Глава 2

Когда мы подъехали к дому, я почувствовала странную смесь волнения и тоски. Стоило мне выйти из машины, как влажный, теплый воздух Нового Орлеана навалился на плечи тяжелым одеялом. Он пах стоячей водой, прелыми листьями и чем-то неуловимо металлическим.

Передо мной возвышался двухэтажный особняк в викторианском стиле. Белый фасад с колоннами выглядел величественно, но пустые окна смотрели на улицу с каким-то холодным безразличием. Казалось, дом не приветствует нас, а просто терпит наше присутствие. Отец с грохотом опустил чемодан на асфальт и выдохнул, словно сбрасывая с себя непосильный груз.

— Вот мы и дома, — произнес он, но в его голосе не было радости. — Интерьер скромный, но надеюсь, вам понравится.

— Аллан, мы не сомневаемся в твоем вкусе, — мама натянула улыбку, которая не коснулась ее глаз.

Я подхватила свою сумку, но замерла у подножия крыльца. Кожа на затылке покрылась мурашками. Ощущение чужого взгляда было почти физическим — острым, липким, проникающим под одежду. Я резко обернулась.

Улица была пуста. Лишь тени от старого дуба ползли по асфальту, извиваясь, как змеи. Но я была уверена: там, в густой темноте за фонарным столбом, кто-то стоял.

— Кэтрин? — окликнула мама.

— Иду, — буркнула я, поспешно забегая в дом и захлопывая за собой дверь. Замок щелкнул, но чувство безопасности так и не пришло.

«Мне просто нужно меньше думать о плохом», — попыталась убедить себя я.

Внутри пахло пылью и воском. Дом был уютным, но слишком тихим. Я поднялась в свою комнату, стараясь не слушать скрип старой лестницы. Здесь было просторно: большая кровать с кованым изголовьем, старинный комод и тяжелые шторы, плотно закрывающие окна.

Я подошла к окну и чуть отодвинула край бархатной портьеры. На улице никого не было.

Распаковав последние коробки, я устало опустилась на край кровати. Мой взгляд упал на рамку с фотографией, стоящую на комоде. Мы с Джесс смеялись, щурясь от солнца. Я провела пальцем по стеклу, очерчивая контур ее лица.

— Я так скучаю по тебе, — прошептала я в пустоту.

Тишину разорвал резкий звук уведомления. Я вздрогнула, словно от удара, и с опаской посмотрела на экран телефона, лежащего на покрывале.

GarlicHater.

Внутри всё сжалось в тугой узел. Ещё месяц назад я бы улыбнулась. Мы познакомились на форуме хорроров, и тогда он казался мне идеальным собеседником — остроумным, циничным, понимающим мои мрачные увлечения. Он был моей отдушиной. Но после его сообщения в машине — «Я ждал тебя» — мне стало не по себе.

Я не хотела открывать. Пальцы предательски дрожали. Инстинкт кричал: «Заблокируй его». Но любопытство, смешанное со страхом, оказалось сильнее.

Я разблокировала экран.

GarlicHater: «Красивые шторы. Кремовый тебе к лицу».

Телефон выпал из моих рук на мягкое одеяло, словно он был раскаленным. Я вскочила с кровати, сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Он видит меня? Прямо сейчас?

Я метнулась к окну, судорожно хватаясь за плотную ткань портьер. На улице была лишь тьма.

Новое сообщение дзынькнуло, заставив меня вжаться в стену.

GarlicHater: «Расслабься, принцесса. Я просто угадал. В таких викторианских развалюхах всегда вешают скучный кремовый текстиль. Ты слишком напряжена. Дыши».

Я сползла по стене на пол, жадно глотая воздух. Просто угадал?

Стоп.

Холод прошил меня насквозь. Викторианский стиль? Он знает, как выглядит мой дом.

Меня затрясло. Паника, липкая и удушливая, подступила к горлу.

Я: «Ник, это ты?! Ты следишь за мной? Это не смешно».

GarlicHater: «Страх делает нас живыми, Кэтрин. Не ты ли говорила это, обсуждая "Крик"? Я просто старый друг, который беспокоится. Ты пропала после Портленда».

Старый друг? Друзья не пишут подобное. Друзья не знают цвет твоих штор через пять минут после приезда в новый город. Меня затошнило. Это был не тот парень, с которым я обсуждала фильмы. Это был кто-то другой.

Палец завис над клавиатурой. Ответить? Спросить, откуда он всё знает? Нет. Это именно то, чего он хочет. Внимания.

Я сжала телефон так, что корпус скрипнул.

Я: «Не знаю, кто ты и что ты сделал с Ником, но не пиши мне больше. Никогда».

Не дожидаясь ответа, я нажала «Заблокировать». Экран мигнул, подтверждая действие. Затем я зашла в историю чата. Сотни сообщений, шуток, споров о кино... Всё это теперь в прошлом.

«Удалить чат безвозвратно?» — спросило приложение. «Да».

Экран очистился. Пустота.

Я отбросила телефон на одеяло и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Нужно сказать родителям. Папе. Он разберется...

«Нет».

Я представила лицо мамы в машине — эти изнеможённые глаза, дрожащие руки. Они только что потеряли дочь. Они сбежали сюда, чтобы начать всё сначала. Если я скажу им, что за мной следит какой-то психопат из интернета, это добьет их. Я не могу быть причиной их нового кошмара.

«Это просто взлом, — прошептала я, пытаясь убедить саму себя. — Чья-то глупая шутка. Я удалила его. Всё закончилось».

Опираясь о стену, я с трудом поднялась на ватные ноги. Но где-то на периферии сознания уже билась отрезвляющая мысль: нельзя заблокировать того, кто стоит не в твоём телефоне, а под твоими окнами.

Я поплелась в ванную, стараясь не смотреть на плотно задернутые шторы. Холодная вода обожгла лицо, но не смыла липкое чувство страха. Вернувшись в комнату, я с головой зарылась под одеяло, словно в детстве, когда верила, что ткань может спасти от монстров.

Я надеялась, что завтра будет новый день. И что при свете солнца этот кошмар исчезнет.