Часть 3

Невидимые друзья Приходят ко мне по ночам, Не придавая значения расстояниям И плотности стен. Невидимые друзья, Подобны искусным ткачам, И они существуют, Хотя их не знает рентген. Чудесная песня. А главное — «вовремя», зараза, пал на неё случайный выбор в плеере. И я безнадёжно слушаю её, уставившись в пол и забыв о том, что можно перемотать. «Приходят ко мне по ночам...». Да когда они только ни приходят, собственно говоря! В любое время дня и ночи, в любой, даже самый неудобный момент.

***

Неудобные моменты для Миши всегда являлись самыми удобными. Что-то вроде: «Ты там душ принимаешь? Я к тебе!»; «О, танцуешь в трусах, переворачивая котлеты у печки? Я приду!»; «М, решила заняться сексом? Так я уже здесь, начинай!». Поглядеть на меня в душе он заходил не каждый раз, да и старался, так сказать, не палиться. Явится в образе марева, устроится на стиральной машинке и наблюдает, стараясь не двигаться. Замечу я его или нет — неважно. Он ведь постарался быть незаметным, а то, что я его заметила — уже моя проблема. Ходить по дому в нижнем белье он, к своему сожалению, отучил меня за месяц. «Почему ты теперь всё время одета? Мне нравилось, как было...», — сказал он как-то в беседе за уиджей.— Твой пристальный взгляд я кожей ощущаю, — ответила я с укором.«Ну и что? Что плохого-то? Я ж просто смотрю!»— Да нафига?!«В смысле?! Тёлка в одних трусах приплясывает. Я что, придурок что ли такое пропустить?!»— А, ты про то, как я недавно завтрак готовила! Я так и знала, что ты смотрел!«Конечно смотрел. Ржу!» Чаще всего такие темы кончались той самой формулой: «Ты... Я... Секс»,что приводило меня в замешательство, и я спешила сменить тему или поскорее попрощаться. Однако, наступил момент, когда меня одолело любопытство.— Ну объясни, как? Как ты это делаешь?«О, я нежно это делаю. Я очень ласковый, детка, тебе понравится».— Миша, это точно ты? Нежно? Ласковый? Детка? Да ладно?! Марево, дрожащее на стуле передо мной, обрело облик «спокойного» Михаила. Мужчина улыбнулся и помахал мне рукой, затем вернул руку на планшетку.«Давай, скажи мне „да". Я правда, не такой, как обо мне думают. Я правда ласковый».— Вообще-то я имела ввиду не технику, а возможности... Как это вообще возможно... В твоём положении? «Дай мне согласие, и узнаешь».— Я же ничего не почувствую, — уверенно сказала я, — И ты тоже. Зачем тебе это?«Почувствуешь. Всё. Лучше, чем можешь себе представить. И я тоже».— Почему ты так настаиваешь? Зачем тебе это? Ты какой-то странный дух...«Так я всегда и был странный. На самом деле, во мне много нерастраченной сексуальной энергии. Это одна из причин, почему я такой, именно такой, как есть, а не бесполый кусок прозрачной хуйни, понимаешь, да?».— Понимаю, — я кивнула, — А какие остальные причины?«Неважно».— Важно. Расскажи мне, я хочу знать.«Всё, отъебись, малая. Я сказал — нет, значит — нет».— Хамло. — и я убрала руки с планшетки. Спустя ещё несколько подобных разговоров, в один вечер он смог доказать то, в чём пытался убедить меня прежде. Хорошим ранним утром, позабыв о том, что в любой момент может прийти мой необычный друг, я «выползла» на кухню, одетая в то, в чём спала: белые женские боксеры в милейший оранжевый цветочек. День предстоял насыщенный: через несколько часов я собиралась поехать на дачу на все выходные; потому мысли мои были заняты только предстоящими сборами и делами, которыми необходимо будет заняться. В наушниках гремели «Royal Republic», на сковороде шкворчала яичница, в турке варился кофе, я, покачивая бёдрами, подпевала:— I've got a hole in my soooul, u-u-u-u-u, I've got a hole in my soul, u-u-u-u-u, but it's only rock 'n' roll, u-u-u-u-u, yea, it's only rock 'n'... А-а-а, бля!!! — последняя фраза относилась к Михаилу, которого я увидела обернувшись. Мужчина спокойно сидел на стуле и, судя по всему, давно там сидел; широко улыбаясь, он помахал мне рукой:— Привет! В то время я уже могла слышать его, но только короткие фразы. Если он разражался длинными монологами, я могла только тупо хлопать ресницами, наблюдая за тем, как он беззвучно ходит, активно жестикулируя. Положив руку в область бешено бьющегося сердца, тем самым заодно и прикрыв грудь, я восстанавливала дыхание, облокотившись на разделочный стол.— Чё визжишь? — смеясь, спросил он.— Никогда... Никогда так больше не делай! Я чуть богу душу не отдала! Ты чего тут делаешь в такую рань?!— Неси доску. Вернулась я на кухню с доской и в длинной футболке. Миша фыркнул и рассмеялся.«Хе-хе, как-будто я тебя голой не видел, вот смешная! Вообще-то я часто утром прихожу, ночью тоже прихожу, я вообще часто у тебя бываю, чаще, чем ты думаешь. Ты знаешь, что на улицу ты вообще без меня не ходишь?»— Почему?— Что?— Почему ты часто приходишь? Почему на улицу со мной всегда идёшь? Миша сжал губы, нахмурился, потом коротко ответил:— Контроль.— Почему я? Вообще. Почему ты ходишь ко мне? Немного подумав, он снова взялся за планшетку:«Ну... Ты же меня любишь».— Тебя много, кто любит. А ходишь ты ко мне. Почему?«Я ещё к друзьям хожу, к брату, к дочке, к маме...» — стал перечислять он.— И как в эту компанию могла затесаться я? Почему я?!«Ну, я ещё к одной хожу, ты же знаешь», — напомнил он, имея ввиду Пифию.— Хорошо, — я вздохнула, — Почему мы? Почему ты к нам ходишь?«У тебя ножки красивые», — вдруг заявил Горшок.Я смутилась:— Спасибо. Из всех причин, какие только могут быть — это самая странная причина, появления в моей жизни Михаила Горшенёва.«И лицо. Красивое лицо». Я поняла, что он просто игнорирует мои вопросы и говорит то, что ему самому хочется. Интересная черта, которую наверняка знают все его фанаты: на вопрос о планах на будущее он мог отвечать так, что после пары предложений речь его сводилась уже к анархии, религии, к чему угодно, но не к тому, о чём спросили.«Ты, я, секс», — он широко улыбнулся.— Ты требуешь секса, как питекантроп, — проговорила я, нахмурившись.«Так изначально повелось. Мне тогда было лень толкать эту хуйню, вот я так и показал. Коротко и понятно. Ну, так что? Скажешь „да"?». Немного подумав, я улыбнулась. Ну, Мишаня, держись, сейчас у тебя будет самое жестокое интервью в твоей жизни!— Давай поговорим об этом. Он с готовностью кивнул и улыбнулся.— Где у тебя самая сильная эрогенная зона? Ни на секунду не смутившись, он спокойно показал слово из трёх букв и пожал плечами, мол, это же естественно, у всех мужчин так.— Это и так понятно, а кроме того?«Ухо. Шея. Место от уха до низа шеи. Ещё торс. А у тебя?».— А ты не знаешь? — я подозрительно прищурилась, — Ты же можешь слышать мои мысли. Он не обратил внимания на этот вопрос, продолжая толкать планшетку:«Дай угадаю. Тоже ушки?».— Нет.«Шея?.. Грудь, по-любому... Спинка?.. Ножки?..». На все эти вопросы он получил ответ «нет» и заявил:«Тогда я должен проверить сам». Эта ситуация меня забавляла. Кто бы мог подумать, что этот человек окажется открыт для общения на такую тему? Но провоцировать, так провоцировать.— Расскажи, какой у тебя член.Ответ был молниеносным:«Охуенный». Следующие несколько минут я дико хохотала. Что ж, остроумно, ничего не скажешь.— Меня интересует длина, толщина, форма, цвет...Миша рассмеялся:«Он охуительный. Красивый — пиздец».— Прям глаз не оторвать? — я всё продолжала смеяться.«Ни глаз, ни рта, ни рук, ни всего остального не оторвать».— Поверю тебе на слово. Любимая поза?«Сзади, сверху... Да похуй, любая. А у тебя?» Я решила следовать его примеру, и проигнорировала его вопрос.— Ты говорил, ты ласковый. В чём это заключается?«Да во всём. Что, думаешь я зверь, да?».— Демон, вурдалак, — перебила я его, улыбаясь.«Прекрати, ты знаешь, что я не такой».— Откуда бы мне знать?«Неужели ты думаешь, что я стал бы общаться с девушкой, которая считает, что мой сценический образ — это настоящий я?». Разговор поворачивал в другое русло. Мне было, что сказать и что спросить по этому поводу, но он наверняка стал бы снова меня посылать нахрен и ругаться, потому я уточнила:— Так ты, значит, в постели не зверь, да?«Смотря, что ты имеешь ввиду. Если ты думаешь, что я грубый, то это не так».— Ласковый и нежный зверь, — тихо проговорила я, задумавшись. Что-то пошло не так. Я надеялась его смутить, а он с готовностью болтает.«Да. Хорошее определение», — он прокомментировал мои слова о звере.— Ты говорил, я всё почувствую. Почему? Какой ты? В смысле, какой ты во время секса визуально и тактильно? Тебя можно видеть? Чувствовать, как человека? Правда? — спросила я, в надежде, что уже заговорила ему зубы и он, потеряв бдительность, ответит.«Да».— Почему? Как это возможно?«Знаешь, кто такие инкубы?».— Ты... Демон похоти?! — я в ужасе выдохнула, — И ты реально допускаешь мысль, что я соглашусь на секс с тобой?!«Да какой я демон?! — он явно разозлился, — Не демон я! Ты же знаешь, кто я!»— Тогда почему ты заговорил об инкубах?«Чтоб ты имела представление, какой я буду. Они с плотью, люди их видят и ощущают, они сами, как люди. Вот и я такой. Только жизненную энергию не забираю».— Ладно. Я тебе верю, я знаю, что ты не можешь лгать... Я хочу тебя потрогать, — сказала я. Интересно, какой он сейчас? Выглядит, как простой человек. Какой же он на ощупь?«Ну потрогай», — разрешил он, и я протянула руку к нему. Повеяло теплом. Я осторожно погрузила ладонь в область груди Михаила, не ощутив никакой преграды в виде плоти, и почувствовала мощнейшую, клубящуюся горячую энергию. Вряд ли ему это было приятно, но он терпел и ждал, когда я перестану трогать его, можно сказать, нутро, и, при этом, радостно улыбаться. Удивительно! Невероятно! Тёплая энергия Миши Горшенёва... Так вот ты какая...— Натрогалась? — хмуро спросил он.— Нет, но я остановлюсь, пожалуй.— Спасибо. Скажи мне «да»? — он вернулся к волнующей его теме.— Почему ты требуешь согласия? Ты не можешь сделать это спонтанно? Только произнеся это вслух, я поняла, какую ошибку совершила. Что, если он примет это, как сигнал к действию?! Блин, вот я попала!«Не приму, — услышав мои переживания, он снова положил руки на планшетку, — В моём положении это невозможно, пока я не получу твоего согласия. Только после твоего „да", я смогу рассчитывать на спонтанный секс, иначе никак, так уж у нас устроено».— Ладно. Тогда я не скажу тебе «да», уж прости.«Время покажет. Я знаю, тебе интересно ощутить меня во плоти», — он улыбнулся. О, коварный! Конечно интересно!— Это можно как-то устроить без моего согласия на секс?Он рассмеялся:«Хочешь и рыбку съесть, и на хуй не садиться?». Я собралась было обидеться на грубость и сказать что-нибудь колкое в ответ, но он продолжил:«Я могу тебя трогать».— Я заметила, — проворчала я, вспомнив множество моментов, когда я ощущала горячие энергетические прикосновения на очень неожиданных местах своего тела.«Нет, я имею ввиду, как человек. Сегодня убедишься, — пообещал он, даже, кажется, не предполагая возможности отказа, — Вечером, я поищу твои эрогенные зоны. Я же сказал, что хочу их проверить».— Я не буду раздеваться, — сразу предупредила я.«И не надо, — он тихо рассмеялся, — Доску с собой возьми на всякий случай».— Возьму. Слушай, а почему ты всегда именно в этом облике? — меня давно мучил этот вопрос. Почему он всегда приходит ко мне такой? Стриженный, зубастый, в поре своих 2009–2010 годов? Ко мне такой, а к Пифии совсем другой: молодой, черноволосый, без передних зубов...— Ты знаешь, ты мне нравишься длинноволосым и стройным.«Дрищом, короче, да? Ты, дурила, любишь меня всякого. И толстого, и худого, и патлатого, и стриженного, и с зубами, и без».— И что? Хоть бы раз пришёл в моём любимом облике!«Ты мне ещё облик будешь выбирать?!»— Ну да, — я улыбнулась, — Ладно. Мне пора собираться.— Жди меня вечером, — вслух пообещал он. Вечера я ждала с ужасом и любопытством одновременно. За ужином я в тихую угостила его креплёным вином, а он увеличил громкость рок-радио, которую уменьшили родители, так как у них от этого, видите ли, голова болит. «Спасибо, пупсик», — я улыбнулась, опустив лицо, чтобы перепуганная, внезапно загрохотавшим рок-н-роллом, семья не заметила.— Да не за что, детка! — крикнул он мне в ухо. После того, как все отправились спать, я пошла к своему любимому месту в саду. Как и в предыдущие безоблачные ночи, я вытащила большую надувную кровать на траву, притащила себе подушку, покрывало, легла и закурила, устремив взгляд в небо с низкими крупными звёздами. За спиной зашуршали розовые кусты. «Соседский кот», — подумала я. Ну, а как ещё? Это не может быть мой необычный друг. Он ступает бесшумно. Кровать прогнулась под чьим-то весом и я повернулась.— Ку-ку, — сказал «кот», оказавшись на самом деле улыбающимся Горшком.— Ёптимать... — я подавилась дымом, перепугавшись. Вроде и предупредил, что явится вечером, но всё равно, вышло как-то неожиданно. Теперь он был в «охуенном» облике: волосы почти достигающие плеч, гладко-выбритое лицо, мощное тело.

«Как из „Театра Демона" сбежал, — подумала я, — Из того времени...». К слову, все эти определения его обличий я узнала от самого Миши совсем недавно. Зависят они от его настроения: «спокойный», «злой/мрачный», «кайфовый» и «охуенный».— Долго ты ещё будешь пугаться меня? — тихо спросил он, — Это же я. Это же я! Как ты можешь бояться меня?— Фигасе, я тебя слышу, — я заметила главное, — Очешуеть, я слышу твою длинную речь!— Пока да, — непонятно сказал он, — Подвинься. Я послушно подвинулась, перевернувшись на бок; и он прилёг рядом, тихо посмеиваясь.— Ну, что будем делать? — спросила я.— Ну, придумай нам развлечение... — прошептал он на ухо.— То есть, я должна к тебе приставать? Господи, я же реально его провоцирую! Блин, ну что я за баба такая?!— А что, по-твоему я должен к тебе приставать?! — он снова тихо рассмеялся, — Это ты должна меня хотеть.— Ага, трепетать от вожделения, — пренебрежительно фыркнула я, напомнила, — Ты же хотел мои эрогенки искать. «Твою мать, идиотка! Нет бы полежать молча, потрогать ему, я не знаю, руку, плечо, удостовериться в его плоти, и отправить восвояси! Нет же, блин, надо напомнить его цели, которые тебе не очень-то и хотелось испытывать на себе! Дура!».— Ну ладно... — Миша улыбнулся. Ему явно понравилось, что я сама напомнила ему о его планах на этот вечер. Он наклонился пониже и я почувствовала тёплое дыхание шеей. Что?! Дыхание?! Да как так?! По коже засновали мурашки. Его дыхание ощутимо коснулось уха. Обалдеть, я слышу, я чувствую его дыхание! Как?! Я скосила взгляд, чтобы убедиться. Да, вот, я же вижу, это он. Это его правая рука. На ней распятый на кресте знак анархии. Миша коротко поцеловал моё ухо; еле касаясь, одними губами и совсем не влажно. Дух захватило, адреналин подскочил.— Ну, я же говорил... — прошептал он, — Ушко...Я повернула голову к нему. «Потрогать его? Или нет? Вдруг он от этого исчезнет? Или, как сегодня утром, моя рука проникнет через него и я почувствую только тёплую энергию? Блин, ещё утром я была рада чувствовать одну лишь энергию...».— Нет. Не ушко, — сказала я вслух.— Я же чувствую.— Ищи, пупсик, — я улыбнулась.— Лады, детка, — он тоже. Его пальцы коснулись шеи, осторожно двинулись вниз, скользнули по открытой части груди. «Может всё-таки потрогать его?». Вместо того, чтобы расслабиться и получить удовольствие, я во все глаза таращилась на его профиль, освещённый фонарём, что висел на крыше дома; и анализировала ощущения. Да, я действительно чувствую человеческие прикосновения! Не энергетические, а человеческие! Невероятно! «Какой здоровый глюк...» — подумала я, продолжая шокировано смотреть на него; и он тихо засмеялся, видимо, услышав мои мысли. Его ладонь легла на мой живот. Осторожно погладила, и на этом моменте мои нервы не выдержали — обеими руками я вцепилась в его предплечье. Миша повернулся ко мне:— Нашёл что ли? Я, тяжело дыша, продолжала сжимать его руку. Тёплую, плотную, человеческую, татуированную руку.— Сука, ты настоящий! — выдохнула я.— Только сейчас поняла? — он хмыкнул и улыбнулся. Я резко села и обхватила его лицо руками. Ощутив ладонями кожу, я взвизгнула:— Ты настоящий! Блять, ты настоящий!— Да настоящий, настоящий! — Миша слегка повысил тон, — Ты меня во плоти больше боишься, чем без неё! Почувствовав, как двигаются мышцы его лица, как ощутимо вибрирует его горло от низкого голоса, я отдёрнула руки и прижала их к своей груди.— Поцелуешь меня? — он улыбнулся.— Давай лучше поговорим...— Вот ты... Дёргаешь меня постоянно, и только чтоб поболтать... — заворчал он, — И всё! Всё время мне всю мазу портишь, ничего нельзя, ничего не... Я молча поцеловала его в щёку и он замолчал.— Полежи со мной здесь. Если хочешь, — сказала я.— А тебе не холодно? — уточнил он.— С тобой не холодно. С тобой всегда жарко. Он заулыбался и снова лёг на кровать, обхватив меня руками, и прижав к себе.

***

Невидимые друзья Намного сильнее врагов, Покажите мне силу, Большую, чем любовь...

Примечания:

Песня "Невидимые Друзья" исполняется группой «Da'Ba».