Part 22

Запах крови до сих пор висел в воздухе. Лес был мёртвенно тихим, только треск костра да редкий крик ночной птицы напоминали, что жизнь всё ещё продолжается.

На земле лежало тело Джулс. Лицо искажено болью, глаза открыты, но уже пусты. Я невольно задержала на ней взгляд. Сколько бы мы ни сражались, сколько бы жизней ни отдали — в конце всегда будет смерть.

Рядом — Дженна. Сломанная, потерянная. Она сражалась до последнего, но ритуал не оставлял выбора. Её хрупкая фигура, раздавленная жестокостью Клауса, казалась особенно несправедливой.

Елена стояла, прижав ладони к лицу. Её плечи дрожали. Стефан обнимал её, но его собственные глаза были полны ужаса.

— Это... это моя вина, — прошептала она сквозь слёзы. — Если бы не я...

Я подошла ближе, но голос мой был холоднее, чем хотелось:— Это вина Клауса. Только его. Запомни это, Елена.

Она вскинула на меня глаза, полные слёз, и кивнула. Но я знала — она будет винить себя ещё долго.

⸻

Деймон сидел у дерева, рана на груди кровоточила. Он, как обычно, пытался скрыть боль сарказмом:— Ну... неплохо для вечеринки, да?

Я опустилась рядом, достала из сумки флягу с кровью и протянула ему.— Замолчи и пей.

Он усмехнулся, но подчинился.— Ты... всегда такая заботливая.

— Нет, — ответила я, устало опуская голову к стволу дерева. — Я просто не хочу, чтобы ты умер. Ещё не время.

Мы замолчали. Тишина была почти невыносимой.

⸻

Бонни подошла ко мне, её лицо было бледным, как мел.— Мы проиграли. Он... он стал тем, кем хотел.

Я встретилась с её взглядом.— Мы ещё не проиграли. Да, ритуал завершён. Но это не конец.

— А сколько ещё людей должно умереть? — сорвалась она. — Сколько ещё крови?

Я не нашла слов. Потому что внутри самой сидел тот же вопрос.

⸻

Мы вернулись в поместье Сальваторе глубокой ночью. Никто не говорил. Даже Деймон молчал — редкий случай.

Я поднялась к себе в комнату и позволила себе то, чего не делала давно. Уронила голову на подушку и впервые за долгие годы заплакала.

Не за себя. За Джулс, за Дженну. За то, что снова осталась жива, а они — нет.

⸻

И где-то там, в темноте, Клаус уже праздновал своё бессмертие.