Песнь седьмая

- « Pape Satan, pape Satan, aleppe!» - Так голосом охрипшим возопил, Встречая нас в своем зловещем склепе, Тот, кто врагом всех человеков был. Но молвил мне учитель благородный: - «Откинь боязнь! Открыт нам путь свободный, Препятствовать он не имеет сил». -И Плутосу он молвил: - «Волк негодный, Прочь! Задохнись от ярости бесплодной! Спускаемся мы в бездну потому, Что есть на то оттуда дозволенье, Где Михаил поверг мятежных тьму». И тотчас же, как парус в миг крушенья, Так Плутос пал пред нами до земли,И молча мы в четвертый круг вошли, Все приближаясь к берегу страданий, Вместившему в себе мирское зло. О, сколько я увидел там терзанийИ за грехи казнимых тяжело!Подобные мятежному прибою Харибды волн, встречаясь меж собою, Там грешники вступали в лютый бой. И, высшему покорны правосудью, Со всех сторон, несметною толпой, Они везли, в них упираясь грудью, Огромнейшие тяжести и, вмиг Столкнувшийся, вдруг поднимали крик, Озлобленно друг друга упрекая: — «К чему держал?»— «А ты бросал зачем?» И так, конца пути не достигая, Встречались безумцы лишь затем, Чтоб разойтись во гневе и бесплодно Опять в кругу вращаться безысходно. И, жалостью объятый без границ, Промолвил я: — Среди стоящих слева Я узнаю толпу духовных лиц.— Ответил он: — «Не убояся гнева Господнего, безумцы в слепоте Платили дань греховной суете И в мотовстве не ведали предела. Другими же, наоборот, владела Иная страсть: здесь моты и скупцы Заключены в различные концы. Меж бритыми, которых здесь немало, - И папу ты найдешь, и кардинала». Я вопросил:— Узнаю ль я черты Хоть одного из них? - И он ответил: — «Настолько их порок собой отметил, Что никогда их не признаешь ты. К слепой борьбе направлены их силы, И в судный день восстанут из могилы, Среди пустых проклятий и угроз,Te - сжав кулак и эти - без волос. Утратили блаженство мот и скряга, На вечную борьбу осуждены. Ты видишь сам, как преходящи блага, Которые Фортуною даны, Слепой со дня рождения Фортуной. Тщеславные - мы ими дорожим, Пожертвовать мы всем готовим, А между тем все золото в подлунной Не облегчит ни на единый миг Страданья душ, которых здесь постиг Господень суд». — Но кто Фортуна эта, Судьбу людей держащая в когтях? —Я вопросил у мудрого поэта. И молвил он: — «Находится в сетях Неведенья рассудок наш доселе. Творец миров, в Своей премудрой цели Создавши сонм бесчисленных светил, Меж ними свет равно распределил, А благами земными управленье Могущественной силе Он вручил И, несмотря на наши ухищренья, Сокровища и блеск своих щедрот Она то тем, то этим раздает, Из одного в другое поколенье. Фортуною зовет ее народ, Передней земное знание — ничтожно, Она царит и правит непреложно, Подвластно все той силе роковой, Таящейся, как змеи меж травой. Не уследить Фортуны перемену, И новому новейшее на смену Несет она. Богиня такова, Которую порой хулят свирепо И те, кого она дарила слепо, Но ей ничто — проклятия слова; Среди других созданий совершенных Она царит в селениях блаженных Всевластная над сферою земной. Теперь же в круг тягчайшего возмездья И горших мук ты спустишься со мной. Уж к западу склоняются созвездья, А медлить мы не можем на пути».

И так, весь круг успевши обойти, Приблизились мы к берегу потока. Вода его, бежавшая глубоко, Была черна скорее, чем мутна. Образовав у самого истока Болото Стикс вливалася она В него струей. И много обнаженных Людских теней, в болото погруженных, Увидел я. Сжимая кулаки, Они дрались руками и ногами, И головой, и острыми зубами Старались рвать друг друга на куски. — «Ты видишь тех, — промолвил благосклонный Учитель мой, — кто злобы исступленной Обуздывать при жизни не умел. Другую часть постиг иной удел: Они навек погружены в трясину, И вздохи их собой колеблют тину. Прислушайся к их стону под водой: ,,Мы светлый день безумно омрачали Души своей преступной чернотой И ныне здесь терзаемся в печали"».

Я понимал их жалобы с трудом — Они из тьмы, как кваканье, звучали. Так, обогнув болото меж прудом И высохшей рекою неглубокой, Предстали мы пред башнею высокой.