Глава 8

Звонок с французского прозвенел как выстрел стартового пистолета.

Коул, который весь урок сидел статуей, резко встал. Он сгреб учебники в рюкзак одним движением — нервным, дерганым — и вышел из класса.

— Что с ним? — пробормотала я, глядя на его пустую парту.

— С Блэквудом? — Мари возникла рядом, закидывая сумку на плечо. — Обычное дело. Он как местная погода: то ясно, то шторм. Не бери в голову. Пойдём — сейчас самое важное время дня.

— Ланч? — догадалась я.

— Именно. И поверь, в этой школе это не просто еда. Это политика.

Она подхватила меня под локоть и потащила в коридор.

— Держись крепче, новенькая. Один неверный шаг — и ты станешь главной темой для сплетен до самого выпускного.

— Замечательно, — пробормотала я, уворачиваясь от чьего-то рюкзака. — Первый день, а я уже на минном поле.

Коридоры гудели, пахло лаком для волос, жвачкой и чем-то жареным. Столовая оказалась огромной: длинные столы, стеклянные прилавки с пиццей и смузи, автоматы с газировкой. Шум накрывал волной — как будто сюда согнали весь город, а не школу.

Мари лавировала уверенно, будто у неё тут карта и компас, и в итоге привела меня к столу ближе к центру — не "на показ", но и не в тени.

— Вот и мы, — сказала она и, не давая мне спрятаться, раскинула руки. — Знакомься.

За столом сидели трое.

Девушка с идеальным каре и взглядом, как у человека, который замечает всё, даже если не смотрит.

— Эмма, — представила Мари. — Мой личный Google по сплетням.

— Я предпочитаю "осведомлённая", — сухо ответила Эмма и тут же оценила меня с головы до ног. — Так это ты... новенькая.

Рядом с ней сидел веснушчатый парень с открытой улыбкой.

— Лиам, — сказал он и протянул руку. — Первый день всегда как триллер. Потерпишь?

Третий — смуглый парень с короткими кудрями — просто кивнул. На его запястье покачивались бусины на шнурке.

— Амару, — добавила Мари. — Он говорит мало, но всегда в яблочко.

Я села, чувствуя себя под микроскопом. Мари тоже опустилась рядом и сразу оживилась:

— Новости! Комендантский час. Уроки до 14:30.

— Серьёзно? — Лиам открыл банку колы. — Значит, никаких секций после заката.

Эмма наклонилась ближе, понижая голос:

— Официально — "дикие животные" в лесу. Кто в это поверит? Тут слишком много странностей в последнее время.

— Поэтому сегодня день короткий, — Мари пожала плечами. — И это отлично. После уроков едем в Квартал. Бабушка ждёт.

Я взяла поднос — салат и смузи, потому что сейчас мне хотелось хотя бы одной нормальной, предсказуемой вещи в жизни. И именно в этот момент Мари кивнула мне за плечо:

— Только не делай вид, что не видишь вон тот стол у окна.

Я обернулась.

За длинным столом сидела шумная компания: кто-то жонглировал пакетиками сахара, кто-то снимал сторис, чирлидерша смеялась так громко, будто это соревнование. В центре внимания был Доминик — не потому что он стоял на стуле или размахивал руками, а потому что вокруг него всё почему-то становилось громче и живее.

Рядом с ним сидел Коул.

Он сидел ровно, но без напряжения — спина прямая, один локоть легко опирался на стол, пальцы второй руки лениво крутили край салфетки. Его тёмные кучерявые волосы чуть растрепались, падая на лоб, но взгляд оставался цепким, скользил по лицам собеседников неспешно, словно взвешивая каждую фразу.

Парень из свиты — широкоплечий блондин с татуировкой на шее — тыкал в него пальцем через стол:

— Блэквуд, да ты монстр! Дом, серьёзно? Расскажи всем, как он тебя раздел!

Блондин хохотнул, ожидая реакции, но Коул даже не повернул головы в его сторону. Он продолжал крутить салфетку, словно блондин был пустым местом или назойливой мухой.

Доминик, заметив это, лениво ухмыльнулся, заполняя паузу:

— Не напоминай. Сто пятьдесят баксов. И он до сих пор считает проценты.

Только тогда Коул поднял глаза — но только на Доминика.

— Твоя удача кончилась, — сказал он ровно, полностью игнорируя восторженные выкрики блондина рядом.

— Ни хрена себе! Дом, да он тебя сделал как ребенка! — не унимался блондин.

Коул брезгливо дернул уголком губ, словно услышал неприятный скрип, и снова обратился исключительно к Доминику:

— Сделай так, чтобы твой пёс перестал лаять. Или это сделаю я.

Компания притихла. Блондин осекся, его улыбка стала кривой и злой, но возразить он не посмел. Доминик лишь рассмеялся, хлопнув Коула по плечу:

— Ты сегодня не в духе. На следующей неделе отыграюсь.

Коул наконец отпустил салфетку.

— Мечтай дальше.

— Они... общаются? — не удержалась я.

— Вынужденно, — Мари скривилась. — Их семьи сидят в одном городском совете. После урагана Катрина Блэквуды вкладывались в восстановление — школы, больницы, парки. Рейнольдсы — в бизнес: отели, клубы, недвижимость. У каждого свои амбиции. И они друг друга не переваривают.

Эмма фыркнула:

— На людях — "уважаемые семьи". За закрытыми дверями — холодная война. А их детям приходится улыбаться на камеру, даже если хочется вцепиться друг другу в глотки.

В этот момент Доминик поднял голову. Его взгляд скользнул по залу и остановился на мне.

Я напряглась, ожидая насмешки или холода.

Но её не было. Вместо этого он чуть наклонил голову набок, и его губы тронула ленивая, плутоватая полуулыбка.

По спине пробежал холодок.

Краем зрения я увидела, как Коул тоже уловил это. Он не посмотрел на меня. Он посмотрел на Доминика — буквально секунду. Доминик едва заметно усмехнулся, будто нашёл повод для очередной шутки. Коул напрягся, пальцы сжались крепче, но он промолчал и отвернулся.

Лиам тихо добавил:

— Если хочешь понять, почему они "терпят" друг друга в школе, запомни одно имя: Тайлер.

— Тайлер? — переспросила я.

— Его вечеринки, — пояснила Эмма. — Нейтральная территория. Там пересекаются все: спортсмены, "элита", дети совета. Поэтому любые конфликты всплывают быстрее, чем хотелось бы.

Мари тронула мою руку под столом:

— Не парься. Это не твой уровень драмы. Доучимся последние уроки — и поедем проветрить голову.

Звонок прозвенел резко, обрывая гул столовой. Подносы задвигались, стулья заскрипели...