Часть 2

А ведь правда. Летом я его жуткую выходку простила. Но не буду ли я идиоткой, если прощу и это? В конце лета он превзошёл самого себя... Хотя я долго думала и пришла к выводу, что сама в этом виновата — спровоцировала мужика. Но всё равно... Это было подло с его стороны.

***

Видя его первые несколько раз в своей квартире, я каждый раз была напугана и счастлива одновременно. Ну надо же! Это же сам, Великий и Ужасный Михаил «Горшок» Горшенёв! «А что, если это какая-то негативная сущность прикидывается, зная, как я люблю этого артиста?» — в какой-то момент подумала я. Духи, твари, все они — коварные сущности. Они могут прикидываться кем-то из умерших близких родственников своей жертвы. Зачем? Не имею понятия. Мало ли какие у них цели? Но я точно знаю, что цели эти не несут ничего хорошего. «Что ж. Если этот дух нарочно принял облик Михаила, то он очень изобретательный дух!» — решила я, и стала думать, стоит ли идти с ним на контакт. Какой-никакой опыт в этих делах у меня уже был. Опасно это. Потом толпы духов начинают тянуться, желая общения и помощи, а выгнать их очень сложно. К тому же, каждый сеанс отнимает много энергии, даже двенадцатичасовой сон не спасает — по несколько дней хожу, как зомби, пытаясь прийти в себя. «Но ради Михаила Юрьевича я рискнуть просто обязана!» — и я достала уиджу*. Обычно духи отвечают на вопросы односложно: «да», «нет», но этот дух оказался очень разговорчивым! Он сразу пошёл на контакт и даже сам любопытствовал, задавал вопросы и ждал на них ответы.— Скажите своё полное имя, — попросила я. Планшетка двинулась и указала буквы, сложившиеся в полное имя легенды русского рока:«Михаил Юрьевич Горшенёв».— Твою мать! — вскрикнула я, вскочив со стула и отбежав в сторону. «Да нет. Нет, не может быть. Как так? Почему он такой сильный? Так ловко буквы показал!» — думала я, осторожно подкрадываясь к доске.«Ты меня боишься? Серьёзно? Меня?» — спросил дух.— А вы точно — вы? В смысле... Он... Ну... — я замялась. Ну как ещё спросить-то?«Ржу», — коротко и ясно. Это слово заставило меня улыбнуться.— Просто чтобы убедиться... Какой у вас сценический псевдоним?«Горшок».— А как вас раньше называл Александр Балунов?«Гаврила». Чтобы добавить уверенности в том, что имею дело именно с Михаилом, я решилась задать вопрос, касающийся того, о чём знает очень малое количество фанатов.— Не сочтите за наглость, но всё-таки... Та девушка, с которой вы... И на этот вопрос он ответил. Более того: его понесло дальше, он рассказал больше, чем мог бы. Он был очень терпелив и осторожен. Он нарочно не показывался долгое время, принимая образ марева, чтобы меня не испугать лишний раз; а облик его я замечала периферическим зрением. И всякий раз он с удовольствием шёл на контакт, отвечал на вопросы, спрашивал сам, но самое интересное то, что он совершенно не забирал энергию. Ни капли. Более того — он её давал. «Что за дух такой странный? — часто думала я, поднимаясь из-за стола, — Почему горячий? Почему энергию не берёт? Блин, я сейчас готова вагоны разгружать!». Потом он стал показываться в своем образе. Чаще всего в облике «спокойного» и всегда будто бы во плоти. Обычные призраки прозрачные, будто бы подрагивающие и нестабильные, от них веет холодом, а он... А он жаркий, он чёткий, он не летает, не плывёт над полом, он всегда шагает!— Михаил Юрьевич, а почему вы такой? Почему с вами жарко? — однажды спросила я. «Такой я горячий мужик. Ржу. И хватит „выкать", заебала своим „вы"! Обращайся ко мне на „ты" и без официоза, поняла?». Он часто просил об этом, но мне было сложно перейти на «ты». Со временем у меня получилось: мы стали друзьями. Дружить с ним здорово, весело, интересно. К нему тянет, как к магниту. Невозможно долго обходиться без общения с ним. И всегда хочется его чем-то угостить. Нальёшь в рюмку коньяк, скажешь: «Это тебе, пупсик», и через полчаса рюмка оказывается уже пустой. Пупсик... Любит он это прозвище, оно его смешит. Бывало, достану доску, а он тут же показывает: «Привет! Это я. Твой пупсик. Ржу!». Вообще, я, Миша и алкоголь — это чудная смесь. Однажды, расслабляясь в пятничный вечер, я общалась с ним с помощью доски, сидя на кровати и попивая вино. В какой-то момент мой собеседник вдруг оборвал меня на полуслове, резко двинув планшетку, и спросил:«Чувствуешь меня?».Я почему-то смутилась.— Ты справа. Лежишь на кровати, да?«Да. Иди ко мне».— Зачем? — тупо спросила я.«Просто полежи со мной».— Это... Извини, — щёки вспыхнули, руки затряслись, — Я курить очень хочу...«Иди. Я с тобой пойду».И действительно пошёл. Подрагивающий воздух, будто марево в жаркий день, маячил у двери. Он стоял и ждал, когда я докурю и вернусь к доске. Когда же я нашла в себе силы вернуться к разговору, он позвал снова:«Ну, иди ко мне».Слегка окосевшая от алкоголя, я хихикнула:— И что мы будем делать?Буквы сложились в формулу: «Ты... Я... Секс», и я резко протрезвела.— Я не могу!«Почему?»— Ты же... Это... Ты дух, ты не человек, ты же это не можешь, ты...«Я могу. Могу и хочу. Проверь сама, просто скажи мне „да", и ты убедишься...».— Но как... Ты... Я... — сбивчиво бубнила я, глядя в пол, и наконец нашла в себе силы сказать, — Миша, людям нельзя входить в такой контакт с мёртвыми... Этими словами я его обидела. И он обижался всякий раз, когда его называли мёртвым.— Ну прости, Мишенька, ну что поделать? Ты же сам понимаешь, что это правда, горькая, но правда... Нет, он никак не хотел принимать эту правду. Всякий раз он обижался, грязно ругался и отворачивался. И только недавно он признался. Он сидел напротив меня и был в замечательном расположении духа. Он был готов отвечать на некоторые вопросы, которые обычно чаще всего его раздражают.— Миша, скажи честно, почему ты горячий? Это не нормально, я знаю, что это важно, а ты скрываешь...— Ну горячий и горячий, — он улыбнулся, — Сила у меня такая. Стихия — огонь. Не забывай, что я тоже Другой.— Нет, нет, дело не только в этом, — я поднялась и стала ходить по кухне от окна к холодильнику, — Ты горячий, ты будто из плоти, я всегда чувствую твои прикосновения, и в определённое время ты бываешь твёрдым, будто бы возвращаешь плоть, для того чтобы... — не закончив предложения, я нервно сглотнула, — Я таких духов не встречала! Ты как будто... — я остановилась и посмотрела на него, — Ты, как живой.— Так я и живой, — он пожал плечами, будто ничего поразительного вовсе и не сказал.— Как?! — я аж подскочила на месте, и снова стала ходить по кухне, всё больше волнуясь, — Как так? Живой! В гробу была восковая кукла? А ты жив! Ты просто выходишь в астрал, а сам живёшь где-то совсем один, ты...— Ну и фантазия у тебя, Кошка! — он расхохотался, — Нет, физической оболочки у меня нет. Но я всё равно живой.— Как это? — продолжая шокировано таращиться на Горшка, я присела на стол.— Ну, там такой замут... — он почесал макушку, — Вот если бы я сначала ушёл туда, понимаешь, да, а потом вернулся, то я был бы обычным призраком: холодным, прозрачным, понимаешь, да?.. А я не ушёл.— Почему?— Не захотел. Решил быть тут, решил быть Защитником. Твоим. Так что, я живой. Просто бестелый, понимаешь да? Теперь понимаю, да. Но тогда, в то время, когда мы общались только с помощью уиджи и сновидений, я ничего не понимала. Сновидения, кстати, это отдельная история. Эти сны даже не поддаются толкованию: всё в них предельно ясно. Он приходит, берёт меня за руку и ведёт в другие параллели, попутно рассказывая что-нибудь такое, что утром мне вспомнить сложно, почти невозможно. Однажды, за доской у нас состоялся любопытный разговор. К тому времени он уже редко скрывался и, когда я позвала его, он явился в излюбленном «спокойном» облике, присел напротив, положил руки на планшетку и, внимательно посмотрев на меня, вдруг спросил:«Кот, ты зачем меня искала? Я очень волновался за тебя». Я? Искала? Когда? Зачем мне его искать? Он же сам приходит! В крайнем случае, я могу его позвать... Но искать! Я даже не знаю, как и где его искать...— О чём ты, Миша? Когда я тебя искала? Его явно раздражал факт того, что сейчас ему придётся активно показывать множество букв, он будет пытаться высказаться поскорее, а я в итоге затуплю, потеряю нить его монолога, и буду просить повторить всё заново. Такое уже бывало не раз, и иногда он злился и говорил:«Да ты заебала! Правда. Забей!». Чтобы избежать такого исхода, он постарался отвечать чётко, ясно и короткими предложениями:«Ты меня искала. Во сне. Недавно. Зачем? Так нельзя». В каком ещё сне? Когда? А-а... Тогда... За несколько дней до этой беседы мне приснился сон, о котором я уже успела позабыть. Я в театре. На сцене «TODD». Мюзикл приводит меня в неописуемый восторг и я решаю найти гримёрную Горшка и выразить своё восхищение и признательность, мол, как же он будет жить без этого дальше? Необходимо его найти и всё сказать... Я пошла по коридорам театра. Наткнулась на каких-то служителей, которые активно обсуждали то, как они будут гнать поклонников Горшка вон, ни в коем случае не пропустят к нему, несмотря на то, что он всегда не против пообщаться с ними. Это неистово разозлило меня. Я подошла к ним, высказала всё, что думаю об этих, по моему мнению, недостойных людях, и... И побежала вперёд, петляя по коридорам. Нет, нет, я не позволю им остановить меня! Гады! Как они могут так поступать с поклонниками творчества Михаила Юрьевича?! О, дверь... Быстро просочившись внутрь, я прислонилась к двери спиной и, переведя дух, огляделась. Ну нихрена себе гримёрка! Огромное светлое нарядное помещение с колоннами, с множеством картин на стенах было заполнено толпой каких-то людей. Одна из стен помещения была полностью прозрачной, и там, за стеклом покачивались деревья, яркими пятнами выделялись цветы на пронзительно-зелёной траве... «Красивый парк», — подумалось мне тогда, но, услышав знакомый голос, я отвлеклась от созерцания природы за стеклом, и повернулась на звук этого голоса. Миша стоял, прислонившись спиной к стене, и говорил о чём-то с каким-то человеком, время от времени поднося к губам стакан с каким-то напитком. Теперь он выглядел совсем не таким, каким был на сцене: он снова был «спокойным». Он перевёл взгляд на меня и его глаза почему-то удивлённо расширились. Я пошла прямо к нему и стала говорить о том, как здорово, что его дело последних пяти лет жизни, мюзикл «Todd», процветает, о том, какой он, Миша, замечательный человек и артист. Всё это время он взволнованно кусал нижнюю губу, а глаза его нервно бегали.— ...спасибо тебе, я тебя люблю, — закончила я, и крепко обняла его. Я почувствовала, как его левая рука неуверенно легла на мою спину, а правая слегка прихватила область затылка.— Это... Я тоже... — хрипло проговорил он. Через секунду его руки крепко, с силой, с чувством прижали меня к груди, губы звучно чмокнули в макушку, а потом он толкнул меня в плечи:— Теперь иди отсюда! В этот момент я и проснулась.«Никогда не ищи меня», — говорил он теперь.— Но почему? Странный ты! Почему мне нельзя просто...«Нельзя! Никогда. Никогда не ищи меня, поняла? Мне к тебе можно, тебе ко мне — нельзя. Поняла?»— Как скажешь, пупсик... — я пожала плечами. Ну нельзя, так нельзя. Сам придёт, если надо. Это сейчас я понимаю, что произошло. Он ведь часто говорил: «М-м, я в таких местах бываю, если бы ты знала!». Он просто гуляет по параллельным мирам. И он совсем не ожидал увидеть меня в одном из них. Позднее он сам стал меня водить по ним, но всегда старается крепко держать за руку и следит, чтобы я не потерялась. Но изначально, в то время, когда мы общались ещё с помощью уиджи, он старался оградить меня от всего этого. И у него это неплохо получалось, до тех пор, пока моё любопытство не стало просто невыносимым. Я терпела, пока не слышала его: очень не хотелось его утруждать длинными ответами. Тогда я была уверена, что он, как и любой другой призрак, прикладывает огромные усилия, чтобы двигать планшетку, тратит огромное количество энергии; и я ждала, когда же наконец смогу его слышать. Он долго пытался заставить меня слышать его и, добившись этого, ужасно обрадовался. А я удивилась. Поразительно. Этот голос! Его голос. Такой низкий, до боли знакомый, слегка хрипловатый. Жаль, что первое, что я услышала от него, было:— Господи, как же я заебался орать тебе в ухо... На кануне у меня пропал оберег. Мой оберег, который я носила несколько лет, бесследно пропал. Осталась только веревочка. Я очень расстроилась из-за этой потери: эта странная индейская птичка заставляла меня чувствовать себя защищённой в любых, самых ужасных, ситуациях. Только недавно я узнала, кто лишил меня моего оберега. Точнее сказать, я просто догадалась, что это был Горшок, а он не стал отпираться.— Потом найдёшь, — отчеканил он, — Не нужен он тебе сейчас.— Ты! Это ты сделал! Я так и знала, что это ты! — я не знала, злюсь я на него, или радуюсь догадке. И вдруг я поняла, зачем он его забрал, — После этого я начала тебя слышать... Он блокировал мою силу, и ты стащил его...— Соображаешь. Так и есть. Не ной, потом найдёшь! Тебя я оберегаю, зачем тебе эта херня? Зато ты стала быстро развиваться.

***

И найду! Теперь-то у меня не будет Защитника. Значит, я должна вернуть свою птичку. Только вот... Где её искать, я не знаю...

Примечания: 

Уиджа – спиритическая доска с указателем-планшеткой