не заправлена, одна подушка валялась на полу, зеленая наволочка отдельно рядом, неподалеку от нее лежала чья-то рубашка в скомканном виде, рядом кое-как брошена раскрытая книга. С другой стороны на полу валялись ручки и бумага, пузырек с чем-то черным, похожим на чернила, печать, полотенце, кашпо, в котором, вместо горшка с растением (или хотя бы мхом) лежали расческа, ракушка и отвертка, в углу валялось нечто, смутно напоминающее мертвого, частично целого гоблина и еще очень много всего.

Как я вошла, так сразу и застыла, словно оказалась в другом измерении.

– Ну просил же Конкордия прибраться... – протянул Галактион, бросив на меня косой настороженный взгляд, ожидая любой реакции, даже самой неадекватной.

Но я всего лишь молча смотрела на то, как парень в спешке пытается собрать вещи с пола и привести комнату в такое состояние, чтобы можно было спокойно сказать: «Извините, у меня не убрано». Я начала помогать ему, видя его отчаянные старания.

Когда комната приобрела более или менее нормальный вид, Галактион довольно вздохнул и повернулся ко мне, собираясь сказать что-то, но вдруг резко передумал и уверенным, хоть и неожиданным движением стянул с себя футболку. Я опять впала в оцепенение. Мощные мышцы на руках и животе напрягались, выступающие вены проглядывались под кожей на предплечье. Я быстро отвернулась, стараясь не смотреть, и, желательно, не думать.

Я подошла к окну и посмотрела сквозь стекло. Отсюда было хорошо видно лес и огромное дерево и, частично, мой домик за этим деревом. Со спины подошел Галактион и обнял, зарывшись лицом в мои волосы. Футболку он так и не одел и очень смущал меня этим, но я изо всех сил контролировала дыхание и сердцебиение. Однако, по всей видимости, моих гигантских усилий было определенно недостаточно. Сердце так бешено колотилось, что его стук был слышен даже Галактиону. Я почувствовала, как его грудь затряслась от смеха. Действительно, услышал...

Я повернулась к Галактиону и уткнулась лицом в грудь, пытаясь отдышаться, успокоиться и привести пульс в норму. Галактион обнял меня и принялся водить руками по моей спине, успокаивая. Однако его действия производили прямо пропорциональный эффект, по крайней мере – сначала. Потом я действительно начала успокаиваться, что было очень странно, потому что когда рядом был Галактион, мое сердцебиение всегда было таким, словно я пробежала забег на длинную дистанцию в соревновании с сайгаками, и заняла первое место.

Вдруг дверь снова открылась. На этот раз вошел Дамир. Увидев нас, он нагло ухмыльнулся и, не спрашивая разрешения, вошел, развалившись на кровати, словно пришел к себе домой, хотя, насколько я знала, это была комната только Конкордия и Галактиона. Последний, к слову, хмуро уставился на вошедшего, но тот отвечал ему все той же наглой и высокомерной ухмылкой. Эта ухмылка чем-то напомнила мне прежнего Галактиона, которого я еще не знала. Так они и смотрели друг на друга, пока я случайно не пошевелилось. Тогда внимание Дамира переключилось на меня, испепеляя ненавидящим взглядом.

Я поняла одно – с Дамиром лучше не связываться. Он может произнести сладким нежным голосом проклятье, а после убить с ангельской улыбкой на лице. Сейчас голубые глаза смотрели невежественно, светлые волосы были сильно растрепаны, губы растянулись в широкой, грубой усмешке, руки сложены на груди.

Послав мысль Галактиону, я решительно вышла за дверь и плотно закрыла ее за собой, не желая подслушивать их разговор.

Вскоре вышел Галактион, на котором уже была черная футболка, что не могло меня не радовать. Мы решили пойти туда, где нас точно, как мы думали, никто не сможет найти. На башню Симдефио.

На лестнице Галактион крепко держал меня и внимательно следил. А я смотрела себе под ноги и думала... Обо всем. Как же все так быстро изменилось? Что тот, кого я сначала посчитала своим врагом оказался мне самым близким человеком, тот, кого считала самым близким – врал мне, хоть уже все разъяснилось, но факт оставался фактом.

Мы сидели близко к краю. Я хотела сесть поближе к пропасти, но мне приказным тоном запретили это делать, чем я была крайне расстроена... Но в то же время внутри чувствовался моральный подъем.

И тут сзади опять послышались шаги...