Глава 1

  Субин шла по коридорам школы Сурим, весело стуча каблуками, хотя настроение было хуже некуда. Встречные провожали её любопытными взглядами.    Дважды посмотрев расписание, Субин поспешила в кабинет биологии, чтобы занять место у окна: если уж сидеть в четырёх стенах, то по крайней мере улицу видеть. Её одноклассники, наоборот, не торопились. Один мальчик, проходя к первым рядам, поглядел на Субин с добродушной улыбкой, и она вымученно улыбнулась в ответ.    Высокий худой мужчина представился господином Паком и начал раздавать учебники. На первых страницах, как всегда, была классификация растений и животных — Субин ее уже знала, — а потом шли основы анатомии. Странице к восьмидесятой текст стал напоминать китайскую грамоту. «Да уж, семестр будет трудный», — буркнула Субин себе под нос.    Господин Пак начал перекличку, и она узнала несколько имён с первых двух уроков. Наверное, пройдёт ещё цела вечность, пока она запомнит имена хотя бы половины своих одноклассников, — вокруг было целое море незнакомых лиц.   Мама считала, что все её сверстники чувствуют себе так же, ведь они только что перешли в старшую школу, у них тоже первый день. Но никто не выглядел таким потерянным и напуганным, как Субин. Да и с чего бы? Они-то всегда учились в школе, привыкли уже.    Последние 10 лет Субин получала образование дома и не видела причин что-либо менять. Зато её родители видели. Для своего единственного ребёнка они хотели сделать все правильно. Если в 5 лет полагалось учить её дома и жить в крошечном городке, то в 15, видимо, следовало отправить дочку в школу и переехать в город покрупнее.    Класс затих, и Субин очнулась от своих мыслей: учитель повторил её имя. — Ли Субин! — Здесь! — выпалила она, съёжившись под пристальным учительским взглядом поверх очков. Затем он перешел к следующему ученику; Субин облегченно выдохнула и достала тетрадь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Учитель рассказывал о программе на семестр, а Субин не сводила глаз с улыбнувшегося ей мальчика. Заметив, что он тоже косится на нее, она с трудом сдержала смех. Наконец господин Пак отпустил всех обедать, и Субин с облегчением сунула учебник в сумку.— Привет! К ней подошел тот самый мальчик. Субин сразу заметила, какие необычные у него глаза — ярко-голубые, хотя кожа смуглая. Но выглядело это неплохо, скорее экзотично. Чуть волнистые светло-каштановые волосы падали на лоб мягкой дугой.— Ты Субин, да? — Улыбка у него была теплая, непринужденная, а зубы очень ровные. «Брекеты, наверное», — подумала Субин и невольно провела языком по своим зубам, тоже ровным. К счастью, ей брекеты носить не пришлось.— Да, — ответила она и тут же поперхнулась, чувствуя себя полной дурой.— Я Чан. Бан Кристофер Чан. Просто хотел поздороваться... Добро пожаловать в Сеул.Субин выдавила жалкую улыбку:— Спасибо.— Хочешь обедать за нашим столом?— Где? — уточнила Субин.Чан странно на нее посмотрел.— В столовой.— А... — разочарованно выдохнула она. Чан был очень милый, просто ей ужасно надоело сидеть в четырех стенах. — Я хотела найти местечко на улице. Но все равно спасибо!— Я тоже не прочь пообедать на воздухе. Составить тебе компанию?— Ты правда хочешь?— Конечно. Еда у меня с собой, в рюкзаке. И потом, — добавил Чан, закинув рюкзак на плечо, — нельзя же в первый день обедать одной.— Чудесно, — чуть смутившись, сказала Субин. — Я только за.Они вместе вышли во двор и выбрали на лужайке место посуше. Субин расстелила куртку и села на нее, но Чан свою не снял.— Тебе не холодно? — Он недоверчиво посмотрел на ее слишком открытую форму.Субин сняла туфли и зарыла пальцы в мягкую траву.— Мне редко бывает холодно — здесь, по крайней мере. Снег я терпеть не могу, а тут погода в самый раз. — Она неловко улыбнулась. — Мама шутит, что я холоднокровная.— Везет! Я переехал сюда из Австралии пять лет назад — и до сих пор не привык к холодам.— Не так уж тут и холодно.— В общем, да... — Чан широко улыбнулся. — Но и не тепло. Знаешь, я смотрел погодные сводки за несколько лет: средняя температура в июле всего на четырнадцать градусов выше декабрьской! Кошмар просто. Они замолчали. Чан ел сэндвич, а Субин ковыряла вилкой салат.— Мама положила мне лишний кекс. Хочешь? Она сама пекла. — Чан протянул ей красивый кекс с голубой глазурью.— Нет, спасибо.Чан покосился на ее салат, затем на кекс.Субин поняла, о чем он подумал, и вздохнула. Ну почему все сразу делают такие выводы? В конце концов, на свете полно людей, которые любят овощи! Субин постучала пальцем по своей баночке «Спрайта».— Я не на диете.— Да я не...— Я вегетарианка, — перебила его Субин. — Строгая.— Правда?Она кивнула и натянуто рассмеялась.— Овощей много не съешь, а?— Пожалуй.Чан откашлялся и спросил:— А когда вы переехали?— В мае. Я работала в папином магазине. У него книжная лавка в центре города.— Да ладно! Я там был на прошлой неделе. Классный магазин! Только тебя я там не заметил.— Скажи спасибо маме. Мы всю неделю покупали школьные принадлежности. Я первый раз иду в школу, до этого училась дома, и мама решила закупиться по полной программе.— Училась дома?— Ну да. А сейчас предки заставили пойти в школу.Чан улыбнулся.— И правильно сделали!Несколько секунд он глазел на кекс, а потом спросил:— Скучаешь по родному городу?— Иногда, — с мягкой улыбкой ответила Субин. — Но здесь очень хорошо. Пёльсу совсем маленький — всего пятьсот жителей.— Ничего себе! — Чан рассмеялся. — Сидней покрупнее будет.Субин прыснула и поперхнулась водой. Чан явно хотел спросить что-то еще, когда прозвенел звонок.— Повторим завтра? — с улыбкой спросил он и, помедлив, добавил: — Хочешь пообедать с моими друзьями?Первым желанием Субин было отказаться, но Чан ей понравился. Тем более мама для того и отправила ее в школу, чтобы она завела друзей.— Конечно, — быстро ответила Субин, пока не успела раздумать, — с удовольствием!— Классно.Чан встал, помог Субин подняться и с ухмылкой проговорил:— Ладно... увидимся!Она проводила его взглядом. Пиджак и свободные брюки у Чана были как у всех, однако в походке чувствовалась уверенность, которая выделяла его из толпы. Субин даже ему позавидовала.Может, когда-нибудь она тоже будет так уверена в себе.

Она бросила рюкзак и села за кухонную стойку. Мама месила тесто и подняла глаза.— Ну, как школа?— Полная задница.Мама перестала месить.— Что за выражения, Субин!— По-другому не скажешь.— Родная, потерпи немного, и дело пойдет.— На меня все пялятся.— Потому что ты новенькая!— Потому что я другая. Не такая, как все.Мама улыбнулась.— А ты хочешь быть как все? Субин закатила глаза, но ей пришлось признать, что мама права. Пусть она никогда не училась в школе и была немного изнеженной, зато выглядела на все сто — как девушка с обложки.И ей это нравилось. Юношеских проблем Субин счастливо избежала: никаких жирных волос, никаких прыщиков на молочно-белой коже. Миниатюрная блондинка с идеально ровным овальным лицом и светло-зелеными глазами, она всегда была хрупкой, но не тощей, а в последние годы заметно оформилась. Ходила она грациозно, как балерина, хотя танцами никогда не увлекалась.— Я даже одеваюсь по-другому.— Никто не запрещает тебе одеваться, как они.— Вот еще! Тут носят здоровенные ботинки, узкие джинсы и напяливают на себя по три рубашки за раз.— И?— Не люблю узкую одежду. Она меня душит и колет. И вообще, как можно носить такую обувь? Мерзость!— Так носи что хочешь. Если друзей отпугивает твоя одежда, не такие уж хорошие они друзья. «Типичный материнский совет, — подумала Субин. — Добрый, честный и совершенно бесполезный».— Еще там очень шумно.Мама перестала месить тесто и откинула с лица челку, запачкав лоб мукой.— Родная, а как ты думала? В школе ведь полно детей, а раньше мы с тобой были вдвоем. Ну, посуди сама.— Я и сужу. Меня не общий фон угнетает; эти придурки носятся по коридорам, как дикие обезьяны, и визжат во все горло. И целуются возле шкафчиков!Мама сердито подбоченилась.— Еще жалобы будут?— Да. Коридоры темные.— Не темные, — возразила мама с легким упреком в голосе. — На прошлой неделе мы с тобой обошли всю школу — стены везде белые!— Зато ни одного окошка, только ужасные лампы. Никакого света от них! В общем, там просто... темно. Я скучаю по Пёльсу.Мама начала делить тесто на булки.— Расскажи, что было хорошего. Я серьезно. Субин шагнула к холодильнику, но мама протянула руку и загородила ей путь.— Нет! Сперва расскажи про хорошее.— Ну... познакомилась с приятным парнем, — проговорила Субин, обойдя мамину руку и взяв себе банку «Спрайта». — Чан... Чан как-то там...Пришел мамин черед закатывать глаза.— Ну, конечно! Мы переезжаем в другой город, я привожу тебя в новую школу, и ты первым делом знакомишься с мальчиком!— Ты не так поняла.— Шучу-шучу.Субин немного постояла, слушая, как тесто шлепает по столу.— Мам...— Что?Она сделала глубокий вдох.— Мне обязательно ходить в школу?— Субин, мы уже сто раз это обсуждали, — ответила мама, потирая виски.— Но...— Все, пустой разговор. — Она перегнулась через стол и заглянула дочери в глаза. — Субин, я больше не могу тебя учить — у меня не тот уровень. По правде говоря, надо было давным-давно отдать тебя в школу. Но добираться было тяжело, твой папа уже начал ездить сюда на работу, и... Неважно. Время пришло.— Можно заказать какую-нибудь программу для домашнего обучения. Я смотрела в Интернете... — затараторила Субин, не давая ей вставить ни слова. Там даже учитель не нужен, материалов достаточно!— И сколько это стоит? — тихо спросила мама, многозначительно приподняв бровь.Субин умолкла.— Слушай, через несколько месяцев, если ты не привыкнешь к школе, мы подумаем. А пока земля в Пёльсу не продана, лишних денег у нас нет. Сама знаешь.Субин поникла и опустила глаза. Ее семья переехала в Сеул в основном потому, что отец купил книжную лавку на Каннамгу. В начале года он ездил в город по делам и увидел объявление о продаже магазина. Несколько недель родители обсуждали, как его купить — это была их давняя общая мечта, — однако денег все не хватало. А потом, в конце апреля, к отцу приехал некий Ко Ёнхэ, пожелавший приобрести их землю в Пёльсу. Папа был на седьмом небе от счастья. Дальше все так закрутилось, что Субин уже и забыла последовательность событий. Родители несколько дней проторчали в брукингском банке, и к началу мая книжный магазин перешел в их владение, а сами они переехали из маленького дома в совсем уж крохотную лачугу в Сеуле. Время шло, а господин Ёнхэ по-прежнему тянул волынку. Денег не было, отец целыми днями работал, и Субин отправили в школу. Мама накрыла ее руку своей теплой и мягкой ладонью.— Доченька, дело не только в деньгах. Ты должна научиться преодолевать трудности. В следующем году пойдешь на углубленные курсы или в какую-нибудь секцию — при поступлении в университет это зачтется.— Знаю, но...— Я — твоя мама, — сказала она с улыбкой, чтобы смягчить строгий тон. — И я говорю: пойдешь в школу. Субин вздохнула и стала водить пальцем по затирке между плитками. Громко тикали часы; мама поставила противни в печь и завела таймер.— А у нас еще остались консервированные персики? — спросила Субин. — Есть хочу.Мама изумленно уставилась на нее.— Хочешь есть?Не глядя на нее, Субин выводила узоры на запотевшей банке лимонада.— Да, проголодалась за день.Мама постаралась не делать из мухи слона, хотя они обе знали, что случилось невероятное. Субин редко хотела есть. Родители вечно ее заставляли — она ела, чтобы их успокоить, но организм Субин в еде не нуждался, и никакого удовольствия от нее она не получала. Вот почему мама согласилась держать в холодильнике запас «Спрайта». Сколько бы она ни разглагольствовала о вреде газировок, против ста сорока калорий она пойти не могла. Сто сорок калорий — лучше, чем ничего, даже если они «пустые».Опасаясь, как бы Субин не передумала, мама быстро принесла из кладовки банку персиков.Непривычную пустоту в желудке Субин впервые почувствовала на уроке корейского, за двадцать минут до звонка. С тех пор голод немного утих, однако полностью не исчез.— Вот, ешь, — сказала мама, поставив перед Субин тарелку, и сразу отвернулась, чтобы ее не смущать. Она решила действовать наверняка и положила только половину персика, залив его соком.Субин ела медленно, поглядывая на маму и ожидая, что та вот-вот обернется. Но она мыла посуду и ни разу не посмотрела на дочь. Все же Субин почувствовала, что проиграла какую-то воображаемую битву; доев, она тихонько взяла рюкзак и на цыпочках вышла из кухни, пока мама не успела обернуться.

————————Школьная форма: