Глава 21

Так и оставаясь в своём халате, я выхожу из комнаты, злостно прислушиваясь к тому, что происходило в соседней комнате. Хотя, честно говоря, не сильно хотелось слышать оттуда какие-либо звуки. 

Слышится смех Брук, а затем голос Кинана. Он будто специально это делает. Всё, чтобы я увидела и услышала их. 

Сначала я кашляю, чтобы сделать видимость того, что в доме вообще-то остались люди. Но их это, похоже, не сильно колышет, потому что стоны продолжаются.

Как только я понимаю, что они могут начать заниматься этим в любой момент, я тут же громко спускаюсь по лестнице, уверяясь, что звук достаточно громкий, чтобы смутить их. Если это, конечно, возможно.

Но на этом я не заканчиваю свою миссию. Спускаюсь и иду на кухню, хватаю первую же посудину, которую вижу, и кидаю её на пол, после чего раздаётся громкий звук разбившейся посуды. Я не собираюсь останавливаясь, поэтому открываю верхний ящик с посудой и выбрасываю оттуда несколько тарелок и кружек. На лице расплывается довольная улыбка, пока я слушаю, как двери комнаты открываются и по лестнице раздаются быстрые шаги, а затем на последней ступени появляется полуголый Кинан. Его тяжело вздымающаяся грудь была покрасневшей и в следах от ногтей. Легко было понять, чьих именно.

— Лея? Что случилось? — спохватился он, спускаясь ко мне и разглядывая все осколки вокруг меня.

— Эм, я хотела достать одну тарелку, но всё вывалилось и... вот, — почему-то начала смущаться я, думая, что он увидит, как я вру.

На кухне появляется Брук, тяжело дышащая, она быстро застёгивала свои джинсовые шорты. Я прищурилась на неё, разглядывая её развратный вид. Теперь она знает, что мне понятно, какая она на самом деле. Не обычная дочка наших друзей, а настоящая шалава.

— Лея, ты? — удивилась она, выгибая бровь. Теперь она не выглядела такой взбудораженной.

— Брук, ты? — наигранно удивилась я, будто не знала, кто так ржёт на весь дом.

— Я вам помешала, Кинан? — ахнула я, даже немного выпуская слёз. — Извини, я не знала, что ты вернулся домой, — соврала я, но Кинан вроде не заметил моего вранья. Или просто делал вид.

— Ну с тобой же всё нормально, да? Значит, мы можем снова пойти к тебе, Кин, — мило произнесла она.

Мне следовало действовать быстро, поэтому я нащупала осколок ногой и слегка надавила, вскрикивая. Кинан бросился ко мне, подхватывая за руки.

— Что? — спросил он, осматривая мою ногу, которую пронзил осколок.

— Нога, — проскулила я, заставляя Кинана опуститься к моей раненой ноге. — Я случайно.

Брук выглядела очень злой, потому что я, видимо, отняла внимание моего брата, которого она так старательно добивалась своими голыми сиськами. Хотя я, наверное, не лучше, потому что делаю то же самое путём жалости. И зачем я вообще это делаю? Лея, проснись, час назад твой собственный брат чуть не съел тебя, а ты поддаёшься ему. 

— Чёрт, насквозь прошло, — шипит Кинан, нежно касаясь моей лодыжки, боясь причинить мне боль. Я не скажу этого, но в моменте я словила себя на мысли, что боли я практически не чувствую. Это странно, но это так. — Нужно в больницу везти, — говорит он, а затем кидает взгляд на Брук, которая всё это время стоит и наблюдает за нами. Её глаза налились кровью, а руки и вовсе побелели от собственной хватки. — Брук, тебе пора.

Что ж, её злость меня только радует.

— Что? — пищит она, а я стараюсь сдержать улыбку.

— Брук, моя сестра поранила ногу, мне некогда с тобой возиться, — жёстко бросает он.

Она фыркает и смотрит на меня, тогда она всё прекрасно понимает: Кинан никогда не выберет кого-то вместо меня, потому что я всегда буду в приоритете. Она шагает своими длинными ногами к двери и открывает её, чтобы наконец-то уйти отсюда.

— Пока, Брук, — машу я ей рукой.

Её злой взгляд напоследок проходится по мне и она захлопывает дверь с таким грохотом, что ключи на вешалке падают с неё.

— Твоя девушка недовольна. Я не хотела вам помешать, — вздыхаю я, пока моё эго тешится и мурлычет.

Кинан лишь кидает на меня взгляд и продолжает осматривать мою ногу.

— Она не моя девушка.

Я улыбаюсь от его слов, представляя, какое лицо было бы у Брук, если бы она это услышала.

— Да? А я думала, что после сегодняшней ночи вы стали ближе...

— Лея, — грозным тоном говорит он и встаёт на ноги, чтобы посмотреть на меня с высоты своего роста, — не тебе говорить и думать о моих девушках. Не забивай свою милую головку этими мыслями, — говорит он, постукивая пальцем по моей голове. Будто я маленькая. Мне хочется крикнуть ему в лицо, что, вообще-то, он сегодня меня целовал. Я вполне имею право на то, чтобы думать о его девушках.

И откуда только в моей голове такие глупые мысли?

— Тебя нужно отвезти в больницу, я не смогу ничего сделать, — отвечает он, подхватывая меня на руки.

— Нет, я не поеду, не хочу.

— Не вредничай, Лея. У тебя ранена нога.

— Лучше умру, чем поеду к врачу.

— Тебе пять лет? — злится он.

— Нет, мне семнадцать!

— Ого, какая взрослая девочка.

Мне казалось, или он ёрничал? Прямо-таки насмехался над моим возрастом?

— Иди поцелую, и всё пройдёт.

Как только он начинает тянуться к моей ноге губами, я отпихиваю его второй, здоровой ногой.

— Какие поцелуи? Не надо! Ничего у меня не болит, — наотрез отказываюсь я, прижимаясь к самому краю дивана.

Кинан усмехается одной из своих очаровательно-милых улыбок — когда на его впалых щеках появляются складочки. Ненавижу эту улыбку. Она вызывает во мне приливы чувств. А к Кинану лучше ничего не чувствовать.

— Хорошо, дай посмотрю, — шепчет он, протягивая руку. На этот раз я позволяю ему притронуться. Он медленно скользит по моей ноге, вглядываясь в кровоточащую рану, пока его руки в этот момент, произвольно или нет, скользили по моей ноге. — Такая крошечка, — слышу я его тембр, ведь мои глаза закрыты от удовольствия, которое приносят мне его руки, но я делаю вид, что жмурюсь от боли. — Сильно больно? 

Сглатывая, я киваю, не раздумывая. Хотя стоит сказать, нет, остановись меня трогать, прекрати так называть меня и заставлять меня краснеть лишь от одного взгляда.

Я чувствую, что матрас дивана прогибается, и я распахиваю глаза, наблюдая за Кинаном, который куда-то уходит. Мне почему-то хочется расплакаться. Это какое-то дурацкое детское чувство, от которого правда хочется плакать. Но я не успеваю проронить слёз, потому что Кинан возвращается с аптечкой в руках. Когда он надвигается ко мне, я успеваю покраснеть в двадцати разных оттенках красного. Тело моего брата слишком красивое и божественное, чтобы не смотреть на него. И мне всегда нравились его татуировки на шее и спине. 

— Я попробую достать, но если тебе станет слишком больно, я больше не притронусь к тебе, — сказал он и расположился у моей ноги.

— Почему? 

Его тёмный взгляд перемещается на меня, заставляя вглядеться в его всё ещё чёрные зрачки.

— Я не хочу видеть, что тебе больно из-за меня.

— Мне в любом случае будет больно, но ты ведь в этом не виноват, — говорю я, шипя от боли, когда он обрабатывает мою ступню спиртом.

— Больно? 

— Нет, — тут же отвечаю я.

Конечно, он не верит, но продолжает обрабатывать.

— Расскажи мне, что ты принял? — спросила я.

Кинан молчит, хотя понимает, о чём именно я спросила, поэтому я толкаю его ногой в живот.

— Расскажи, — прошу я, ловя на себе прожигающий взгляд.

— Зачем тебе это? Расскажешь родителям? Пожалуйста. Только вот я не маленький мальчик, Лея, меня не смогут наказать так, как тебя.

— Нет! Не собираюсь я никому ничего говорить, — защищаюсь я. — Может, я тоже хочу попробовать? 

Кинан дёргается, зацепив осколок, который торчал достаточно, чтобы его можно было зацепить. Я пищу от боли, но в то же время пытаюсь говорить с Кинаном.

— Ни за что. Я тебе не позволю. Будешь сидеть под моим присмотром, в моей клетке, но не выйдешь и не станешь принимать эту дрянь, — серьёзно грозится он. Меня пугает его настроение, пугают его слова. Видно, что он не придумывает, что сказать, это всё идёт от сердца. Но это не те слова, которые сестра бы хотела услышать от брата.

— Я поняла, поняла, — хрипло говорю я.

— Я не шучу, мать твою, — повышает он тон.

— Я поняла! Ладно! Это была всего лишь шутка, — резко отвечаю я, когда слёзы начинают накатывать, затуманивая взор.

— Хреновая шутка, — отрезает он.

Я замолкаю, проглатывая стоны боли, когда Кинан начинает вытаскивать осколок. 

— Больно? 

— Нет, — слёзно отвечаю я. Боже, никогда в жизни я столько не врала, как сегодня вечером.

Он продолжает медленно вытаскивать, чтобы не повредить кожу ещё больше. 

— Чёрт, тебе больно? — с ужасом спрашивает он.

Когда я качаю головой, Кинан это всё равно не успокаивает, потому что в итоге он спрашивает меня «не больно ли мне?» ещё десять раз. 

Этот двухметровый, похожий больше на медведя, мужчина, спрашивает меня, не больно ли мне, потому что боится увидеть боль в моих глазах.

Странно, ведь я думала, причинять мне боль — это его увлечение.

— Готово, — хрипит он, прилаживая к ране вату.

Мне казалось, что я на мгновение потеряла сознание. Настолько мне было больно. Но откуда-то я всё это время находила в себе силы отвечать ему, что всё хорошо.

— Кроха? Ты слышишь меня? — волнительно спрашивает он, присаживаясь у изголовья. 

Его руки проводят по моим вспотевшим волосам и бледным губам. Я чувствую это, хотя не вижу. Он смотрит, пристально, долго. Достаточно долго, чтобы я успела заснуть и не заметить, как он перенёс меня в комнату и оставил на кровати. Только вот, когда я открываю глаза, вижу тёмные оттенки мебели, которые из всего дома есть только у Кинана. Значит, он отнёс меня к себе. Но почему?

Немного повертевшись, я оглядываю тёмную комнату, но Кинана не вижу. Я успеваю подумать, что он ушёл, но вскоре до меня доносится едкий запах дыма. Он курит. Снова курит свои сигареты. Сколько он пачек сегодня скурил? Боже, его лёгким каюк.

Я поднимаюсь с кровати, совсем забывая о своей раненой ноге, и снова падаю на кровать со стоном. Не проходит и секунды, как в комнате возникает фигура Кинана, но теперь уже в майке и штанах.

— Зачем ты встала? — грубо спрашивает он, помогая мне аккуратно разместить ногу.

— Хочу воды, — хриплю я.

Кинан выходит из комнаты, за ним рассеивается запах сигарет. Похоже, он снова выкурил не одну сигару. Он возвращается через минуту со стаканом воды и помогает мне попить. Но меня это возмущает.

— Кинан, я не инвалид, у меня всего лишь болит нога. Одна нога, — говорю я, и меня это даже смешит.

Брат по-взрослому вздыхает и, не обращая внимания на мои замечания, помогает мне снова лечь на подушку.

— Почему ты принёс меня сюда, а не в мою комнату? — спросила я, наблюдая за тем, как Кинан ложится на кровать возле меня.

— Чтобы смотреть за тобой.

— Но можно посмотреть и в моей комнате.

— Я не собираюсь спать в твоей девчачьей комнате. Она меня раздражает, — шикает он.

— Поэтому ты туда не заходишь? — хихикаю я.

— А ты бы хотела, чтобы я туда заходил? — внезапно спрашивает он, поворачиваясь ко мне всем своим громадным телом. Кажется, я начинаю понимать, почему он не хотел спать в моей кровати — он бы просто-напросто не поместился бы в неё.

— Эм... б-без спроса, нет. Да и вообще нет.

Брат усмехается, и я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь. И откуда во мне вообще столько позитива после всего, что Кинан творил со мной и моими чувствами?

Когда я вспомнила все события последних дней, то улыбка мгновенно спадает с лица, а Кинан уже не кажется таким любящим братом.

— Лея? Что-то болит? — встревожился он, заметив мой быстрый перепад настроения. — Скажи мне, — потребовал он.

— Сердце.

— Что? 

— Кинан, у меня болит сердце, когда всё это происходит между нами. Мы же брат и сестра. Я люблю тебя, ты любишь меня. Так почему у нас такие отношения? 

Я вижу, насколько сильно Кинан не хочет это обсуждать. Он никогда не любил делиться чем-то сокровенным. Но со мной-то он всегда делился. До поры, до времени.

— Не называй меня своим братом, — бормочет он.

Слёзы подкатывают, и ком в горле стоит поперёк, из-за чего я больно сглатываю. Кинан тянется к моему лицу, мягко проводя подушечками пальцев по моим векам.

— Лея, я люблю тебя, очень, безмерно, до боли в груди, — признаётся он, — но я не твой брат. Не считай меня таковым.

— Почему? — хриплым от горечи голосом спрашиваю я. — Ты говоришь так, будто мы не родные. Но ты мой... неважно.

Кинан нежно поглаживает меня по лицу, и это становится слишком приятным, поэтому я быстро окунаюсь в сон. И даже сквозь сон я ощущаю мягкие прикосновения рук.

***

сегодня вот такая милая, посвящённая только этим двоим глава;)

как вам такое начало их коммуникации?) и жду ваших отзывов, они правда помогают мне писать главы быстрее!

приятного чтения)))