Bonus: Happy Birthday to You

«И даже если Солнце остынет на моём пути,И даже если звёзды не дадут мне свет найти, Когда тебя унесёт от меня, и ты затеряешься внизу, Я обыщу небеса ради тебя.Я догоню».Starset

— Что это с ним? — первым подаёт голос Юнги.

Они с Чимином, Намджуном и Сокджином стоят около газона, прижимая к себе бумажные пакеты с продуктами, и с прищуром смотрят на Чонгука, который лежит на земле перед домом, уткнувшись лицом в траву, и игнорирует воду, орошающую ровно подстриженную лужайку.

Каспер, радостно прыгающий вокруг него, играет с радугой, появившейся из-за влажности.

— Похоже на экзистенциальный кризис, — задумчиво бубнит Чимин.

На улице очень жарко и душно для десяти часов утра; Чимину, проснувшемуся раньше всех в саду на заднем дворе – хорошо вчера покутили, ничего не скажешь – и вышедшему на палящее солнце в чёрных джинсах и майке, пришлось стащить из гардероба Тэхёна белую футболку (он не ожидал, что в Америке будет такое пекло, и не взял с собой ни одной светлой футболки), а Намджуну и Сокджину – позаимствовать у Чонгука пару лёгких бежевых шорт, потому что их собственные валялись мокрыми из-за пьяных ночных прыжков в бассейн.

В бассейне, к слову, всё ещё отмокает не привыкший к безудержному веселью Хосок.

— О, нет-нет, — Намджун поправляет пальцем свои чёрные Рэй-Бэны и оглядывает спину Чонгука, распластавшегося на траве с левым наушником в ухе, — это всё из-за песни.

— Песни? — переспрашивает Юнги, почёсывая голову под красной банданой.

От одной из четырёх пар очков на дорожке перед домом появляется солнечный зайчик, и Каспер, громко лая, гонится за ним с высунутым языком.

— «Happy birthday to you», — с улыбкой поясняет Намджун. — Он дал Тэхёну обещание петь её каждый год в качестве подарка.

Со стороны Чонгука слышится отчаянный стон.

— Не хочу никого обидеть, но… — Сокджин подбрасывает пакет и меняет захват: у него затекли руки, — он же петь совсем не умеет.

Отчаянный стон становится громче.

— Ой, да ладно тебе! — обращается к Чонгуку Юнги, окидывая взглядом его мокрые голубые шорты и белую майку. — Не разлюбит же он тебя из-за одной песни, — Чимин, на голове у которого такая же бандана, как у Юнги, только чёрная (да, у них парные банданы), согласно кивает. — Не настолько же плохо ты поёшь!

— Честно говоря, — Намджун, повернувшийся к нему, неловко пожимает плечами, — настолько.

Теперь от Чонгука доносится отчаянный вопль.

— Так, ну-ка вставай, — шагает к нему Юнги, без рук снимая свои белые конверсы и ступая на лужайку босиком. — Я купил разноцветные огоньки в форме звёзд. Их надо повесить, — он заглядывает в пакет и изучает его содержимое. — И шарики. Много шариков. Их надо надуть, — Чонгук продолжает лежать и не подавать признаков жизни. — Хватит валяться и нюхать траву. Давай лучше подуем, — Юнги вдруг сужает глаза и разворачивается к парням. — Как-то двусмысленно прозвучало, да?

Те, недовольно поджав губы, молча кивают.

«Когда галактики столкнутсяИ нас разбросает по разным небесам,Я отправлюсь искать тебя на своём корабле,Потому что знаю, что ты теряешься, когда убегаешь,В тех же бездонных чёрных дырах и безнадёжных ошибках», — льётся в ухо Чонгука текст второго куплета.

— Тш-ш, — вдруг замирает Чимин. — Слышите?

Слышат. Причём все четверо. Шум двигателя старенького Шевроле сложно не услышать.

— Неожиданно, — поворачивается на звук Сокджин и машет рукой подъезжающему к ним Тэхёну. — Он же всего два часа назад на работу уехал.

— Может, ему всё же дали выходной в честь дня рождения? — голос у Намджуна радостный.

Каспер, забыв о солнечных зайчиках, со всех ног несётся к машине.

— Забыл кое-какие наработки, — торопливо сообщает Тэхён, выскакивая из своего автомобиля. Чонгук, услышавший его голос, резко переворачивается на бок, снимает наушник, пряча его в кулаке, и делает вид, что да, я тут лежу, а что ты так удивлённо смотришь? На Тэхёне это конечно же не срабатывает. — Не понял.

Тэхён, как и всегда, одет во всё светлое: на нём свободная рубашка небесно-голубого цвета и сильно рваные белые джинсы; за лето его волосы выгорели до блонда, а кожа, напротив, приобрела загар и стала темнее. Чонгуку трудно оторвать от него взгляд, даже несмотря на то, что он виделся с ним всего пару часов назад, но он и не пытается это сделать: любуется.

Уже полгода Тэхён возглавляет тренировочный центр космического агентства и лично готовит астронавтов к их первым полётам (в том числе, и морально). Из-за огромного количества физических нагрузок – Тэхён обязан не только тренировать, но и тренироваться сам, чтобы поддерживать форму – его тело стало идеальным, и Чонгук, засматриваясь на него, каждый раз дико мотивируется на занятия спортом: ему хочется хотя бы на несколько процентов соответствовать своему парню.

Но потом Чонгук видит пиццу, бургеры и чипсы и демотивируется обратно.

— Решил освежиться, — оправдывается он перед Тэхёном, медленно подходящим к нему.

Тот, кажется, и забыл, что торопится на работу: его походка неспешная, на его лице влюблённая улыбка, а его взгляд прикован к его, Чонгука, влажным волосам и прекрасным глазам. Тэхёну, по правде говоря, плевать, соответствует ли фигура Чонгука его собственной. Да, Чонгук любит поесть, ещё и далеко не самую здоровую пищу, но он выглядит таким счастливым, когда видит острые крылышки и картошку фри, что Тэхён не в состоянии запретить ему выбирать.

А вот занятия спортом, наоборот, делают его вялым и несчастным.

Тэхён старается следить за питанием и здоровьем Чонгука, старается увлекать его активными развлечениями, из-за которых Чонгук достаточно много двигается (например, они часто вместе плавают в бассейне), и чего уж ему точно не нужно, так это того, чтобы Чонгук насильно заставлял себя делать упражнения на тренажёрах и ограничивал себя во вкусной еде.

К тому же, есть более приятные способы поддерживать физическую форму. В этом Тэхён тоже старается. Безустанно.

— Освежиться? — недоверчиво переспрашивает он у Чонгука.

Тэхён присаживается на корточки, и его чуть завившиеся светлые пряди спадают на его глаза, мешая взору; ещё неделю назад Чонгук предложил ему купить резинку и начать собирать волосы в хвост, но Тэхён ответил, что резинку он уже купил, а вот хвост пока собрать не сумел: не хватило длины.

Признаться, Чонгуку не хотелось бы, чтобы Тэхён подстригался. Ему нравится перебирать его волосы своими пальцами, нравится учиться плести косички («поговорим об этом, когда у нас будет дочка с длинными волосами»), нравится наблюдать за тем, как Каспер и Вин тычутся носами в затылок Тэхёна, когда он выходит из душа, помыв голову шампунем с запахом мяты или ментола.

Чонгук (до сих пор) так влюблён.

— Вообще-то, есть одна причина, по которой я тут грациозно развалился, — он жестом подзывает Тэхёна, будто хочет сказать ему что-то на ухо. Тэхён подбирается ближе. — Всё дело в том, что…

Конечно же Чонгук утягивает Тэхёна к себе. Прямо в его белых джинсах и светлой рубашке. Прямо на свежую траву. Он ничего не может сделать со своим навязчивым желанием повалить Тэхёна на спину, обнять его, вплести пальцы в его мягкие волосы и прикоснуться губами к его щеке.

Конечно же Чонгука смешит ворчливое, но доброе «ну что ты делаешь, я же должен идти на работу». И произнесённое с улыбкой «из-за тебя мне придётся переодеваться». И довольное «у тебя нос холодный и мокрый».

И тихое «мои губы находятся ниже».

Конечно же Тэхён не обижается на Чонгука. Более того, он бы всё сейчас отдал, чтобы предпочесть рабочему дню день в объятиях соскучившегося Чонгука.

Парни, видящие происходящее, дико умиляются над ними обоими. Не умиляться над ними попросту невозможно.

— Я тоже так хочу, — внезапно заявляет Юнги и поворачивается к Чимину.

Намджун и Сокджин тоже поворачиваются: интересно, что тот ответит.

— А что ты на меня смотришь? — Чимин выглядит непонимающе.

— Ты мне бандану подарил: у нас уже есть парные шмотки, — прямолинейно отвечает тот. — И все наши друзья нас шипперят.

— Чего? — морщится Чимин, взглядом прося у Намджуна и Сокджина пояснение.

Что ещё за «шипперят»?

— Долго объяснять, — отмахивается Юнги. — Ну так что? Может, попробуем?

Чимин вскидывает бровь.

— Попробуем что? — в его тоне прослеживается лёгкая раздражительность.

— Поцелуйчики на траве, — говорит Юнги, как что-то само собой разумеющееся.

Сокджин и Намджун прыскают.

— Ты вообще как, нормальный? — злится на него Чимин и сразу же выдвигается в сторону дома.

Его злость больше смахивает на сильную взволнованность и смущённость.

— Не хочешь на траве – давай в другом месте, — не унимается Юнги, молниеносно направившись за ним. — Я, знаешь ли, парень неприхотливый.

— Отвали от меня, — бурчит Чимин: он продолжает направляться к дому и не устаёт прислушиваться к раздающимся за спиной шагам Юнги, Намджуна и Сокджина. — Извращенец.

Где-то неподалёку, на траве, двое счастливых и влюблённых бойфрендов агрессивно сдерживают смех.

— Ну что ты за человек? — Юнги придерживает входную дверь, чтобы Сокджин с Намджуном тоже смогли войти внутрь, и провожает взглядом Чимина, скрывающегося за углом коридора. — Ни себе, ни людям!

— Ешь слизней! — гневно слышится из гостиной (Чимин смотрел «Гарри Поттера» в самолёте).

Дверь в дом закрывается. На лужайке становится тихо.

Чонгук, вновь усмехнувшись над этой странной парочкой, наконец-то находит губы Тэхёна и с нежностью целует его, не выпуская из своих объятий ни на миг.

Тэхён ему конечно же отвечает.

* * * * *

— Классно вы всё-таки обустроили свой дворец, — Сокджин гуляет по огромной гостевой комнате, попивает апельсиновый сок из стакана и осматривает пространство.

Дело близится к ночи.

На стенах, рядом с фотографиями Чонгука и Тэхёна с Каспером и Ви́ном, уже висят крохотные уютные огоньки в виде звёзд, под потолком – воздушные шары, перевязанные блестящими спиралевидными лентами (парни по-прежнему думают, что Чонгук и Тэхён одногодки), а большой квадратный стол, передвинутый на середину зала, заставлен холодными закусками, фруктами, клубникой и алкоголем.

Все с нетерпением ждут именинника.

— У Чонгука золотые руки, — Хосок стоит перед винтажным зеркалом со спущенными на кончик носа круглыми очками: расплетает косичку и собирает волосы в хвост. — Вот этих малюток он монтировал месяца три, — он кивает ребятам на потолок. — Тэхён ни разу не вызвал каких-либо мастеров. Они всё придумали и воплотили сами.

Малютками Хосок называет лампочки размером с ноготок: из них Чонгук собрал на потолке десятки созвездий.

— Поразительно, — выдыхает Сокджин, задрав голову к навесному полотну. — Я думал, это было сделано на заказ.

Правильно. На заказ. Тэхён заказал – Чонгук сделал.

— Созвездие Гидра, созвездие Дева, — читает с потолка Намджун, отпивая свой фреш, — созвездие Феникс…

— А это что? — Юнги подходит к стене, на которой развешаны цветные и чёрно-белые снимки в рамках. — Секстет Сейферта, Каллиопа и её спутник Линус, астероид Филомела…

— Филомела? — перебивает его Сокджин.

— Это из древнегреческой мифологии, — в комнату заходит Чонгук; он несёт ещё одну тарелку с клубникой. — Его назвали так в честь персонажа мифа о Прокне и Филомеле.

Благодаря Тэхёну он знает историю каждого снимка со стены и созвездия с потолка наизусть.

— Почему у вас дома так много всякого… — Юнги щурится, подбирая подходящее слово, — космического?

Чёрт, только не этот вопрос.

Чонгук бросает напуганный взгляд на Хосока, точнее, на его отражение.

— Слушай, не приставай к нему, — мгновенно спасает ситуацию тот, разворачиваясь к Юнги и поправляя пальцем свои очки. — Он и так весь белый.

— Я бы даже сказал зелёный, — Чимин выглядит обеспокоенным.

Не так уж и далеко от правды. Чонгук видел себя в зеркало: цвет лица у него и впрямь нездоровый.

— Хватит переживать, — Намджун подходит к нему и обнимает его за плечо. — Двадцать секунд позора, и ты свободен на целый год.

Двадцать секунд позора, которые обязательно заснимут на телефон, и целый год шантажа, который будет сопровождаться фразой «если ты не выручишь меня, то я выложу этот видос на ютуб». Чонгук своих друзей знает. Они те ещё шантажисты.

Особенно это относится к Юнги.

— Можно я сначала очень сильно напьюсь, а уже потом спою? — с надеждой в голосе обращается он к Намджуну.

— Нет! — враз выкрикивают все присутствующие.

Вот тебе и дружеская поддержка.

— Что «нет»? — появляется в комнате Тэхён, прижимающий к груди ещё две бутылки текилы.

Он улыбается и совершенно не выглядит уставшим.

— Ничего, — хором прилетает ему в ответ.

Чонгук, как и всегда, залипает. Сколько бы дней, недель, месяцев ни проходило, у него не получается привыкнуть к волнению, которое он испытывает каждый раз, когда видит Тэхёна. Пусть и после короткого расставания. Это определённо остаточное явление их пятилетней разлуки; Чонгук это знает и усердно работает над собой, но поделать со своим страхом ничего не может.

Ему безумно страшно потерять Тэхёна. Он не может представить свою жизнь без него. Без его улыбки по утрам, без его мудрости, его заботы и вечного стремления сделать их обоих счастливыми. Наверное, это одно из самых главных доказательств того, что Чонгук любит Тэхёна бесконечно сильно.

И, наверное, Тэхён чувствует это так же остро, потому что первым делом, приходя с работы домой, он всегда подбегает к нему, чтобы крепко обнять его за шею и честно сказать ему:

— Я скучал по тебе весь день.

Только в этот момент Чонгука окончательно отпускают и страх, и волнение, и тревога. Тэхён дома, а значит, Чонгук сможет уберечь его и защитить. Он рядом, а значит, с ним точно ничего не случится. Всё остальное для Чонгука не имеет значения.

Присутствие парней немного смущает; обычно после «я скучал по тебе» Чонгук целует Тэхёна, передавая ему таким образом «я по тебе тоже», но сегодня он просто притягивает его к себе, заключая в свои объятия, и шепчет ему на ухо: «Я чуть с ума без тебя не сошёл».

Тэхён усмехается. Возможно, он не так понял и решил, что Чонгук чуть с ума не сошёл из-за Юнги и Чимина, но Чонгук действительно думал о Тэхёне весь день и мечтал о том, чтобы его рабочий день поскорее закончился и они вновь смогли прикоснуться друг к другу.

Тэхён конечно же понимает его правильно.

— И как у вас это получается? — с добротой улыбается Сокджин, не спуская с них глаз. — Вы больше года живёте вместе, а относитесь друг к другу так, будто съехались неделю назад.

Чонгук относится к Тэхёну так, будто пару часов назад они впервые поцеловались. Будто недавно у них была неловкая ситуация на крыше, когда он испугался решительности Тэхёна и сбежал, оставив его одного, будто он не спал всю ночь из-за этого, потихоньку осознавая, насколько Тэхён ему дорог. Будто он снова прибежал на крышу, только уже в проливной дождь: долго стоял за спиной Тэхёна, пока тот делился с ним личным, зарекался, что больше никогда не оставит его в одиночестве, и извинялся перед ним за то, что прежде ни с кем не целовался.

У Чонгука с Тэхёном до сих пор каждый поцелуй словно первый.

Тэхён относится к Чонгуку так, будто пару часов назад тот впервые признался ему в любви. Будто недавно они праздновали тридцатый день рождения Чонгука в ресторане, на сцене которого вживую выступали Asking Alexandria, а после празднования поехали к Тэхёну домой, где он спел «Ghost» под гитару и рассказал о планете, которую назвал в его честь. Будто потом они оказались в квартире Чонгука, где случилось то, что навсегда связало их вместе, а затем – в аэропорту, где Чонгук признался Тэхёну в своих чувствах прямо и два раза.

У Тэхёна с Чонгуком до сих пор каждая близость и каждое признание словно первые.

— Не могу не согласиться, — Намджун с белой завистью мотает головой. — Вы хоть иногда ссоритесь?

Приходится отлипнуть друг от друга и повернуться к пялящимся на них парням.

(Чонгук всё же успевает незаметно прикоснуться губами к щеке Тэхёна.)

— О да, — Тэхён ухмыляется, взглянув на Чонгука, и тянется рукой к его волосам. — Он очень ревнивый.

Да, Тэхён прав. А как иначе?

— Ну-ну. Если бы я тоже тащился по какому-нибудь красавчику из телика, тебе бы это понравилось? — ворчит Чонгук, сложив руки на груди и насупившись. — «У него такая мощная харизма», — передразнивает он голосом Тэхёна.

У Тэхёна вырывается усмешка.

— О ком это вы? — вмешивается явно заинтригованный Юнги.

— Да так, — съезжает с темы Тэхён; он не в обиде на Чонгука. Он считает его поведение забавным. — Ни о ком.

В комнате становится тихо. Неприлично тихо для только что начавшейся вечеринки.

— А где Уолли? — решает разрядить обстановку Чимин.

Уолли, к слову, и в самом деле оказался отличным другом. Чонгук проводит с ним много времени, когда Тэхён не забирает его на работу, жалуется ему на пристрастие Тэхёна к сериалам и конкретным актёрам (можно сказать, изливает душу), а тот всякий раз, найдя информацию в интернете, даёт ему дельный совет своим причудливым механическим голосом.

Тэхён однажды сказал: Уолли много и не по делу шутит и странно выглядит, но он всегда находится рядом и никогда не отказывает в помощи. Так вот, это чистая правда. Уолли замечательный.

— Ругается с машиной, — Тэхён подходит к столу и берёт крупную ягоду из тарелки с клубникой.

— Угу, с машиной, — продолжает ворчать Чонгук, оставаясь на месте. — С Импалой шестьдесят седьмого года.

Все вопросительно смотрят на него и молчат. Тэхён же изо всех сил сдерживает свой смех.

— Что-то я не пойму, — спокойствия от Юнги не дождёшься. — А почему ты… — его фраза прерывается на середине звуком громкого писклявого «мяу»: Вин карабкается по его ноге вверх. — Киса, ты хочешь на ручки?

— Вин, ты реально бессмертный, — Чимин, разумеется, не упускает возможности подколоть его.

— Не слушай злого дядю, — Юнги, делая вид, что не обращает на него внимания, поднимает котёнка на руки и аккуратно прижимает его к себе. — Я никогда тебя не обижу.

Эту кроху Чонгук и Тэхён взяли в приюте. Тэхён увидел в интернете фотографию огромного рыжего мейн-куна, прочитал о том, что это очень добрая порода кошек, несмотря на их грозный вид и внушительные размеры, и загорелся идеей купить самому доброму на свете Касперу друга с таким же прекрасным характером. Чонгуку, однако, не понравилась его мысль с покупкой: зачем покупать, когда в приютах много животных, которым нужны забота и дом? Тэхён, конечно же, без раздумий с ним согласился.

Так они оказались в приюте выброшенных на улицу кошек и собак.

Вина Тэхён увидел издалека: котёнок был совсем маленьким, с белоснежной пушистой шерстью, кисточками на ушках и разными глазами (один – голубой, другой – зелёный: кошачья мини-копия Каспера). Устоять перед ним было нереально. Тэхён тогда подозвал хозяина приюта и спросил: «Это ведь мейн-кун? Я не ошибаюсь?» — на что сразу получил утвердительный ответ. А когда он непонимающе спросил «почему же его выбросили?», хозяин не кривя душой поведал ему о том, что котёнок родился глухим.

«Он обязательно вырастет, — заверил он Тэхёна и Чонгука. — У него будут массивные лапы, мордочка-коробочка и хвост размером с туловище, но слышать он не будет никогда. Ему нужна особенная забота». Мягкосердечный Тэхён из-за его слов чуть было не разрыдался. А Чонгук, обняв его за плечо, ответил за них обоих: «Мы будем самыми заботливыми родителями».

Так у них дома появился третий носитель прекрасной особенности – гетерохромии.

— Кстати, — подходит к нему Сокджин и поправляет у котёнка кисточки на ушах, — почему такое имя? — он поднимает голову на Тэхёна. — Вин, типа, победа, выигрыш?

— Нет, — отвечает за него Чонгук; он делает шаг вперёд и становится рядом с Тэхёном, — Вин, типа, Винчестер. Дин Винчестер.

В воздухе виснет неловкое молчание.

— О-о, — едва слышно тянет Чимин, смотря на них с Тэхёном по очереди. — Кажется, я начинаю понимать.

Долго же до него доходило.

Чонгук, например, начал понимать ещё тогда, когда увидел на заставке у Тэхёна фотографию Дженсена Эклса.

— Мне всего лишь понравился сериал, — уже практически смеётся Тэхён. Чонгук такой милый, когда ревнует.

— Ты назвал нашего котёнка Вином, — между делом напоминает ему Чонгук. — И поставил «Carry On Wayward Son» на мелодию звонка. И купил себе чёртову Импалу.

— А что такого? — пожимает плечами Юнги, недоумевающе уставившись на него. — Мне тоже нравятся ретро-автомобили. Да и вообще стиль ретро.

— Заткнись.

— Ладно.

Тэхён вновь смеётся.

В отличие от Чонгука, он не такой застенчивый, когда дело касается проявления чувств на публике, поэтому, подмигнув Юнги, не прекращающему ласково гладить Вина, он разворачивается к Чонгуку, приближается к нему за пару секунд и, взяв его лицо в ладони, при всех целует его в губы. Дескать, плевать я хотел на Дженсена Эклса и весь каст «Сверхъестественного». Мне нужен только ты. Только ты один.

— Вот и всё решение конфликта, — лыбится Намджун, переглядываясь с Сокджином и Хосоком.

Юнги тем временем вместе с Вином подходит к Чимину.

— Что? — незаинтересованно спрашивает Чимин, искоса поглядывая на него.

— У нас с тобой очень давний и очень сильный конфликт, — Юнги активно кивает в сторону Чонгука и Тэхёна.

Ответом Чимина служит суровое выражение лица и средний палец.

Если бы Чонгук и Тэхён увидели их, то они бесспорно встали бы на сторону Юнги (потому что ну серьёзно, Чимин, сколько можно?).

— Что мне сделать, чтобы ты перестал меня ревновать? — шепчет Тэхён в губы Чонгука. — Хочешь я удалю его фотку с обоев и поставлю твою?

Чонгук улыбается.

— Хочу, — выходит слишком уверенно.

— Хорошо.

У Тэхёна, отстранившегося первым, во взгляде столько любви, что Чонгук при всём желании не смог бы предъявить ему что-то ещё.

— А что, так можно было? — поджимает губы Чонгук.

Интересно, а с рингтоном и машиной это прокатит?

— Вечер в хату! — громко здоровается Уолли, появившись в комнате с «улыбочкой» на экране и подняв вверх свою металлическую «ладонь».

Все без исключения смеются над ним и приветственно машут ему рукой.

(Надо будет убавить уровень юмора Уолли до шестидесяти процентов.)

Чонгук, не выпуская Тэхёна из своих объятий, подводит его к праздничному столу и передаёт ему его любимый «Кровоизлияние в мозг». Пора начинать празднование и новое безудержное веселье.

* * * * *

— Ты пойми, Тэхён, — пытается найти оправдание Намджун, наклоняясь над пятью уже подаренными Тэхёну подарками, — найти презент крутому инженеру, у которого всё есть, крайне проблематично.

— Я понимаю, — Тэхён стоит рядом с ним и всеми остальными и зажимает пальцами щёки, чтобы не рассмеяться в голос.

Он такой, само собой, не один.

— Ну не настолько же! — восклицает Чонгук.

Все, включая Уолли, взрываются диким хохотом.

«Пожалуйста, не тратьтесь на подарки», — вот что Тэхён написал в общий чат после того, как выслал всем приглашения и билеты на самолёт. Он всё ещё помнит, что Сокджин и Намджун подарили Чонгуку на день рождения, и ему очень не хотелось, чтобы они заморачивались и тратили кучу денег на вещи, которые Тэхён может позволить себе без их затрат.

Для него самым важным было то, чтобы они прилетели и были рядом в этот день.

— Итак, что у нас есть, — чуть отдышавшись, перечисляет Намджун. — Гибискус в горшочке…

Первый в ряду – цветок с тремя красными распустившимися бутонами.

— Это китайская роза, — поясняет Сокджин, указывая пальцем на свой подарок. — Талисман, который помогает в делах, и хранитель дома, который даёт дополнительную энергию.

Тэхён, не переставая смеяться, хватается за сердце. Дескать, брат, от души.

— Далее, — у Намджуна каким-то невероятным образом получается держать себя в руках, — аптечка с купюрами и переводные татуировки.

— Аптечка нужна всегда, — встревает Хосок: это его подарок. Он собирал его целый месяц. — Деньги – тоже. Правильно? Правильно, — отвечает он сам себе. — А татуировки… ты же хочешь, но боишься сделать себе настоящую? Вот тебе временные.

— Гениально, — с наигранным восторгом отзывается Чонгук.

Это действительно гениально, потому что, сдаётся Чонгуку, если Тэхён всё-таки сделает себе настоящую татуировку, то это сто процентов будет портрет Дженсена Эклса.

— Мольберт с красками и собрание книг немецких философов, — продолжает Намджун.

— О, это моё, — скромно поднимает руку Чимин, поворачиваясь к имениннику. — Так сказать, отдых и работа для ума.

Тэхён с теплотой и благодарностью улыбается Чимину. Отличный подарок. Ему нравится.

— Ящик шампанского, — самодовольно звучит от Намджуна, который его сюда притащил. — Детского.

Стоп. Детского?

— На что это ты намекаешь? — Чонгука посещают догадки.

И они чуточку сбивают его с толку.

— Ни на что, — притворяется непричастным Намджун, стреляя глазами в Тэхёна, и они враз направляют друг на друга указательные пальцы.

Чонгук, глядя на них, с подозрением щурится.

— Осталось… это, — у Намджуна во взгляде вселенское непонимание, — серёжки.

— Я купил их на Мёндоне, — тут же прилетает от Юнги.

Все, кроме Тэхёна, поворачивают голову на Юнги и смотрят на него как на идиота.

— Что? — туго соображает тот.

— У него не проколоты уши, — в объяснении Чимина так и слышится «а спросить была не судьба?»

Удивительный человек.

Тэхён, кажется, единственный во всей компании, кто рад подарку Юнги и не считает, что он сделал что-то не так.

— Оу… — Юнги пятится назад. — Я не знал, — виноватым он, как ни странно, совершенно не выглядит. — Погодите-ка, я сейчас, — Юнги резко убегает на второй этаж, в свою спальню, и так же стремительно возвращается. Никто даже возмутиться не успевает. — Вот, держи, — он протягивает Тэхёну плоскую пластмассовую коробочку. — Это «Sims», — Чимину хочется пробить себе лоб рукой. Хосоку и Сокджину – тоже, но вида они не подают. — Можешь создать в них пару. Необязательно вашу с Чонгуком. Можно, там, я не знаю… — он растерянно чешет затылок, — двух каких-нибудь своих друзей, например…

Совсем беспалевно, Юнги, проносится в голове у Чонгука.

— Закончил? — недовольно обращается к нему Чимин.

— Я ещё кое-что прикупил, но, думаю, Чонгук обидится, если я подарю это тебе, — взгляд Юнги направлен на Тэхёна. На заинтригованного Тэхёна. — Плавки. Голографические такие. С надписью «мешочек для сокровища», — Чимин закатывает глаза и еле слышно выдыхает «господи, вот просто… за что?». — Я увидел ваш бассейн, а потом наткнулся в супермаркете на эти плавки и не смог не купить их. А потом вспомнил про Чонгука и купил вторые, чтобы у вас были парные, — Тэхён улыбается, слушая его. Юнги – прелесть. Тэхён души в нём не чает. — А потом понял, что это перебор, и решил одни оставить себе, а другие подарить Чимину.

— На голову их себе надень, — ожидаемо доносится от Чимина.

— Вообще-то, — влезает в их перепалку Тэхён, — я полгода уговаривал Чонгука пойти в бассейн в Пусане, а он ни в какую не соглашался. Пришлось рассказать ему про мой личный бассейн и взять с него обещание стать моим учеником.

Чонгук согласно кивает, подтверждая его слова.

— Так вот оно что, — осеняет Хосока. — Ты привёз его сюда для того, чтобы научить плавать?

— И научил, — с гордостью сообщает Чонгук, подходя к Тэхёну со спины и обнимая его за талию.

У Хосока на лице расцветает улыбка. Хорошо, когда всё хорошо кончается.

— Эй, а где твой подарок? — повышает голос Юнги, тыча пальцем в Чонгука. — Стоишь тут, критикуешь всех, а сам ничего не подарил!

— Не тупи, — отвечает ему Сокджин. — У него же самый топовый подарок: песня в лайф-формате.

Чёрт. Песня.

Чонгук вмиг сникает, падая подбородком на плечо Тэхёна, и его лицо снова становится нездорового цвета.

— У меня есть ещё кое-что, — он пытается выиграть время.

Вдруг это прокатит?

— Я же просил ничего не покупать, — Тэхён смотрит на него сбоку. — Мы договаривались.

— Я ничего не покупал, — голос Чонгука звучит правдиво. — Честно-честно.

Как же не хочется отпускать Тэхёна и уходить. Но надо. Чонгук прижимает его напоследок крепко-крепко, целует в шею, нехотя выпуская из объятий, и, попросив парней оставаться на своих местах, уходит на кухню за своим маленьким хорошо спрятанным презентом.

Приходится ненадолго задержаться, чтобы побыть в тишине и вспомнить поздравительную речь, которую он мысленно писал на протяжении долгого времени (он переживал из-за того, что Тэхён найдёт её в блокноте или заметках на компе, поэтому все эти месяцы держал её в голове), и только потом выдохнуть, спрятав подарок за спиной, дать самому себе последнее напутствие и направиться в комнату для гостей, стараясь настроиться на исполнение «Happy birthday to you».

Всё, естественно, тщетно.

— Эм-м, — робко мычит он, нерешительно подходя к Тэхёну и стоящим позади него парням, — я не мастер поздравлений и благодарностей. И у меня плохо с красивыми фразами, поэтому, пожалуйста, не смейся. Не смейтесь, — обращается Чонгук заодно и к друзьям. В частности, к Юнги. В колонках начинает играть «Die For You» («Тэхён, я думаю, мы наконец-то нашли нашу песню». Раньше у Чонгука была его «Alone In A Room», а у Тэхёна – его «Astronaut». Теперь они оба привязаны к их «Die For You»). Тэхён, услышав её проигрыш, жестом просит Уолли поставить её на репит и улыбается Чонгуку, телепатически передавая ему «не волнуйся, ты отлично справляешься». — Я был очень одинок, и боялся выходить на улицу. Даже ночью. Все вокруг говорили мне, что я не должен комплексовать, что я ничем не отличаюсь от других, но я никому не верил. Даже маме. А потом в моей жизни появился ты, человек, которому во всей этой необъятной Вселенной было не с кем поговорить: прогнал моё одиночество, прогнал мои страхи и комплексы и стал единственным во всей этой необъятной Вселенной, который сказал «нет, Чонгук, ты отличаешься от других, но именно это я в тебе полюбил». И которому я поверил, — Чонгук по-прежнему чувствует себя неуверенно и беспокоится за реакцию Тэхёна, хоть это и, очевидно, бессмысленно: тот сосредоточенно слушает его, задержав дыхание. — Ты был, есть и всегда будешь самой важной частью моего мира. А твой день рождения всегда будет для меня самым важным днём в году. Наверное, поэтому я так сильно волнуюсь, произнося эту речь, и мечтаю убежать на задний двор, чтобы хорошенечко там прокричаться, — Тэхён усмехается вместе со всеми, на мгновение опуская взгляд в пол. — Утром я уже пожелал тебе всего, чего только мог. Сказал, что ради тебя сделаю всё, что пойду на верную смерть, если от этого будет зависеть твоя жизнь. Я и сейчас готов пойти на это. Без раздумий. Все мои желания и мечты так или иначе сводятся к тому, чтобы ты был счастлив, а все мои слова и действия направлены лишь на то, чтобы оберегать тебя, несмотря ни на что. Потому что… — Чонгук улыбается уголком губ, подходя к нему ближе, — «Ты ведь мой человек, Чонгук. Помнишь? Что мне делать, если ты меня оставишь?» — Тэхён, услышав свои слова, растроганно морщит лоб и поджимает губы. — Потому что «Клянусь, я смогу принять любую реальность. Любую, Чонгук. Кроме той, в которой тебя не будет». Потому что «Пообещай мне полюбить себя. Как бы тяжело ни было это сделать, ты должен постараться», — Намджун, сдержанный в эмоциях человек, чувствует, как слезятся глаза. И не только Намджун. — Потому что «Так не разговаривай. Просто слушай мой голос» и потому что «Я без тебя не смогу», — Хосок грустно улыбается, смотря вниз. Несколько лет назад (по меркам астронавта, улетевшего на другую планету, – сорок) он говорил своему любимому человеку то же самое. — Потому что «Я со всем справлюсь, Чонгук. Если ты останешься рядом – со всем», — у Сокджина на душе становится тепло. Наверное, он до сих пор любит Чонгука, но то спокойствие, которое тот испытывает в отношениях с Тэхёном, делает спокойным и его самого. Сокджин желает Чонгуку только лучшего. — Потому что «Я столько всего должен сделать, чтобы ты стал самым счастливым», — Юнги осторожно берёт Чимина за руку, нуждаясь в его поддержке. Чимин, тронутый словами Чонгука, не отталкивает Юнги. Напротив, он сжимает его ладонь крепче. — Потому что «Дружеский поздравительный… поздрав.. поздравляющий поцелуй», — все, даже те, кто едва не расчувствовался, тихонько смеются. Чонгук, медленно моргая, продолжает с нежностью смотреть на Тэхёна. — Тэхён, — если бы кто-то знал, как Чонгук сходит с ума по этому имени, — я люблю тебя, — эта фраза даётся ему легко, потому что его чувства искренние. Чонгук подбирается к нему ещё ближе и зачарованно разглядывает его. Он не может оторвать от него взгляд. Тэхён космически красивый. Он всегда таким был. — Я безнадёжно в тебя влюблён, — чуть тише добавляет Чонгук, слабо мотая головой и делая небольшую паузу. Все эти секунды Тэхён преданно молчит, не смея сбить его с мысли; он молчит и тогда, когда Чонгук становится чуть более серьёзным, чем был до этого, и тогда, когда Чонгук, наконец, убирает руки из-за спины и достаёт «подарок», открывая его перед ним. Её, если быть точнее. Коробочку. Тэхён, опустив взгляд на кольцо, от неожиданности накрывает рот ладонями. То же самое делают и все их друзья (Юнги, правда, вместе с тем издаёт писклявые звуки, а Чимин стонет от того, что Юнги больно сдавливает его руку своей). Но Чонгук, не поддаваясь всеобщей панике, непоколебимо стоит на своём. — Ты выйдешь за меня?

«Охренеть», — практически всхлипывает на заднем плане Юнги.

Грозный по жизни Чимин всхлипывает не практически.

Это кольцо Чонгуку отдала его любимая бабушка. Бабушки уже давным-давно нет, но её слова о том, что Чонгук должен подарить его особенному человеку, не покидали его память ни на сутки. Чонгук хранил его долго. Действительно долго. Именно для того особенного человека, который в данный момент стоит перед ним.

У Тэхёна нет слов. Он не ожидал, что Чонгук на такое решится. Возможно, поэтому он не знает, как реагировать на услышанные слова, как выйти из ступора, как прийти в себя, и, возможно, поэтому не отводит от Чонгука взгляд, в котором отчётливо читается «ты ведь не шутишь?».

Чонгук не шутит: он серьёзен как никогда. И он ждёт ответа на своё «ты выйдешь за меня?», однако всё, на что Тэхён оказывается способен, – это провальные попытки скрыть подступающие слёзы и временную немоту от шока. Тэхёну кажется, что он разучился говорить и управлять своими мыслями: настолько Чонгук ошарашил его и застал врасплох.

Ему точно это не снится?

«Даже если обрушатся небеса,Даже если у нас отнимут всё,Нет такой боли, которую я бы не вынес,Пусть даже придётся умереть за тебя», — одними губами пропевает Чонгук партию играющей в колонках песни.

Тэхён часто моргает, чувствуя себя ужасно сентиментальным.

Как он может ответить отказом? Это же Чонгук. Человек, в чью жизнь он, странный паренёк по прозвищу Кьюриосити, когда-то ворвался, и которого он попросил не бросать трубку и поговорить с ним немного. Человек, которого Тэхён любит всем сердцем и которому он помог полюбить себя.

Тот, кому он когда-то сказал: «Ты – всё, что у меня есть. Ты – вся моя жизнь. И я говорю это не для того, чтобы надавить на жалость, а для того, чтобы ты понял, что ты не один это чувствуешь. Что нет никакого «я не смогу без тебя». Есть «мы не сможем друг без друга». Просто потому, что ты – мой человек, а я – твой».

«И когда всё вспыхнет пламенем,Когда всё падет,Нет ничего, через что я не смогу пройти,Пусть даже придётся умереть за тебя», — мысленно вторит вокалисту Тэхён.

Он Чонгука тоже бесконечно.Он в него тоже безнадёжно.

Так будет всегда.

Конечно же Тэхён за него выйдет.

— Миллиард раз «да», — убирая ладонь от лица, проговаривает он (всё-таки не справился с эмоциями и расплакался). — Хоть прямо сейчас, хоть в эту секунду, хоть…

— Я понял, — умилённо смеётся Чонгук, делая к нему последний разделяющий их шаг.

А когда тот забирает коробочку и пытается прикинуть, на какой палец он сможет надеть кольцо (бабуля Чонгука, разумеется, не рассчитывала на то, что особенным человеком для Чонгука станет парень), Чонгук подбрасывает Тэхёна вверх, чтобы тот смог обвить его талию ногами, обнимает его с неизменно влюблённой улыбкой и тянется к нему за поцелуем, о котором мечтал все последние минуты.

Он рад, что сделал Тэхёну предложение в присутствии людей, которые помогли им оказаться вместе.

— Семейные обнимашки! — бежит к ним Юнги, наплевав на неподходящее для этого время.

— Ты совсем, что ли? — оттаскивает его Чимин. — У них такой момент!

— Это у меня момент! — не поддаётся ему тот, не отпуская смеющихся над ним Чонгука и Тэхёна. — Как же я люблю вас, пацаны…

Другие быстро присоединяются. Не к сентиментальным всхлипам Юнги, а к «семейным обнимашкам», которые он организовал. Прибегает даже Уолли, тактично устроившись сбоку, чтобы никого не задеть и не поранить (он определённо, как и все остальные, рад тому, что видит перед собой).

— Тэхён, — удерживая его в дикой тесноте, улыбается Чонгук, — можно я сегодня не буду петь тебе «Happy birthday»?

— Нет! — враз отвечают все. Включая Тэхёна.

Вот ведь предатели. А могли бы помочь.

Чонгук усмехается.

Тэхён и Чонгук иногда ссорятся. Иногда у них не сходятся взгляды.

Бывает, они по десять часов подряд находятся порознь.Бывает, они не могут оторваться друг от друга всю ночь.

Периодически Тэхён хочет предложить Чонгуку стать папой и папой.Периодически Чонгук думает о том же, но боится, что Тэхён не захочет дочку (трёх дочек; Тэхёну об этом ни слова).

Очень часто они нестерпимо скучают друг по другу, находясь в разных комнатах.Очень часто один из них чертовски ревнует другого к Дженсену Эклсу.

В мире Тэхёна и Чонгука всё время появляется что-то новое и бесследно растворяется что-то старое. Неизменным остаётся одно.

Чонгук рядом с Тэхёном чувствует себя самым счастливым человеком на Земле. Ну а Тэхён (конечно же) – во Вселенной.