20 глава

”А что, если смерть — существо?А жизнь — это язвы на телеИ если умрет человек, то у смерти затянется ранаВдруг, в самом деле?„— Pyrokinesis

....

Темнота накрыла меня в тот миг, когда Калеб потянулся к телефону. Последнее, что я услышала, — его тихое, нервное бормотание, будто он спорил сам с собой, не зная, что делать.А потом — ничего.Провал. Тишина, похожая на смерть.

....

Я очнулась стоящей в коридоре, который пах лекарствами и сыростью. Белые лампы мерцали, словно вот-вот погаснут, а пол казался бесконечным.

Я сделала шаг — под ногами не было звука.Второй — тот же глухой, пустой вакуум.

Коридор распахнулся в палату.И там… на кровати, под двумя капельницами, лежала девушка. Неподвижная, хрупкая, словно сделанная из бумаги.

Я подошла ближе — и сердце замерло.

Девушка была я.Моё тело. Мои губы, бледные до синевы. Мои тёмные волосы, рассыпанные по подушке. Мои руки, тонкие и безжизненные, лежащие поверх одеяла, словно их кто-то аккуратно положил туда, боясь сломать.

На стуле рядом сидела женщина.

Уставшая. Осунувшаяся. Лицо — будто состарилось за одну ночь. Под глазами огромные синяки, кожа землистая, пальцы дрожат.Моя мама.

Я не сразу узнала её — настолько чужой она выглядела.

Её ладонь скользила по моим волосам, медленно, нежно, почти священно. Она шептала что-то, не отводя взгляда от неподвижной меня:

— Литочка… я думаю сегодня приготовить картошку в духовке. Ты же любила… помнишь?

Её голос дрогнул.Слова царапали душу.

— Мама? — позвала я тихо, подходя ближе. — Мам… я здесь.

Она не слышала.

Я присела рядом, коснулась её руки — и мои пальцы прошли сквозь кожу.Как будто я — туман.Как будто меня — уже нет.

— Мам… ну пожалуйста… — прошептала я. — Посмотри на меня…

Но она продолжала гладить моё безжизненное тело, тихо плача, не замечая, что я стою прямо перед ней.

Дверь палаты вдруг распахнулась.Вошёл мужчина — высокий, в тёмном пальто. Его лицо расплылось, будто его затянула вода. Всё вокруг стало размываться, как будто кто-то стирал сон мокрой кистью.

И я провалилась.

....

Сначала я почувствовала запах спирта.Резкий, холодный, слишком знакомый.Я моргнула — и понялa, что лежу в больнице.Чистые белые стены. Мягкое жужжание аппаратов. Полоска света на полу.Я сглотнула, пытаясь дышать ровно.В палате никого не было.И первая мысль ударила так, что чуть не вырвало:

Мама.

Почему она не звонила?Почему не приезжала?Когда Дин был жив — она звонила каждый день. После аварии она бы прилетела ко мне в палату первой, сорвав дыхание. Она бы не смогла спать спокойно, живя в другой стране, когда её дочь в коме.

Тогда почему она не прилетела?Почему просто написала сообщение?Я поискала взглядом свой телефон — его нигде не было.Дверь открылась.

Калеб.

Он выглядел хреново. Бледный до серости, волосы растрёпанные, под глазами тёмные круги, будто он не спал ни минуты.Увидев меня, он резко вдохнул — как человек, которому обещали худшее, но оно не случилось.— Медсестру! — сорвался он на крик в коридор.

Она вошла почти сразу, молодая женщина с усталым лицом.— Как вы себя чувствуете? — спросила она.— Нормально, — ледяным голосом ответила я.

Она кивнула, мельком взглянула на Калеба и прошептала ему что-то на ухо. Он напрягся, будто услышал плохие новости.Мне от этого было всё равно.

— Где мой телефон? — спросила я, глядя на него мёртвым взглядом.Калеб поднял бровь, порылся в кармане и бросил телефон мне на одеяло.Я схватила его — но он не включался.— Чёрт… — прошептала я.— Ты дура? — холодно бросил он, глядя сверху вниз, как на проблему, которую он не успел решить.Я медленно подняла на него глаза: — Что уже? — голос сорвался на раздражённый хрип.Его челюсть сжалась. — Почему ты не сказала, что болеешь?Я закатила глаза и продолжила искать взглядом зарядку. — У тебя нет зарядки?Он резко выхватил телефон из моей руки. — Лилит... — Его голос сорвался. — Почему ты отказалась от лечения?!

— Отдай телефон!

— Ответь! — он метнулся ближе. — Почему?!— А смысл? — холодно спросила я, не моргнув.Его дыхание стало тяжёлым. — Смысл в том, чтобы вылечиться. Сейчас двадцать первый век. Есть технологии, методы, врачи…— Что ты знаешь? — оборвала я.— Достаточно.— Что ты знаешь?! — голос стал холодным, как лёд.— Что ты больна. Что ты себе подписываешь приговор. Что ты отказалась лечиться.

Я усмехнулась — вымученно, горько.Он не знал главного.Он не знал, что лечись я, не лечись  мне осталось месяц, если повезёт.— Это моя жизнь, — сказала я, вставая. — Не лезь туда, куда тебя не просили.

Я поднялась слишком резко — и мир рванулся в сторону.Голова разболелась, виски сдавило, ноги подкосились.Но я всё равно удержалась.

Калеб шагнул вперёд, будто хотел поймать.

— Не трогай, — выдохнула я, отстраняясь.

И в этот миг он впервые действительно посмотрел на меня — без злости, без привычной усмешки.Просто так.Как смотрят на человека, который заслужил жалости, но я нет.

— Со мной всё хорошо! — повторила я, и это прозвучало слишком резко, почти отчаянно.Калеб смотрел на меня так, будто я рушила что-то, что он едва удерживал.— Правда? — он фыркнул, один уголок губ дёрнулся. — Ты еле стоишь на ногах. Ты потеряла сознание прямо передо мной. Это называется "всё хорошо"?— С каких пор тебя это волнует? — я встретила его взгляд, холодный, твёрдый. — Мы с тобой годами не переносим друг друга.— Именно поэтому я и спрашиваю, — процедил он, подходя ближе. — Потому что ты всегда всё тянешь одна. Даже тогда, когда умираешь.— Не драматизируй. — Я отвернулась, начинаю злиться. — Мне нужно просто зарядить телефон.

Но он не отставал.

— Лита, чёрт возьми, зачем ты отказалась от лечения? — выстрелил он. — Ты понимаешь, что это не шутки?Я резко вдохнула, стиснула зубы.

— А тебе какое дело?— Просто… по-человечески…— Ооо, Калеб Вальтер, — я издевательски рассмеялась, повернувшись к нему. — С каких пор ты "по-человечески" относишься хотя бы к кому-то, кроме самого себя?

Я сказала это почти автоматически, от злости… но его реакция была неожиданной.

Он замолчал.Будто я ударила туда, где болит.Глаза стали холоднее. Взгляд — стеклянный.

— А знаешь… — его голос стал тихим, опасным. — Ты права.

Он выпрямился, плечи напряглись.

— Хочешь — не лечись. Хочешь — хоть умирай.Он резко выдохнул, будто ставя точку.— Мне всё равно.— Вот и отлично, — бросила я.

Я оттолкнула его плечом, ухватилась за стойку капельницы, чтобы не упасть, и вышла из палаты, ощущая на спине его тяжёлый взгляд.

В коридоре я поймала медсестру.— Простите, у вас не будет зарядки на Type c? — спросила я устало.Она молча кивнула, дала мне шнур, и я вернулась в палату.

Калеба уже не было.

Но на тумбочке лежала корзина с фруктами. Рядом аккуратно стоял пакет с готовой едой — суп, хлеб, какой-то салат.

Я замерла.

— Только не говорите, что это от него… — прошептала я себе под нос. — После всего…

Грудь сжалась.Неприятно. Горько.Это была не вина, а что-то другое.

Я подключила телефон к зарядке и села на кровать.

Когда телефон включился, я сразу набрала маму.Гудки шли долго.Как будто она не хотела брать.

Наконец — щелчок.

— Привет, Литочка! — её голос был лёгкий, радостный… слишком радостный, будто она только что смеялась.

Словно ничего не произошло.

— Привет, мам… — я сглотнула. — Всё нормально?— У тебя что-то срочное? — сразу спросила она. — А то я на работе.— Нет… — я сжала пальцы. — Просто хотела узнать, как дела.— Лит, давай потом поговорим, хорошо? Я занята.Я замолчала неожиданно для самой себя.Она говорила так спокойно… так будто всё это не реально.

Но ведь я была в коме.И она знает это.

— Мам?.. — я прошептала. — Можно спросить?— Да, Лилит?— Почему ты не прилетела… когда я попала в кому?

В трубке повисло тяжёлое, длинное молчание.

Потом — вздох.

— Лилит… зачем вспоминать такое плохое время?— Просто… — я почувствовала, как в груди поднимается паника. — Ты прилетала, когда я просто руку сломала, а тут…— У меня был завал на работе. — Она говорила ровно, будто читала с листа. — Да и… я знаю, как ты не любишь, когда вокруг тебя крутятся.— Да? — тихо повторила я.— Всё, потом поговорим. Пока.

И она сбросила.

Я осталась с телефоном в руке, и что-то внутри меня будто треснуло.Нереально.Абсурдно.

"Почему всё такое странное?"

Голова заболела сильнее.Прямо в висках стучало.

Как будто почувствовав, в палату вошла врач.

— Добрый день. Как самочувствие?— Относительно нормально. Когда меня выпишут?Она нахмурилась.— Госпожа Лилит… мы думали, вы немного полежите под присмотром. Хотя бы пару дней. Пока…— Пока я не умру? — бросила я резко.

Она опустила глаза.И это стало ответом.

— Я правильно понимаю… — голос дрогнул сам. — Мне осталось меньше месяца?— Диагноз не точный… если вы останетесь, мы можем продлить…— Что вы сказали тому парню, который был здесь? — перебила я.

Она замялась.

— Только то, что вы отказались от лечения. Я не имею права…— Отлично. — Я встала. — Если он придёт ещё раз — скажите, что я согласилась на лечение.

Она подняла голову, удивлённо.

— Но…— Я заплачу за ваше молчание, — улыбнулась я уголком губ. — Мне просто… нужно умереть дома.Она не спорила. Только кивнула.

С больницы я выписалась в тот же день.

Когда я вернулась домой, меня встретил запах пыли и сырости.Квартира будто замерла, как и моя жизнь.Я прошла мимо зеркала — увидела усталую, бледную себя — и отвернулась.

Открыла шкаф.Внутри, под слоями пыли, лежал конверт — приглашение на свадьбу Аселии.До неё оставалось десять дней.

Рядом — то самое платье, которое подарил Калеб.

Я села на кровать, взяла телефон, долго смотрела на экран.Пальцы сами начали печатать:

"Прости. Я идиотка, которая ничего не ценит…"Я посмотрела на слова.И стёрла.

Написала новое:"Если ещё не передумал — через 10 дней встретимся на свадьбе у Дина."

Отправила.

Ответ пришёл почти сразу.

"— Нет. Мне уже не интересно."

Я сглотнула, кулаки побелели.Телефон полетел в стену, ударился, отскочил на пол.

— Ну и ладно… — я прошептала, чувствуя, как внутри снова поднимается пустота. — Значит, пойду одна.