●Глава 10●

Мне было холодно. Просто невыносимо холодно. – Джису, держись, – голос Джина а летел ко мне из невообразимой высоты. Я чувствовала, что он держит меня на руках, но не видела его – перед глазами все плыло. Я выбралась из зазеркалья. Я в своем мире. А холод отступит и зрение вернется. Мне, в конце концов, сегодня еще готовить ужин. – На счет три: раз… два… А это уже голос Джейн. Надо будет обязательно показать им монеты – конечно, если я их еще не потеряла. Надо же, в зазеркалье есть клады. – Не получается… Холод проникал в каждую клеточку тела. Струился по венам, заполняя меня до самого краешка. Еще немного, и я сделаюсь стеклянной, хрупкой, и рассыплюсь от неосторожного прикосновения. – Ты должен обратиться. Драконий огонь способен разрушить… “Не надо!” – закричало в моей голове. Если Джин обратится, держа меня на руках, тут только пепел останется. А мне еще рано становиться пеплом. Я хочу жить. Готовить еду, родить парочку детей, стать настоящей хозяйкой академии… Не надо огня, пожалуйста… Сумрак отступил, и я увидела лицо Джина. Он смотрел с тревогой и ужасом – вернее, чувства, которые исказили его, были намного сильнее и горше любых слов. – Я нашла там клад, – сумела выдохнуть я и увидела, как от моих губ текут струйки ледяного пара. – Молчи! – приказала Джейн откуда-то издалека. – Джин, обращайся. Если сейчас пойдут трещины, мы ее уже не спасем. – И там кто-то был, – все-таки сказала я, и Джин кивнул и откликнулся: – Джису, прости меня. По его плечам побежали язычки огня: потекли на волосы, скользнули по лицу. На щеках и шее проступили очертания драконьей чешуи, черно-золотые мазки. Руки, которые держали меня, отяжелели. И я сама в них сделалась тяжелой, словно обрубок дерева. Джин менялся. Весь его облик дрожал и плыл. Господи, если он и правда сейчас обратится в дракона, мне конец. Как только я подумала об этом, то поняла, что по телу ползет пламя. Оно щекотало и дразнило, оно было осторожным и ласковым, и совсем не пугало. Наоборот – драконий огонь пришел, чтобы исцелить меня и спасти. Когда-то давным-давно нянюшка читала нам с Джигё старую сказку. И там была строчка: драконий огонь исцеляет миры и создает новые. Вот бы это и правда было так. Облик Сокджина растаял за потоками огня. Огонь был всюду: падал сверху, струился снизу, он грохотал и шептал, он показывал бесконечный мрак и солнечный день. Вот в его переливах проступила картинка: весенний сад, я сижу на скамейке с маленькой девочкой в голубом платье, а рядом с нами целая компания кукол. Мы оборачиваемся и видим Джина. Он спешит к нам и, судя по его лицу, хочет рассказать какую-то очень хорошую новость. Огонь взревел, поднимаясь на невообразимую высоту. Он наполнял меня, изгоняя холод, он сокрушал лед и излечивал душу. Огонь нес жизнь, и я теперь точно знала, что не умру. У нас с Джином все будет хорошо. Мы разберемся с тем, кто бродит по развалинам замка в зазеркалье. И с академией все будет в порядке. Сокджин никогда не допустит, чтобы Дандевар стал мрачной грудой камней, заросших мертвыми деревьями. А я буду с ним рядом. Всегда и во всем. Я сама не поняла, когда пламя начало стихать и смиряться. Последний осколок льда с хрустом вывалился из груди – я поймала его взглядом, и увидела в нем отраженное лицо, не мужское и не женское, искаженное криком и болью. Это был обитатель зазеркалья, и он нуждался в помощи. Он бродил по развалинам, пытаясь найти выход. Он почти нашел его, когда я упала в зеркало возле библиотеки, он бросился за мной, но не успел выбраться. Может, и хорошо, что не успел. Он пытался притвориться несчастным бедолагой, но я чувствовала: что-то с ним не так. И лучше воздержаться от лопоухой доверчивости, если хочешь, чтобы “долго и счастливо” было не просто словами. Сквозь тающее пламя проступало лицо Джина – такое любимое, такое дорогое. Истинность прирастила нас друг к другу, мы стали единым существом, и это было не просто словами, а смыслом и делом. Последние язычки пламени угасли, и мир наполнился красками, запахами и звуками. Я увидела, что мы стоим возле библиотеки. Чуть поодаль собралась целая толпа студентов: первокурсники сзади, старшекурсники впереди. У каждого в руке крутился артефакт на цепочке: голубой осколок льда, противопожарная система. – Ну вот и хорошо, – услышала я голос Вайдфогеля: завхоз вздохнул с видимым облегчением. – Конечно, когда ректор – дракон, то в замке все пропитано смесью от воспламенения. Но мало ли… Люди-то не пропитаны. И он осторожно поставил на пол здоровенное ведро воды, которое готовился выплеснуть на Джина в случае чего. – Джису, скажи что-нибудь, – устало попросил Джин. Я улыбнулась и сказала единственные слова, которые имели значение: – Я тебя люблю. – Жива! – Джейн стояла рядом с Вайдфогелем, держась за сердце. – Жива, слава Богу. – Я тоже тебя люблю, – негромко произнес Джин. – Пойдем, тебе нужно отдохнуть. И, развернувшись, он пошел вперед по коридору, неся меня, как невесту. Студенты расступились, зааплодировали, и Вайдфогель громко сказал: – А ну, хватит голосить! Десять часов, давно отбой пробит! Кто завтра на первой паре будет, как вареная муха? Уж точно не я! *** Когда Сокджин принес меня в спальню и положил на кровать, я поняла, что Вигвард будет завтра готовить завтрак сам, без меня. Тут к обеду бы подняться. Голова кружилась. Тело казалось набитым песком. Но я была в своем мире, Джин держал меня за руку, и я знала, что все это пройдет. Я побывала в зазеркалье! Смогла соткать там чары! Поверить не могу… – Как ты? – спросил Джин. – Просто скажи, как ты, Джису. – Все хорошо, – ответила я и попробовала улыбнуться, надеясь, что улыбка не выглядит, как оскал. – Ты меня спас. – Что ты там видела? – Джейн стояла у дверей, словно привидение. Джеррит был рядом и, судя по его лицу, готовился писать отчет для венценосного родственника. – Там развалины академии, – ответила я и, запустив негнущиеся пальцы в карман, извлекла монеты. – Вот что я там нашла. Золото тускло блеснуло в свете осеннего дня, и только тогда я окончательно поверила в то, что нашла клад. Три кроны Веревельта говорили, что все это не было сном. Некоторое время все завороженно рассматривали монеты. Потом Сокджин взял их, положил на стол и с нескрываемым уважением произнес: – Еще никто не смог вынести материальный предмет из зазеркалья. Ты настоящая героиня, Джису. – Как только ты окончательно придешь в себя, начнем работу, – заявила Джейн. – Это однозначно диссертация в магические мастера! А там и до министра дорастешь! Сокджин обернулся и посмотрел на мать так, словно она говорила какие-то невозможные глупости. – А что не так? – развела руками Джейн. – Эмма проникла в зазеркалье. Сумела творить там чары. Вынесла эти монеты, а я четко вижу, что это не морок, а материальные предметы. И самое главное, она вернулась живой и здоровой! Это потрясающий опыт, у нашей девочки серьезный уровень в магии, и скрывать все это – совершать преступление. Я кашлянула, попробовала сесть. Джин придержал было меня под руку, но потом понял, что лежать я не хочу, и устроил за спиной несколько подушек. – Давайте начнем сначала, – сказала я. – Как работает методика Бруно Кима? Джейн нахмурилась, словно я в чем-то обвинила ее, и теперь она должна была оправдаться. – Она притягивает обитателей зазеркалья к зеркалу, – сказала свекровь. – К самой поверхности. Потом ассистирующие нити совершают захват и вытаскивают существо в наш мир. Методика отработана на глубозеркальных призраках, за десять лет работы не было ни одного сбоя.– Но сейчас все это выглядело так, словно принцип Кима запустили с другой стороны! – сообщил Джеррит. – И у меня такое ощущение, что это сделали, чтобы захватить тебя! Сокджин нахмурился. – Получается, обитатель зазеркалья знаком с магическими достижениями нашего мира, – произнес он. – И умеет их использовать. Джису, скажи еще раз, как ты себя чувствуешь? – Намного лучше, – ободряюще улыбнулась я. Так приятно было это искреннее переживание – за меня очень давно никто так не волновался. – Завтрак, конечно, приготовить не смогу, но надеюсь, к обеду уже буду в строю. – Не геройствуй, – посоветовала Джейн и обернулась на Джеррита. – А ведь и верно! Это как раз и был захват. Усиленный нашими чарами. Джейн, ты видела его? Того, кто там? Я покосилась в сторону зеркала, которое висело на стене, и Сокджин правильно понял намек. Поднялся, вынул из шкафа тонкое покрывало и набросил его на зеркало. – Я слышала его шаги. И голос показался мне знакомым. Он сказал лишь одно слово, “Помоги”, – ответила я. – Может быть, это кто-то из нашего мира? Он попал в зазеркалье и не может выбраться? – Вряд ли не может, – пробормотала Джейн. – Если он работает с методикой Бруно, то у него хватит сил и на то, чтобы выбраться. Вопрос в другом, кто это может быть? Никто из сильных и опытных магов не пропадал, я бы об этом знала. – Какой-то давний обитатель зазеркалья? Который пропал лет сто назад? – предположил Джеррит. – Или мой отец? – поинтересовался Сокджин. – Мама, ты ведь не знаешь точно, где он сейчас! Джейн недовольно нахмурилась. – Да ну хватит тебе! Твой отец, конечно, остолоп, каких белый свет не видывал, но у него хватило бы сил и опыта, чтобы во-первых, не соваться в зазеркалье, а во-вторых, чтобы выбраться оттуда. Так что это точно не он. – Вижу, твои чувства не остывают со временем, – усмехнулся Джин, и свекровь показала ему кулак. А за дверью вдруг тихонько заскреблись, и я услышала тихое мяуканье. Джеррит открыл дверь, и все замковые домовые вбежали в спальню. Вигвард возглавлял компанию: запрыгнув на кровать, он принялся ласкаться, бодаться и урчать, как самый обычный котик. Я погладила его, и Вигвард сообщил: – Какого ж мы страху-то натерпелись! Хоть не живи! Кто там в зеркалах завелся? Вот мы поймаем его и вот так ему, вот так! И он решительно махнул лапой, показывая, как будет ловить, когтить и лупить любое чудовище. Остальные поддержали, свирепо шипя и мурча, а Вигмар и Вигберт вынесли большой пирог с курицей, сыром и грибами. Он источал просто неправдоподобный аромат, и я поняла, что проголодалась и хочу есть. А если хочется есть, значит, все будет хорошо. Это я знала точно. – Сами готовили, вот этими своими лапками! – сообщил Вигвард. – А то вам все приключения на пустой живот, а подзаправиться? Ну-ка, хватайте вилки! *** Утром мне стало намного лучше. Настолько, что я пришла на кухню и, к огромной радости домовых, сказала, что снова возглавляю кулинарию в академии. Если ты хозяйка, то хозяйничай. За ночь слуги закрыли все зеркала в Дандеваре. Джейн просчитала, что отражения в начищенном до блеска светильнике недостаточно, чтобы затянуть человека в зазеркалье, а вот собственно зеркало вполне может стать воротами. Что, если тот, кто просил о помощи, решит похитить кого-нибудь? Или взять в заложники? Но я чувствовала: тут дело именно во мне. Ведь пленник зазеркалья затянул к себе не кого-то еще, в ректорате было полно народу. Он взял меня. И обязательно повторит попытку. Я его ограбила, в конце концов. Кстати, монеты оказались подлинными. Я отдала их Джину для нужд академии, хотя он и настаивал: оставь себе, это твоя законная добыча. – Как там, внутри? – Вигвард взял половник и с хитрым прищуром принялся всматриваться в свое отражение, будто планировал тоже забраться в зазеркалье. – Там очень противно и гадко, – ответила я и домовые дружно зашипели, вздыбив шерсть. – Сумрак, развалины… отвратительное место. Сегодня я более-менее успокоилась и решила последовать совету Джейн и засесть за написание книги о своем путешествии. В конце концов, почему бы не пойти в науку? Особенно учитывая, что я сделала то, что недоступно остальным. Хорошо быть поварихой на кухне академии. Но я всегда хотела добиться большего. И не моя вина, что после выпускного мне это не позволили сделать. Вот и наверстаю. – Б-р-р, какая ж дрянь, – сказал Вигвард, глядя на свое отражение. – Нет уж. Не надо нам зеркал. Мы, котики, языком умываемся и всегда красивые без всякого там этого. Остальные домовые дружно с ним согласились. После завтрака, когда я пришла в кладовую и принялась инспектировать заказы, с кухни выглянул Вигбер и сказал: – Там слуга говорит, что госпожа Дженни просит, чтоб вы к ней заглянули. Я оторвалась от коробок с крупами. А ведь Дженни сегодня не было на завтраке. И вчера вечером я ее тоже не видела. Конечно, она расстроена после того, как Джин нашел свою истинную. Но было в Дженни и что-то еще, то, что настораживало. Платье чуть ли не монашеского вида после выреза фасона “сердце во двор” не нравилось мне больше всего. И Дженни прятала под тканью не какую-то там глупую сыпь, а что-то намного опаснее. – Что случилось? – спросила я. – Не знаю, – ответил домовой. – Я передал, а слуга ушел. Я понимающе кивнула. Ладно, зайду. Собрав в коробку несколько сэндвичей и кексов с изюмом, я пошла к тем комнатам, которые занимала Дженни а. Может, она заболела? Не может подняться с кровати? Вот и проверим. Я добавила заклинание колокольчиков безопасности, но они молчали. Все было в порядке. В принципе, нам с Дженни не о чем говорить. Не будет же она обсуждать со мной моего мужа… И чем дольше я шла в ту часть замка, в которой жили преподаватели, тем сильнее становилась моя тревога. Но колокольчики молчали. Когда Дженни открыла, я увидела, что платье на ней стало еще темнее и закрытее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Бледное безжизненное лицо, тусклые глаза… ох, она, кажется, и правда заболела. Я невольно почувствовала жалость. – Что случилось? – спросила я. Дженни открыла дверь шире и отступила в сторону. – Заходи. У меня есть к тебе одно дело. Надо поговорить. Я прошла в небольшую гостиную и увидела, что зеркало возле стола не занавешено. Дженни заперла дверь, прошла за мной и я заметила, что она прихрамывает. Упала? – Занавесь зеркало, – посоветовала я, поставив коробку с закусками на стол. – Ты не слышала, что вчера случилось? – Нет. А что случилось? – Эксперимент с зазеркальем пошел не так, – ответила я, не желая вдаваться в подробности. – Там есть какая-то тварь, Сокджин приказал… Дженни усмехнулась. – Тварь. Как невежливо! А это коллега, между прочим. Я обернулась к зеркалу и увидела свое отражение. А вот рядом со мной… Я вскрикнула и зажала рот рукой. Обернулась, чтобы проверить. Да, рядом была Дженни. А вот в отражении был Намджун. Стоял, язвительно ухмыляясь. Торжествовал. И мои колокольчики безопасности даже не звякнули. – Как это? – спросила я. Хотелось закричать, но меня будто приморозило. На меня смотрела Дженни – и Намджун был здесь. Я знала этот презрительный взгляд с примесью насмешки. Двойник? Призрак? – Давно не виделись, дорогая невеста, я успел соскучиться, – сообщил Намджун. Я узнала его интонации в голосе Дженни – те самые, с которыми он говорил, когда каждый новый день приближал его к желанной короне. А потом я не успела ни закричать, ни бросить заклинание – пол качнулся, мир полетел в сторону, и свежий воздух сменился затхлостью давно заброшенного места. Пол ударил в ступни, и я увидела, что стою уже среди развалин зазеркального Дандевара.Передо мной висели тусклые очертания зеркала. Намджун ухмыльнулся, помахал рукой и произнес: – Посиди пока там. Скоро я тебя заберу. Зеркало качнулось и начало таять. Я завороженно смотрела на Намджуна, не в силах пошевелиться. – Привет, – сказал кто-то за спиной. – Вот и ты здесь. *** По телу разлился холод. Невидимые паучьи лапки страха пробежали по затылку. Стараясь не делать резких движений, я обернулась и увидела Дженни. Она стояла рядом, смотрела на меня с нескрываемой печалью, и я как-то вдруг все поняла. – Привет, – ответила я таким же негромким шепотом. – Он тебя изгнал, да? Выбросил из твоего тела? Дженни усмехнулась. – Я сама себя изгнала. Не надо было устраивать ту штуку с глубозеркальным призраком. Я подозревала, что это именно ее рук дело, но сейчас мне стало так жаль Дженни, что не было бы сил ее обвинять или ругать. – Я просто хотела пугнуть тебя, – призналась она. – Ты бы струсила, уехала, а я бы снова осталась с Джином. Живут ведь люди и просто так, без истинных пар. – Живут, – согласилась я. Мы неторопливо побрели по коридору. На стенах висели призрачные очертания рам, и я поняла, что это музейная часть замка. Там на стенах как раз были портреты прежних ректоров… Значит, зазеркальный мир не во всем соответствует нашему. От комнат Дженни до музейной части было далеко. – Джеррит уничтожил призрака, а чары пали на меня, – продолжала Дженни а. – Я тяжело заболела и… Она помедлила, собираясь с духом, а потом все-таки сказала: – Умерла. Вернее, я даже не знаю точно, как все произошло, но… одним словом, душа твоего мужа заняла мое тело. И отправила меня сюда. Прости. Я остановилась, пронзенная пониманием. Вот, значит, как все было. Намджун погрузился в сон, его душа покинула тело, которое он спрятал в зарослях, и захватила новое убежище. Он проник в академию и… – Откуда взялись бомбы в киви? – спросила я. – Ниоткуда, – ответила Дженни. – Не было там никаких бомб. Он просто проверял тебя. Хотел увидеть, как ты создаешь боевые чары. “Ким Намджун другое дело. Кто не захочет за него замуж?” – вспомнились мне слова Дженни на кухне. – Да, боевых чар я при нем еще не показывала. А я ведь подумала тогда, что это ты притащила те киви, – призналась я. – Хотела понять, кто я на самом деле, увидеть в работе, посмотреть на мои чары… А это был Намджун. Видно, почувствовал, что со мной что-то не так и решил убедиться, что я умею создавать сложные чары. Мне сделалось обидно, как ребенку, которого обманули взрослые. – Ну вот, он убедился, – ответила Дженни. – Теперь он скажет всем, что тяжело болен, Сокджин отпустит мое тело на лечение, и Намджун сбросит его где-нибудь. Я погладила ее по плечу, пытаясь утешить – с такой всепроникающей тоской прозвучали эти слова. – Не сбросит. Его собственное тело теперь в столице, у службы королевской безопасности. Поди доберись. – Доберется, – хмуро ответила Дженни. – Там снова займет свое тело, закопает мое, а мы с тобой останемся сидеть тут. А он будет вытаскивать нас, когда понадобимся. Вернее, тебя. – Хреново, – вздохнула я. Ситуация и правда была дрянь. Ловко же Намджун все продумал! Нет, с его настойчивостью и упорством он обязательно добьется своего. И заставит меня подчиняться. Всегда заставлял. В носу защипало, и я поняла, что готова расплакаться от обиды. Так пыталась изменить ужасное будущее и в итоге ничего не смогла. Мир рухнет. Намджун будет царствовать на развалинах. – А Ульрих? – спросила я. Дженни усмехнулась. – Пытался кусаться, я защищалась. Кстати, тот дракончик, которого подарил вам Намджун, самый обычный. Он просто счел, что я поступила бы именно так. – Что, если ты выберешься отсюда? – поинтересовалась я. Дженни неопределенно пожала плечами. – Возможно, буду призраком. Не хотелось бы скитаться так до скончания времен. Я нахмурилась. Кажется, у Хатчинсона в “Изучении привидений и воздушного мира” было что-то… мысль крутилась рядом, как пушинка на ветру, и я никак не могла ее ухватить. – Призрак не может занять свое тело, потому что оно уже мертво, – задумчиво проговорила я. – Но твое-то пока не умерло. – Я не понимаю, что с ним, – ответила Дженни. – Оно все в каких-то пятнах. Думаешь, почему он носит такие ужасные платья? – Хреново, – повторила я. – Ладно, если мы отсюда выберемся, я создам чары, которые запустят обратный процесс. Все с твоим телом будет хорошо. Я подняла ветку и начала выстраивать схему в пыли на полу. Она была большая и очень сложная, просто так, без зрительной опоры, не удержать в голове. – Смотри-ка, – сказала я, когда более-менее набросала план. – По принципу Бруно Кима мы выходим из зазеркалья. Ты занимаешь свое тело, и чары останавливают его разрушение. А Намджун тогда станет призраком, потому что собственное тело очень далеко и он не сможет его занять! Некоторое время Дженни заинтересованно изучала мои записи, и я видела, как разглаживается ее усталое лицо. Потом она забрала у меня ветку и добавила в схему еще несколько элементов. – Сделаем-ка мы тогда вот как, – сказала Дженни. – Забросим в зазеркалье этого гада. Пусть сам тут сидит, сволота такая. А ты поставишь чары, которые блокируют для Намджуна принцип Кима. Он никогда отсюда не выберется. Я довольно улыбнулась. Видит бог, разгневанные женщины способны сотворить любое чудо, особенно если будут работать вместе. – Отличный план! – ответила я. – Тогда давай не уходить далеко, твое зеркало единственное в замке, которое не занавешено. – Нет, мы все-таки отойдем, – сказала Дженни и кивнула вправо. – Там дальше по коридору отнорок, а в нем сундук. Незачем оставлять тут золото Веревельта. *** Сундук был здоровенный. Доверху набитый золотыми монетами. Я скептически оценила его размер и сказала: – Нет. Мы с тобой просто так его не дотащим. Сейчас сочиню облегчающее заклинание. Такие чары не убирали массу, они создавали воздушную подушку под тяжелым предметом, а она плавно и мягко доставляла его туда, куда следовало. Вот и сейчас я запустила заклинание, и сундук медленно поднялся в воздух и, едва заметно качнувшись, поплыл туда, где растаяли очертания зеркала Дженни. – Впечатляет, – сказала Дженни. – Тебе точно надо уходить с кухни и заниматься наукой. – Вместе займемся, когда выберемся отсюда, – пообещала я. – У тебя тоже потрясающий опыт! Несколько дней в зазеркалье! Кто еще такое переживал? Дженни печально улыбнулась. – Нет уж. Хватит с меня науки, ректоров и академий. Возьму пару монет и уеду куда-нибудь подальше. Я ничего не сказала, но эта мысль мне понравилась. Подружиться мы вряд ли сможем, а быть рядом с человеком, который когда-то напустил на меня глубозеркального призрака, стоило мне только появиться в академии, тоже не особенно хотелось. Мы все пойдем своими дорогами. В разные стороны. – Ну вот, мы на месте, – сказала Дженни. – Я походила тут по округе… замок стоит на пустоши. Заросли мертвой травы до горизонта и никого. – Кто же тут спрятал клад? – поинтересовалась я. Дженни неопределенно пожала плечами. – Наверно, какой-нибудь министр магии припрятал взятку там, где ее не найдут. А потом не сумел забрать. Некоторое время мы молчали, а потом я поинтересовалась: – Как думаешь, что сейчас делает Намджун? – Сейчас у меня пара на третьем курсе, – ответила Дженни а. – Потом большая перемена, и он наверняка придет в комнату. Просто убедиться, что ты сидишь там, где посажена.– Тогда давай готовиться к встрече, – сказала я. – Нам нужно будет действовать очень быстро. Первым делом я приготовила блокирующие чары. Сразу же, как только мы освободимся, а Намджун попадет в зазеркалье, его опутает ими так, что он не сможет освободиться. И применить магию тоже не сможет. Так и будет блуждать в зазеркалье призраком до скончания времен. Раз уж взялась исправлять прошлое, то иди до конца. Дженни смотрела, как я работаю, и чем дальше, тем сильнее мне становилось жаль ее. Сокджин ей нравился, это чувство было искренним, и за свои дела она уже расплатилась. – У тебя все будет хорошо, – пообещала я, когда блокирующие чары сорвались с моих ладоней и окутали зеркало так, что их не было видно с другой стороны. – Ты обязательно встретишь человека, который тебя полюбит. Дженни только рукой махнула. – Вот не надо меня утешать. Меньше всего я хочу слышать такие вещи от тебя, уж извини. Давай работать дальше. – Я создам чары, которые помогут тебе выздороветь, – пообещала я. – Надо только вернуться. Освобождающее заклинание по принципу Кима мы сделали вместе. Я вычерчивала золотые руны, которые, вспыхнув огоньками на кончиках пальцев, поднимались и растворялись в воздухе. Дженни прокладывала усиливающие заклинания. Вскоре все было готово и оставалось только ждать Намджуна. – Ловко же он все придумал, – покачала головой я. – Конечно, то, что его тело нашли, немного спутало планы… но он решил, что потом до него доберется. – Хоть бы не сбежал, гадина такая, – пробормотала Дженни.  – Может, уже упаковал вещи, да и был таков. Ох, лучше об этом не думать. – Нет еще, – сказала я и подняла руку, указывая вперед. – Смотри! В воздухе перед нами проступали очертания зеркала. Намджун вернулся в комнату Дженни и захотел убедиться, что со мной все в порядке. Вскоре зеркало полностью соткалось из тумана, и мы увидели гостиную Дженни и саму Дженни. Отражение дрогнуло, и вместо Дженни перед нами возник Намджун. – Дорогуша, я должен все объяснить, – он улыбнулся той улыбкой, от которой у меня, его невесты, когда-то подкашивались ноги. Как хорошо, что сейчас она не имела надо мной власти! – Тебе лучше побыть в зеркале какое-то время. Обещаю, скоро я тебя оттуда извлеку. Нам нужно поработать над одним очень важным делом. – Забалтывает, – пробормотала Дженни. – Знаем мы его важные дела. Принцип Кима сработал через несколько мгновений, выбрасывая меня и Дженни из зазеркалья. На этот раз я не лишилась чувств и запомнила все, что случилось, до малейших деталей. Нас и наш сундук подхватила невидимая волна и протащила через невыразимый холод. По коже резанули морозные лезвия, и мы с Дженни покатились по полу уже в нашем мире. Тело Дженни качнулось и мелко затряслось, принимая душу-хозяйку и исторгая Намджуна. Замок содрогнулся от ревущего воя, и Намджуна потянуло в зеркало. Он сопротивлялся. Призрачные губы дергались – Намджун пытался творить заклинания, но для магии все-таки нужно тело. Волна, которая освободила нас, подхватила его и с неспешной величавостью потянула в зеркало. Зеркальная гладь сделалась болотом. Намджун вяз в ней – кричать он уже не мог, лицо исказилось от невыразимой боли. Потом послышался хлопок, и мой бывший будущий муж погрузился в зеркало. Оно отвердело, качнулось и рассыпалось фонтаном осколков. Все кончено. Я обмякла на полу, утопая в холоде. Дженни стояла, слепо прикасаясь к лицу кончиками пальцев, не в силах поверить, что наконец-то свободна. – Ты обещала меня вылечить, – прошептала она, и по ее щеке пробежала слеза. – Помнишь? И все утонуло во мраке. *** Я пришла в себя только на следующее утро. Сначала было очень темно. Потом сквозь тьму проступило прикосновение: кто-то взял меня за руку. Пальцы были твердыми и сухими, под кожей тек огонь, и я поняла: это Джин. И тогда мне сделалось очень спокойно и легко. Мы победили. Все наконец-то закончилось. И я провалилась уже не в беспамятство, а в сон – а когда проснулась, то увидела, что лежу в нашей кровати, и Сокджин обнимает меня. Стоило мне шевельнуться, как он встрепенулся и, увидев, что я уже не сплю, а смотрю на него, улыбнулся и спросил: – Как ты? Я улыбнулась в ответ. – Готова вот так лежать с тобой весь день. Сокджин вздохнул. Обнял меня крепче; я слышала, как где-то далеко-далеко бьется его сердце, и это биение окутывало меня спокойствием. Дальше у нас будет просто жизнь. Я напишу книгу. Сменю род занятий. У нас появятся дети. Все будет хорошо, просто и правильно. – Ты мне должна все рассказать, – произнес Джин. – Обязательно. – Дженни жива? – спросила я. Он кивнул. – Да. Она сумела позвать на помощь. Джеррит, моя мать и госпожа Патриция сейчас с ней в медицинском крыле. Меня пронзило жалостью. Но за ней пришла и надежда: если над Дженни хлопочет госпожа Патриция и моя свекровь, значит, дела пойдут на лад. – Намджун занял ее тело, когда по ней пришел удар. Джеррит уничтожил глубозеркального призрака, и отдача отправилась к Дженни е, – сказала я. – Потом он пригласил меня к себе и спрятал в зазеркалье. Там мы встретились с Дженни и придумали, как избавиться от него навсегда. Его тело у службы королевской безопасности. А душа блуждает в зазеркалье и никогда оттуда не выберется, мы об этом позаботились. – Как же я рад, что вы обе живы, – признался Сокджин. – Мне никогда в жизни не было так страшно, Джису. Правда. Я улыбнулась. – Ну теперь-то все в порядке. Мы живы и выздоровеем. У тебя теперь есть деньги на частную академию, если министерство будет настаивать на своих глупостях. Все хорошо. Мне все-таки удалось отменить страшное будущее. Теперь уже точно, навсегда. Теперь никто и никогда не разрушит наш мир. А мы будем строить его так, чтобы в нем было как можно больше радости. Для нас, для наших детей, для академии. Для всех, кто рядом. – Дженни собирается уехать сразу же, как только поправится, – сообщил Сокджин, и меня снова кольнуло жалостью. – Я попробовал убедить ее остаться, но… – Не стоило, – вздохнула я. – Работать в академии, видеть нас с тобой счастливыми… нет, это для нее слишком больно. Сокджин вздохнул. – Я тоже так подумал. Организовал ей перевод на Южные рубежи, в женскую боевую академию. Вот она выздоровеет, и в путь. Прекрасно. От его слов мне стало легче. – Не забудь выделить ей долю сокровищ, – напомнила я. – Это ведь Дженни нашла сундук. Джин даже рассмеялся. – Я чуть с ума не сошел от удивления, когда вас увидел! Вы лежите на полу, а рядом с вами разбитый сундук и груда золота! – Министерские сморчки могут утереться, – довольно сказала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее. – Если будут давить на тебя, если пришлют другого ректора, мы просто возьмем и переедем. И вот увидишь, все студенты отправятся за тобой. – Не хочу я никуда переезжать, – признался Джин. – Мне здесь нравится. Просто тогда возьму и выкуплю Дандевар у короны. После всего, что ты сделала для его величества, он не сможет мне отказать. Я довольно улыбнулась. Конечно. Пусть только попробует упираться и не соглашаться, я мигом напомню о страшном пласте реальности и тех, благодаря кому он так и остался несбывшимся. Герои ведь заслуживают благодарность, правда? За окном зашелестел дождь, а меня стало клонить в сон. Что бы такое приготовить на завтрак? Восточный омлет с овощами и беконом, например. Будет здорово. Я не собиралась залеживаться в кровати. Раз уж я хозяйка боевой академии, то и буду хозяйничать.Я ведь способна приготовить все, что угодно. В любой ситуации.