Восстание Сольгым

Бьекан, тракт до Чонгонана

Громкий стук множества копыт, голоса, грохот доспехов разрывали тишину обширных полей. Юнги, крепко держа узду, мчал вперед настолько быстро, насколько был способен его конь.

Несколько тысяч воинов, мчащих следом за королем, иногда разрушая строй из-за того, что гнать лошадей приходилось в полную силу, следовали за ним — верно и преданно, как всю свою жизнь следовали за короной.

За плечами осталась война, еще с десяток тысяч воинов под командованием Юджина и Хачжуна, главной целью которых оставалась защита Леса Духов от людей, что уже несколько дней занимали Бьеканский дворец и продолжали наступать.

Решение покинуть военный лагерь далось так просто, как не давалось никогда — ни одна война не стоила жизни родных, его мужа и детей, мирного народа, вряд ли представляющего, какая опасность надвигается на них со стороны Моря Вечных Зим. Вечно холодного и вечно спокойного.

Юнги успел лишь написать Чимину и оставшимся в замке министрам короткую весть, прежде чем в тот же день покинуть поле брани и ринуться на перехват тех, кто мог обрушить свой гнев на Наянсык. Действовать приходилось быстро: не было времени на долгие размышления, именно поэтому он двинулся к Чонгонану — проезд через страну темных эльфов был самым быстрым из-за отсутствия снега и самым безопасным из-за отсутствия границы с морем.

По подсчетам Юнги, который гнал конницу уже вторые сутки с короткими передышками на несколько часов, уже совсем вскоре они должны будут встретиться с войском Чонгонана под предводительством Чонгука, который вел войска им навстречу.

Так и вышло. Темное войско показалось впереди к вечеру третьего дня, когда уже темнело.

— Светлое воинство в нескольких футах! — громко сообщил дозорный, который ехал прямо за Чонгуком, и опустил подзорную трубу.

Чонгук нахмурился, дернул поводья, чтобы конь пошел быстрее, и уже через пару минут разглядел мчащегося ему навстречу Юнги, одетого в облегченные доспехи. Разве светлый король не должен ждать его у Леса Духов о сдаче которого он так сильно переживал в своих письмах? На мгновение даже подумалось, что светлые эльфы снова обманули темных, устроили западню.

— Не говори, что наши войска разбиты, и ты вернул домой всех, кому удалось уцелеть... — предположил Чонгук, когда их лошади поравнялись. Мужчина снял с головы рогатый шлем, неотрывно глядя на светлого короля.

Конь Юнги, остановившись, тяжело дыша, раздувал свои ноздри, а конюхи поспешили принести животным ведра с водой, чтобы те могли перевести дух, пока короли будут говорить.

— Все куда хуже. Часть войска Бимиля объединились на границе с резервами, и они держат путь через Море Вечных Зим, чтобы напасть на Наянсык. Мы мчим как можем, чтобы перехватить их до того, как они окажутся на границе.

Чонгук побледнел, услышав новости. Бимиль мчит, чтобы напасть на Наянсык? На место, куда он отправил своего мужа с маленьким сыном?

Подумав о Тэхене и Чонхене, Чонгук уже почти натянул поводья, чтобы развернуть своего коня и повести войско в другую сторону, но Юнги перехватил его за локоть, останавливая. Серьезный взгляд прозрачных голубых глаз настаивал на спокойствии, но пылкий Чонгук едва смог совладать с собой, чтобы не дернуть руку.

— Я не позволю твоей семье пострадать, — твердо и уверенно произнес он, — Чонгук, послушай. Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, ведь и сам ощущаю то же самое. Но ты не можешь. Большинство воинов, которые там остались — это темные эльфы. Ты поведешь свою армию, чтобы прогнать их с земель наших прародителей, а я отгоню их от Наянсыка и наших детей. Даю тебе слово, ни один волос не упадет с их голов.

Пусть Юнги говорил уверенно, вкрадчиво и убедительно, Чонгук все равно злился, почти закипал от этого ледяного спокойствия.

— Хочешь, чтобы я сражался за чужие земли, пока головорезы угрожают моим мужу и наследнику? — поинтересовался он, изогнув бровь.

— Да. Именно об этом я и прошу. Я знаю свои земли, свои леса и своих воинов. А ты лучше знаешь Бьекан и его воинов, ты сможешь защитить Сокджина. Пойми, если Намджун до него доберется, нам уже некого и нечего будет защищать. Я отдам свою жизнь, но твоя семья вернется к тебе в целости и сохранности. Для верности отдай мне пару тысяч твоих воинов. Они будут биться за своего короля, а не за мои земли.

Скрепя сердцем, Чонгук обернулся на полководца, который ожидал его решения, и, помедлив, согласно кивнул.

— Выдели три тысячи воинов для Его Величества Юнги.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — басом отозвался альфа и, перехватив горн, развернул лошадь, чтобы проехать дальше, к остановившейся колонне, и громко затрубить, призывая всех к вниманию.

Чонгук шумно выдохнул, прикрыв на мгновение глаза, словно пытался собраться с мыслями, и снова взглянул на Юнги. У них еще было время, пока полководец собирал нужное количество эльфов для того, чтобы передать их под предводительство другого короля.

— Как обстановка на линии фронта? — спросил альфа, желая отвлечься от желания наплевать на просьбы и обещания светлого короля.

— Не сказать, что все складывается в нашу пользу, но, когда я уходил, линия фронта продолжала держаться на том же месте уже несколько дней подряд.

Юнги снял с руки перчатку, чтобы коснуться шеи своего коня, и поднял взгляд к стремительно темнеющему небу. Еще немного, и им придется поднимать факела.

— А что насчет этих людских ружей? — поинтересовался светлый король.

— Нам удалось разобрать несколько механизмов, но некоторые детали все еще вызывают вопросы. Они были созданы явно не чистым людским трудом, — тихо усмехнулся Чонгук, взглянув на Юнги, — снаряд состоит из оболочки, в которой есть много мелких ядрышек. При выстреле эта оболочка разрушается, а ядра бьют более обширно, охватывают большую площадь поражения на цели. Очень эффективно против плотных построений пехоты, кавалерии, атакующих колонн...

Чонгук замолчал ненадолго, задумался, а затем вновь заговорил:

— Но есть и плюсы. Дальность действия крайне мала, они пользуются лишь тем, что мы сражаемся мечами, подходя к врагу вплотную. И ружья мало эффективны против той брони, что носят мои солдаты и я. А вот пробить ваши облегченные доспехи или тряпки, что носят лесные эльфы — это запросто.

Чонгук постучал пальцем по своему нагруднику и усмехнулся.

— Этот не пробьют даже с малого расстояния. С уверенностью могу сказать, что ружья изобретались, чтобы поражать Лесных эльфов в их жарких погодных условиях, основываясь на их способе сражений и их обмундировании. Так что еще посмотрим, кто кого возьмет.

Юнги потянул уголок губ в усмешке и закивал.

— Добрая новость. Значит, это верное решение, чтобы именно ты и твои солдаты защищали Бьекан. Они наверняка не рассчитывали на то, что ты ввяжешься в эту битву.

Эти слова были Чонгуку неприятны, задевали его гордость.

— Не думаешь же ты выставить меня трусом, Юнги? — поинтересовался альфа.

— Отнюдь, Чонгук. Они ошиблись, и в этом наше преимущество. Я уверен, ты и твое войско сможете изменить ход этой войны и прогоните этих крыс с эльфийских земель.

Усмехнувшись, Чонгук кивнул и взглянул на подъехавшего к нему полководца.

— Три тысячи воинов под моим командованием готовы следовать за светлым королем, чтобы защитить Его Величество и Его Высочество. Однако, Ваше Величество, мы шли в Бьекан и наши доспехи не зимние, в холодных землях Наянсыка, боюсь, большая половина воинов сложит свое оружие не от руки врага, а от холода.

— Уверен, Его Величество Юнги обеспечит вас теплой одеждой. Верно? — поинтересовался Чонгук у светлого короля, и тот согласно кивнул.

— Верно.

Пусть Чонгуку неимоверно хотелось дернуть поводья и направить своего коня в чужие холодные земли, чтобы защитить Тэхена, защитить своего сына, своего первенца, головой он понимал, что это невозможно. Увы, но Юнги был прав. Никто лучше короля не способен защитить земли от налетчиков, никто лучше Юнги не поведет войско в его же владениях.

— В таком случае, мы готовы выдвигаться, Ваше Величество, — сообщил полководец и отвел своего коня в сторону, чтобы больше не мешать разговору двух королей.

Тихо выдохнув, Чонгук протянул руку Юнги, чтобы пожать ее, заглядывая своим золотым взором в самую глубину бледно-лазурных радужек.

— Если ты нарушишь обещание, если моя семья пострадает, клянусь, я позабуду пять лет мира и дружбы, между нами, и обрушу горы Наянсыка на ваши головы, — сказал он тихо, так, чтобы никто более не разобрал ни единого слова, сказанного на прощание союзнику, который крепко сжал его ладонь в ответ.

— Я никогда не нарушаю своих обещаний, — холодно ответил Юнги и, забрав руку из крепкой, почти болезненной хватки, дернул поводья, ведь впереди у него был еще долгий и тяжелый путь, а после — сражение.

Чонгук лишь коротко глянул вслед светлому королю, и поспешил также продолжить путь, но увы, в совершенно ином направлении.

***

Наянсык, Сунсухан

Тихий лязг серебряных приборов о дорогой фарфор разбавлял тишину в столовой. Чимин, отрезав кусочек мяса, отправил его в рот и вздрогнул одновременно с Тиеном, когда раздался звон уроненного в тарелку ножа.

— Папа, совсем-совсем неудобно, — тихо пожаловался Чонхен, заерзав на подушках, которые были возложены на стул, чтобы маленький принц доставал до стола.

Тэхен тихо извинился и, перехватив салфетку, поспешил вытереть с темной рубашки ребенка пятно от разбрызганного брусничного соуса — гувернеры не успели даже дернуться.

— Ты ведь сам хотел есть со взрослыми, малыш, — пробормотал Тэхен, а Чимин снисходительно усмехнулся.

— Полно вам, Тэхен, он совсем еще дитя. Тоюн и Тиен освоили столовые ножи лишь к восьми годам, — проговорил он и Тэхен немного смутился.

— Я все спешу с его воспитанием, будто бы боюсь что-то не успеть. Хочется, чтобы он научился всему и сразу, — виновато улыбнулся омега.

В его страхе и желании было очень много заботы, любви и нежности в отношении к своему ребенку. В такие тяжелые времена, которые выпали на детство этого малыша, хотелось уберечь его от невзгод, и в то же время было желание, чтобы он поскорее вырос и перестал быть таким беззащитным, даже если одновременно с этим он потеряет свою невинность.

Омега вытер еще несколько капель с лица ребенка и, забрав нож из его тарелки, отложил его на тканевую салфетку, в сторону.

— Так не бывает. Вам, в отличии от меня, просто не на ком было тренироваться, — усмехнулся Чимин, вновь снисходительно улыбнувшись и встретившись взглядом с Чонхеном.

Внимательные золотые глаза ребенка смотрели на него с интересом, но стоило лишь принцу понять, что на него смотрят в ответ, он смутился и опустил взгляд обратно к своей тарелке.

Тоюн, услышав это, только усмехнулся. Да... Они с Тиеном росли в куда больше изнеженной среде, нежели их почивший старший брат.

— Присоединитесь сегодня к нам за игрой в добродетелиСтаринная игра с фишками. Фишки с названиями качеств: «Смирение», «Мужество», «Мудрость», «Зависть». Участники вытягивали фишку и должны были привести пример, когда это качество проявилось — в жизни, легенде, истории или притче. Часто играли в монастырях и при дворе — для воспитания и остроумия.? — поинтересовался Тиен, улыбнувшись и взглянув на Тэхена.

Все эти дни, что темные эльфы гостили у них, Тиен был едва ли не образцом воспитанности и ума. Он возился с Чонхеном, когда короли собирались за обеденным чаем и отсылали гувернеров, рассказывал какие-то интересные истории и даже учил Тэхена местным дворянским играм, игра в добродетели была одной из таких и, кажется, темному королю она крайне понравилась. По крайней мере даже Тиену было безумно интересно узнать, какие легенды, истории и сказания сновали в государстве темных эльфов.

Тэхен в свою очередь совсем не был против, поэтому кивнул.

— Буду очень рад, — согласился он, вложив в руку сына вилку.

— Тоюн мог бы к нам присоединится, — отметил Чимин, подняв взгляд на альфу, но принц лишь коротко качнул головой.

— Сегодня я бы хотел потренироваться в одиночестве и дочитать главу «Учения о Государстве». Отец расстроится, если я не закончу ее к его возвращению. Я пообещал.

Чимин не ответил. Только поджал губы и подхватил кубок, чтобы сделать глоток вина. Он знал, что сейчас, когда Юнги нет, Тоюн будет всего себя посвящать образованию, лишь бы не вызвать разочарования и заслужить хоть толику похвалы. И он крайне надеялся на то, что Юнги все же сможет выдавить из себя хотя бы пару добрых слов в адрес сына, покуда все это не переросло в какой-нибудь комплекс неполноценности. За это Чимин уж точно не скажет Юнги «спасибо», как бы сильно он не любил своего мужа.

— Тоюн, — позвал Чимин своего сына, — Я надеюсь, что завтра ты позволишь себе отдохнуть и проведешь вечер с нами. Учение — это важно, но еще важнее не изводить себя. Тебе следует больше за...

Оборвавшись на полуслове, Чимин вздрогнул, услышав звон колокола. Когда войско возвращалось домой, таких звонов было три, но сейчас звук не стих и после пятого, а это означало только одно. Мятеж.

Омега резко встал из-за стола и подошел к окну. Прямо ко дворцу приближались эльфы с факелами. Сейчас, утром, факела вряд ли нужны были им, чтобы освещать себе путь. О нет, они пришли для иного.

— Мятежники... — тихо шепнул он.

К нему подошел Тэхен, который услышал это страшное для любого правителя слово. Мятежники никогда не сулили ничего хорошего ни для королей, ни для народа. Они несли с собой беспорядки, смерти, лишения и грабежи, развязывали руки мародерам, для которых закон и порядок были словами, которыми те, увы, не пользовались.

— Ваше Величество! — верховный комиссар едва ли не вбежал в столовую под изумленные взгляды трех принцев, и рухнул на колени. Он склонялся так низко, что его волосы собрались белыми реками на темно-сером узорчатом ковре.

— Говори, — в голосе Чимина не было слышно ни страха, ни беспокойств.

Поистине, эльф со стальным стержнем. Тэхен восхитился им в которых раз.

— Ваше Величество, вся столица внезапно вспыхнула бунтами и мятежами. Я только что получил несколько писем от доверенных лиц, шел к вам с докладом, как раздался звон. Они идут сюда, Ваше Величество.

— Санхен, когда все это закончится, ты крайне подробно расскажешь мне о том, в силу каких невиданных причин верховный комиссар, главный служитель порядка в Наянсыке мало того, что не смог подавить очаги в зародыше, так еще и не имел о них ни малейшего понятия, — хмуро и строго сообщил Чимин.

От тона его голоса мурашки по коже пошли у всех, особенно у Чонхена, который не на шутку испугался, но посмотрев на папу, поджал задрожавшие губы, сдерживая подступающие слезы. Папа всегда говорил ему, что плакать при посторонних для принца — значит проявить невиданную слабость. Плакать можно в одиночестве, на коленях у родителей, но не при чужих. Поэтому мальчик не плакал, держался, теребя край расшитого пиджака.

— Ваше Величество, я... — начал было мужчина, но Чимин прервал его одним коротким жестом ладони.

— Сейчас меня все это мало интересует. Собери королевскую гвардию. Зачинщиков схватить и заточить в темницу для допроса, всех последователей... убить. Меня не интересуют подданные, которые столь открыто и дерзко угрожают королевской семье. Тем более в то время, как их король сражается за их жизни против людских отродий, а у нас гостят король и наследник союзного королевства. Такие варвары не достойны жить.

Приказ был отдан легко и холодно, словно он ничего не стоил Чимину. И только Тиен знал, что это на самом деле не так.

Верховный комиссар поклонился, на этот раз действительно припав головой к полу, но не стал распинаться слишком долго, ведь мятежники не будут ждать, пока он здесь рассыплется в извинениях. И без того понятно, что за такую оплошность... хорошо, если его просто разжалуют и лишат всех регалий и должности. Но даже если король посчитает, что его необходимо казнить, он не сбежит и смиренно примет свое наказание. И все же для начала необходимо спасти его и наследников.

— Я пойду с ними, папа! Буду защищать тебя и всю нашу семью! — пылко проговорил Тоюн, резко встав со своего места.

— Нет, ты останешься со мной. Твоему брату и Чонхену может понадобиться помощь. Бросишь ребенка и омегу на двух других омег с титулом повыше? — дернув бровью, Чимин вновь отвернулся к окну.

Благо, он точно знал, какой аргумент необходимо использовать, чтобы его сын остался рядом с ним, а не бежал сломя голову в самую гущу событий. Тоюн действительно не стал пытаться убежать, чтобы сложить свою голову на плахе мятежа.

Тэхен все это время смотрел в окно. С высоты башни, в которой располагалась столовая, фигурки эльфов казались совсем крохотными, однако их было... действительно много. И пусть они не проникли в сам замок, само присутствие их рядом и звон колокола, который так и не умолк до сих пор, вызывали беспокойство.

— Нам стоит найти укрытие, Чимин? — тихо поинтересовался он.

Омега отрицательно качнул головой.

— Нет. Этот замок выдержит осаду с орудиями и катапультами, горстке непокорных эльфов никогда не пробраться внутрь, вы можете быть спокойны. А также примите мои извинения, Тэхен. Подобное не должно было развернуться на ваших глазах.

Чимин отошел к столу, тихо стуча невысокими каблуками сапог о мраморную плитку, и осторожно опустился на свое место.

Он словил на себе взволнованный взгляд Тиена, но как ни в чем не бывало воткнул вилку в отрезанный кусочек мяса и отправил его в рот, взглянув на Чонхена.

Чимин, заметив, как дрожат губы дитя и как его глаза наполняются слезами, обернулся на Тэхена, который припал к большому окну, и совсем тихо вздохнул.

— Первый мятеж я застал примерно в вашем возрасте, Тэхен, — негромко проговорил он и, даже не задумываясь более, осторожно подхватил Чонхена подмышки и усадил растерявшегося ребенка на свои колени, — мой муж был отправлен подавлять его по приказу своего отца. Я верил в него так, как не верил никто иной, но все равно не мог удержать волнения. Тогда у нас едва успел родиться наш первый сын, Чольсу. Так что мне пришлось взять себя в руки и прекратить изводить себя хотя бы ради него.

Омега опустил взгляд на притихшего Чонхена и мягко улыбнулся.

— Дети не должны видеть, что нам страшно, иначе и они сами начнут бояться, а так быть не должно.

Тэхен обернулся и, заметив ребенка на руках Чимина, тихо охнув, поспешил подойти ближе.

— Что же Вы, Чимин, давайте его сюда, не нужно вам с ним нянчиться, — проговорил он, возвращаясь на свое место, но Чимин качнул головой.

— Вы почти ничего не успели съесть. Позавтракайте как следует. Дети мне в радость.

Тэхен мягко, благодарно улыбнулся, и действительно вернулся к своей еде, наблюдая за тем, как умело Чимин заправил салфетку за воротник ребенка, пододвинул тарелку ближе к нему, совсем не по-королевски, нарушая порядок на столе, и вручил в маленькую ладошку вилку.

Чонхен несколько секунд смотрел на своего папу, но сыскав в его глазах одобрение принялся за еду.

— А мне отец так не разрешает, только сидеть на стуле, — рассказал Чонхен, и Тэхен вздохнул. Вот так... выдаст всю подноготную, и даже не поймет этого.

Однако Чимин снова улыбнулся.

— Его Величество Юнги тоже не позволял Чольсу сидеть на чьих-то коленях за столом. А потом родились Тиен и Тоюн, и со своих колен он их уже не спускал, — рассказал он, подняв взгляд на Тэхена, который улыбнулся немного грустно. Быть может, они требуют от маленького ребенка слишком уж многого?

Он раздумывал об этом и о мятеже весь завтрак, и даже когда они вместе шли в библиотеку, чтобы поиграть в добродетели. Однако все это время омега ни на миг не мог отпустить от себя сына. Мешало дурное предчувствие.

***

— Что у вас там? — голос Хосока отвлек Санмина от разговора с эльфом из королевской гвардии, и комиссар, заметив альфу, махнул гвардейцу рукой. Загремев белыми, словно снег, доспехами мужчина покинул коридор у кабинета совета, и Санмин наконец обратил на юстициара внимание.

— Какое-то гузно, — поморщился альфа, качнув головой, — только утром все было спокойно. Ни инакомыслящих на улицах, ни бунтов, ни грабежей — тихо, словно гладь воды подо льдом. Все вспыхнуло столь внезапно, что и не понять причины.

Хосок вскинул брови. Не понять причины?

— И чего же они требуют? — поинтересовался он. Не могут же эльфы просто так поднять мятеж и не знать, для чего они это творят?

Однако, когда молчание затянулось дольше, чем на несколько секунд, нахмурился. Он готов был повторить свой вопрос, но благо, делать этого не пришлось.

— Требуют сдать обе королевские семьи. Не называют причины, Ваша Светлость.

«Неужели это то самое общество, о котором им рассказал Еннам, Сольгым?» — мелькнуло в мыслях Хосока. И, Боги, если это было так, ожидать можно было чего угодно, даже бунта во дворце. Ведь Еннам сказал, что их много. Наверняка и среди обычных крестьян у этого дикого культа есть свои последователи. Он как чума захватил весь Наянсык, а они этого даже не заметили. Тут, кем бы ты ни был, любое положение окажется шатким.

— Неужели это то самое тайное общество, Ваша Светлость? — поинтересовался комиссар, взволнованно посмотрев на Хосока. Будто прочитал его мысли.

— Я тоже об этом подумал. Необходимо все продумать на случай, если им все-таки удастся проникнуть внутрь замка. Необходимо приставить еще гвардейцев к королям и наследникам, чтобы те в случае чего могли организованно и безопасно вывести их из замка, пока мы убьем всю падаль, которая расплодилась в этом замке словно крысы.

Санхен кивнул.

— Я об этом распорядился. Семь лучших солдат отправлены к библиотеке, где все королевские особы находятся прямо сейчас. Это элитный отряд, они смогут позаботиться о наших наследниках и королях. Еще двоих я отправил в Его Высочеству Тоюну, в оружейный зал, — заверил комиссар и вдруг встрепенулся, как и юстициар.

Раздался странный звук, похожий на громкий хлопок, но ладони, какими бы сильными они ни были, хлопнуть так сильно и гулко не способны. Поэтому мужчины, переглянувшись, выскочили на балкон кабинета Хосока и посмотрели на мятежников. Отсюда их было видно, но они были слишком далеко, чтобы что-то разглядеть.

— Как-то странно он держит эту палку, — нахмурился министр юстиций, глядя на эльфа, который держал какую-то палку странной формы совершенно невиданным образом, а другие от него испуганно отскакивали. — Что за бесовские проделки?..

Достав маленькую подзорную трубу из своего пояса, Санхен разложил ее, прижал линзу к глазу, чтобы рассмотреть, что же там такое происходит, повнимательнее.

— Это... какое-то оружие, быть может? Но я такого не видел, Ваша Светлость. Во всем Наянсыке такого не делают, иначе здесь, во дворце, все уже давно знали бы об этом. Вы просто... подумайте. Может магический артефакт какой?

Но увы, стоило Санхену договорить, как подобный звук эхом разнесся по коридору дворца.

Хосок резко обернулся и плотно поджал губы. Бесовщина...

— Проверьте, чтобы в крыле, где находятся покои королей и их кабинеты, никого не было. Быть может, им нужна какая-нибудь информация, — произнес Хосок и, развернувшись, направился в ту сторону, где услышал странный звук.

Санхен не стал противиться, ушел в противоположную сторону, и лишь когда Хосок убедился, что рядом мужчины нет, он совсем тихо выдохнул и расслабленно опустил плечи.

Владей он туманом, как-то было с Чонгуком, то можно было бы заметить, как силы стремительно расплывались в округе, разливались, будто бурное течение реки. Он отпускал их на волю, но они были невидимы глазу. О том, что кошмар настиг того, кто возможно желал им зла, оповестил лишь полный ужаса крик и грохот.

Хосок шел спокойно, неспешно, туда, где на полу корчился эльф. Он увидел его из-за угла, выглянув совсем немного, и тут же почувствовал, как у самого на мгновение перехватило дыхание.

Очередной визг не заставил Хосока вздрогнуть, но альфа, быстро подойдя ближе к телу слуги, что лежало рядом с напавшим, присел на одно колено, коснувшись лица, увы, погибшего омеги. Со светлых волос малознакомого эльфа съехала косынка, в глазах застыл ужас, на губах — кровь, которая расплылась под его спиной стремительно разрастающейся лужей.

Крик ужаса, того, кто попытался отползти в сторону, держа странную железно-деревянную палку в руках, вновь привлек внимание Хосока, и он, встав с места, вытер окровавленную ладонь о свои одеяния. Каждый его шаг сопровождался стуком каблука о мрамор, но, когда он наступил в последний раз его не последовало — лишь очередной вопль ужаса сорвался с уст эльфа, который только что отнял чужую жизнь.

— Какого черта здесь происходит? — Хосок не спросил, рявкнул, чувствуя, как внутри закипает злость.

Быть может, он плохо контролировал свои силы, быть может, перебарщивал, потому как запах пороха и крови разбавил запах мочи эльфа, а в следующую секунду он затих, с искривленным от ужаса ртом. Сердце врага, который выглядел ровно так же, как и Хосок, имел ту же расу и, судя по всему, дворянский титул, остановилось от страха прежде, чем он успел вымолвить хоть слово.

Альфа задышал тяжелее. Перестарался. Выпустил слишком много своих сил, потерял контроль из-за непонимания ситуации. И казалось, уже не мальчишка, должен понимать, сколько его сил способны убить, но такое, увы, время от времени случалось.

Забрав странное оружие из руки эльфа, Хосок повертел то в руках, разглядывая. Что это за приспособление и как они им пользовались, понятно пока не было, но они обязательно с этим разберутся.

Оставлять его мужчина не стал, решил забрать с собой и пошел на звуки криков, паники и ужаса. Нет, они не проникли в замок, они были здесь уже давно. Как и сказал Еннам на допросе: Сольгым распространился, словно эпидемия, и каждый, кто ступил на эту скользкую дорожку творил злодеяния в своей стране не за гроши, а за идею.

— Фанатики... — тихо шепнул Хосок и снова спрятался за углом.

Манджун должен быть сейчас на другом этаже, и Хосок искренне надеялся на то, что хотя бы рядом с ним все будет спокойно. Становиться вдовцом альфа не собирался, да и их отношения стали постепенно налаживаться. Даже прошедшая ночь была... не такой холодной, как прочие, ведь Хосок действительно постарался увидеть его и доставить удовольствие именно ему, а не своей несбыточной мечте. Они наконец-то начали двигаться в правильном направлении.

Вернее сказать, Хосок начал.

Внимание привлек очередной негромкий звук шагов. Хосок наклонился чуть сильнее, чтобы внимательнее рассмотреть еще одного стрелка, крадущегося вдоль пустого, дальнего коридора. Он был похож на обычного слугу, быть может, это был один из помощников на кухне или конюхов. Такой молодой, казалось, не старше Тэхена, приехавшего к ним погостить.

Однако жалеть подобных ему эльфов было нельзя.

Хосок, притаившись, выпустил поток своих страшащих любое живое существо сил к нему. Но не успел альфа почувствовать волну страха, как Хосок ощутил резкую вспышку боли в своем боку и сжался от оглушающего, слишком громкого хлопка.

Он покачнулся, удивленно посмотрел вниз и заметил, как от ранения на белом пиджаке расплывается алое пятно его собственной крови. Альфа коснулся его ладонью и обернулся, так медленно, будто не хотел видеть того, чье прерывистое, нервное дыхание он слышал позади.

— Вот же... Сдохни, ублюдок! — альфа стоял в нескольких метрах от него, малознакомый, в одеяниях служки, черт пойми, когда подобравшийся сзади. Он вновь направил оружие на покачнувшегося Хосока.

Таким вот будет его конец? Каким бы искусным магом альфа не был, от растерянности он на миг словно позабыл, как пользоваться собственными силами — Хосока ранили впервые в жизни. Видимо, не Манджун оставит его вдовцом, а наоборот? Трагичная история...

Нападавший сжал зубы, а его руки отчего-то задрожали. Он как будто хотел еще что-то прорычать, сказать, но не мог, только затрясся так сильно, будто неведомые силы удерживали его.

Хосок оперся на стену, поморщившись и, собравшись с духом, уже готов был вновь выпустить свои силы, но это не понадобилось.

Стоило только служке с оружием что-то промычать, как из-за угла, у которого он стоял, слишком уж знакомым голосом буквально прошипели, выплюнули сквозь зубы:

— Dong-gyeol, — заклинание обездвиживания из той самой книги, которую прятал у себя Манджун.

Хосок точно знал, ведь успел не раз изучить ее, прежде чем его муж, думая, что Хосок не узнает, забрал ее прямиком из запретного отдела библиотеки.

Манджун, шаг которого был тихим и легким, вышел из-за угла, держа дрожащими руками такое же, как и у противника оружие, ту же странную палку. Он упер ее в плечо, держал, казалось, слишком уж правильно. Светлые, красивые волосы были испачканы в крови и растрепаны, а дорогие одеяния разорваны у плеча. Он сделал еще один шаг к ублюдку и, почти упершись стволом оружия в спину мужчины, крепко прикусил щеку, прежде чем послышался тихий щелок, а затем и хлопок.

Кровь брызнула во все стороны, вновь испачкав омегу, и изменник замертво рухнул на пол.

Манджун, который отшатнулся и едва не потерял равновесие от отдачи в плечо, под изорванной одеждой которого виднелся синяк, взглянул на Хосока и сжал задрожавшие губы в тонкую линию.

— Хосок... — всхлипнул омега и, бросив тяжелое оружие на мраморный пол, подбежал к своему мужу.

А тот, кажется, даже не заметил, как осел на пол.

— Боги, что же они с тобой сотворили... — зашептал он, опустившись рядом с мужчиной на колени и утерев ладонями свои щеки. Он попытался коснуться дрожащими пальцами раны, но так и не решился, только обхватил щеки тяжело дышащего Хосока, чтобы заглянуть в его лицо.

— Нужно срочно отвести тебя к лекарям, Хосок, — взволнованно шепнул омега, опустив взгляд на ранение через порванную одежду.

— Ты такой красивый, Манджун.

Невпопад ответил Хосок, который смотрел на него, кажется, не отрываясь. И омега бы замер, окрыленный тем, что услышал, но смог лишь снова всхлипнуть и закачать головой.

— Ты бредишь, Боги... Не смей меня вот так покидать! Давай же...

Он с усилием помог мужчине подняться, попутно подобрав оружие вновь и, позволив мужу закинуть руку на свое хрупкое плечо, начал неспешно идти вперед, оглядываясь.

— Ты умеешь им пользоваться? — совсем тихо поинтересовался Хосок, едва шагая вперед. И почему сейчас это было важно?

— Не умею. Не умел... Увидел... Я был на нижних этажах. Говорил с Санбомом и Хондо в кабинете первого и... Я не понял, как это произошло, — омега тихо всхлипнул, но прикусил губу сильнее, чтобы не заплакать, — кто-то ворвался, я не успел увидеть, кто, Хондо отправил меня бежать за стеллажи. Там была потасовка, я видел лишь издалека, как они пользуются этим. Они... Убили Хондо. Тот, кто пытался убить тебя, он убил Хондо. А Санбом он просто... Просто будто бы исчез, как только отбился от одного из двух ворвавшихся. Я надеюсь, он смог укрыться.

Манджун сильно дрожал, но держал Хосока крепко, не позволял ему оседать или падать. Он потянул мужчину в сторону тайных ходов, чтобы незаметно для прочих отвести его в больничное крыло. Оставалось лишь надеяться на то, что они смогут найти хоть кого-нибудь, кто сможет оказать Хосоку помощь.

— Мне так жаль, что...

— Молчи, умоляю тебя, Хосок, — Манджун так и не дал ему закончить, потому что... Хосок как будто бы прощался с ним, а он вообще не собирался хоронить своего супруга сейчас. Это произойдет через много-много лет, и хоронить их обоих будут их дети, потому что так правильно, так природой задумано и Богами завещано.

Но Хосок был упрям, он все равно продолжил:

— Жаль, что Боги тебя со мной связали, ведь я так и не смог сделать тебя счастливым.

С силой и едва не до крови прикусив дрожащие губы, Манджун все-таки всхлипнул.

— Дурак. Я был счастлив с тобой много раз, Хосок. И буду счастлив и впредь. Только, пожалуйста, поторопись... нам нужно показать тебя лекарю.

***

Тренировка пошла совсем не по плану. Тоюн занимался в тренировочном зале, будучи в одиночестве. Бил чучело, набитое сеном, изо всех сил, зная, что если он не отработает показанные отцом удары, то точно не сможет показать ему, как быстро и легко он на самом деле обучался.

Его мысли все эти дни крутились лишь вокруг того, как бы увидеть в глазах родителя хотя бы маленький проблеск гордости, такой, с какой он смотрел на него в детстве, когда альфа впервые читал для мужчины, или такой, с какой он смотрел на Тиена, когда он обнаружил в себе силы отца.

Очередной громкий выдох сопровождался лязгом меча о железную ось в основании чучела, а следом, буквально в ту же долю секунду, за пределами тренировочной комнаты разлетелся громкий хлопок. Тоюн никогда подобного звука не слышал.

Альфа замер, настороженно нахмурился, а затем неспешно прошел к двери, сжав меч крепче. Несколько секунд он медлил, но затем толкнул дверь вперед и, выглянув из-за нее, наткнулся взглядом на лестницу. Пусто.

На входе не было гвардейцев, которые должны были охранять сейчас каждый угол, а стоило пройти дальше, отпустив тяжелую деревянную дверь, он вдруг замер, а глаза его в ужасе расширились. За большой колонной, подпирающей своды замка, лежало тело — обезображенное, испачканное в крови, вместо лица которого виднелось лишь месиво из чего-то, что по виду напоминало сырой окровавленный фарш.

Юный принц испуганно отпрянул, зажмурился и отвернулся, сжав зубы.

Руки сильно задрожали и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы немного успокоить дрожь в теле и все же вновь открыть глаза. Лучше не смотреть на мертвеца, поэтому эльф опустил взгляд на серый мрамор под своими ногами.

Мыслей в голове не было вовсе. Он не думал о том, кто это сделал, о том, как это произошло — абсолютная, всепоглощающая пустота, какой не бывало никогда в его голове. Лишь когда послышались крики и очередной громкий хлопок, Тоюн вздрогнул и, словно очнувшись, взглянул на лестницу, что вела наверх.

— Папа, — это было первое, о чем подумал юный альфа, прежде чем сжать двумя руками свой меч и броситься к лестнице, чтобы подняться на верхние этажи. Туда, где должны быть его брат и папа. И маленький Чонхен с королем темных эльфов. Потому что сейчас, Тоюн был уверен, они особенно сильно нуждаются в защите.

Мертвый гвардеец значит лишь одно: предателям и мятежникам все-таки удалось пробраться в замок. Или они всегда здесь были, всегда сновали неподалеку, наблюдали за ними, выслеживали, выискивали слабые места, чтобы в один момент ударить, притворившись союзником? Мелькнула мысль о том, что все это могут быть проделки темных эльфов, которые лишь притворялись друзьями. Что, если этот Тэхен всего лишь гадкий лицедей и душегуб, что, если он все еще всем своим черным сердцем ненавидит светлых эльфов?

Нет, это какой-то бред. Однако стоило лишь допустить мысль о том, что их предали свои же поданные, жители Сунсухана и королевского замка, самые пригретые и обласканные роскошью светлые эльфы, и руки начинали дрожать от отвращения к этому прогнившему насквозь миру.

Поднявшись на второй этаж, Тоюн услышал чьи-то крики и мольбы, рыдания еще ярче, нежели прежде. Омега, судя по всему, служка, умолял пощадить его, но какой-то мужчина с серыми, собранными в хвост волосами с садистским наслаждением направлял на него какую-то странную палку и говорил что-то, чего из-за рыданий омеги было не разобрать.

Новый вскрик, а после снова раздался тот самый звук, который Тоюн слышал до этого, но намного громче. От него заложило уши, а слуга, лицо которого вмиг разворотило какой-то невиданной силой, упал и несколько раз содрогнулся в предсмертных конвульсиях.

Пораженный увиденным, Тоюн прижался спиной к стене и попытался сдержать слишком громкое дыхание. Ему срочно нужно найти свою семью.

Он оторвался от стены лишь тогда, когда понял, что ублюдок ушел в противоположную от него сторону. Альфа вновь бросился к лестнице, что вела к верхним этажам, но услышав шаги сверху также быстро ринулся обратно.

Он едва ли понял, какую дверь он открыл, просто ворвался внутрь и, прикрыв ее за собой, замер. И лишь после услышал совсем тихий всхлип и медленно обернулся.

— Мышка, — шепнул он, заметив знакомое лицо омеги в красивых одеяниях.

Слуга папы, однозначно он. Тоюн видел, как прошлым вечером этот омега докладывал о чем-то своему королю, а после, получив тихую похвалу, ушел, прижимая ладони к быстро бьющемуся сердцу. Красивый омега, но сейчас думать об этом не было времени, мысли крутились лишь вокруг его семьи.

— Молчите, Ваше Высочество, умоляю, — тихо зашептал омега и позволил себе прижать ладонь к губам замершего на месте альфы.

Теперь они молчали оба, а Тоюн, с трудом оглядевшись в темноте понял, что в этой совсем маленькой и узкой комнате слуги складывали ведра, швабры и тряпки.

Когда они услышали шаги за дверью, кажется, оба прекратили дышать.

— Видел кого-то еще? — поинтересовался голос неизвестного, но ему тут же ответили более мягко.

— Нет. Тут на этаже скорее всего нет никого, они либо выше, но там наших достаточно, либо внизу.

«Омега?» — подумал Тоюн и осторожно приподнял подбородок, чтобы слуга прекратил касаться его рта.

Неужели даже омеги участвовали в этом кошмаре?

— Пойдем вниз, тут ловить нечего. Там можно найти выход на задний двор замка, в сад, и если постараться найти старые ворота. Быть может, запустим своих через них.

Шаги и голоса постепенно отдалились, и лишь после этого Тоюн, вновь немного помедлив, снова приоткрыл дверь. Однако омега вцепился в руках дорогих одеяний тонкими пальцами и закачал головой.

— Вам нельзя туда, Ваше Высочество, а если...

— Ты знаешь, где папа и Тиен? — поинтересовался Тоюн, перебив омегу, кажется, растеряв всякие приличия.

Омега, прикусив на мгновение губы, коротко кивнул.

— Его Величество Чимин на четвертом этаже, в королевской библиотеке, с Его Величеством Тэхеном и его ребенком. При них есть отряд из шести эльфов королевской гвардии. Был, когда я уходил от него. Его Высочество Тиен... Они немного повздорили с Его Величеством, и он ушел к себе в сопровождении одного гвардейца, это был последний раз, когда я их видел.

— Ушел? — кажется, Тоюн обомлел.

Он не стал больше ничего слушать, отцепил руку омеги от своего плеча и вышел прочь, хмурясь.

— Сиди здесь, понял? Ни шагу отсюда. Запри дверь на засов и жди, когда прибудет гвардия на подмогу. Они точно придут.

Альфа больше ничего не сказал, плотно закрыл за собой дверь и вновь направился к лестнице, на этот раз действительно поднимаясь на третий этаж.

Он шел осторожно. Прислушивался к каждому звуку.

Те предатели сказали, что наверху их союзников должно быть достаточно. Достаточно таких же уродов, как они, которые устроили необъяснимую кровавую баню в королевском замке. Такого зла еще не видели эти стены. Чтобы королевскую обитель окропили кровью верных подданных?.. На такое злодейство на памяти Тоюна еще никто не решался.

Ему следовало быть осторожным, чтобы вообще добраться до своего брата. Его нужно было забрать первым. Тиен был нежным омегой, он всегда избегал опасностей и, хоть и пытался прятать свои слезы, но плакал, даже если нечаянно резался краем бумаги, переворачивая страницу книги. Это всегда трогало Тоюна. То, что его брат, будучи таким нежным и ранимым омегой, всегда делал вид, будто ему все по плечу, будто его ничего не волнует.

Только семья знала, что это на самом деле не так. Тоюн точно знал.

От мыслей о том, насколько же страшно его Тиену прямо сейчас, альфа спешил к близнецу, как мог. Он вновь притаился за углом и прислушался, нет ли кого поблизости. И, видят Боги, каким же удачливым он был! Стоило ему только выглянуть, как странное оружие уперлось прямо в его лицо.

Тренировки не прошли даром, ведь тело Тоюна среагировало быстрее головы. Он перехватил неизвестную ему палку и направил странное отверстие в потолок, а меч, ставший продолжением его руки, мгновенно вонзился в грудь предателя по самую рукоять.

Это был не первый раз, когда он видел смерть, но впервые причиной смерти стал он сам.

Светлый эльф, выронив оружие, смотрел на Тоюна с таким удивлением, будто бы не он должен был расстаться с жизнью прямо сейчас. Он шагнул назад, а Тоюн, выдернув лезвие из чужого тела, так же отшагнул в сторону, с ужасом наблюдая за тем, как мужчина в дворянских одеждах обессиленно упал на колени, а затем плашмя на пол, замирая навсегда.

К горлу снова подкатила тошнота, и он опустил руку с мечом вниз, чувствуя на собственной ладони липкую кровь. Этого эльфа он видел не один раз, и знал, каким было его имя. Чхон Усок был на каждом их приеме, экстравагантно одевался и всегда, всегда напивался так, что папа кривил нос, стоило ему пройти мимо дворянина.

Мысли закрутились вокруг того, что сделал Тоюн. Они были столь ужасными, что он едва ли мог совладать с собой. На такую войну просился Тоюн у отца? Таким он хотел заниматься? Может быть, отец был прав, когда еще пять лет назад говорил о том, что его сын еще не вырос, что он еще не готов?

Но сейчас ему было необходимо взять себя в руки, поэтому альфа, сделав вдох и выдох, поспешил дальше, в сторону комнаты своего брата. Еще немного, еще один поворот, и он будет на месте. А дальше они справятся. Точно справятся.

Только было он сделал шаг вперед, как за углом мелькнули две тени. Нет, с двумя вооруженными этими палками эльфами ему вряд ли удастся справиться. Поэтому он, не став попусту геройствовать, юркнул за штору, встал на цыпочки, чтобы не было видно обуви и, постаравшись слиться со стеной, задержал дыхание.

Нужно только постараться не дышать, пока они не пройдут. Только постараться не дышать...

И они прошли, громко переговариваясь о том, что стоит подняться выше.

Только вот... почему их всех так тянуло наверх?

Тоюн сглотнул, когда опустил взгляд вниз и заметил, что кровь с его руки и меча капнула на пол, что наверняка было видно из-за шторы, но слава Богам, эти двое так сильно были заняты болтовней друг с другом, что прошли мимо и остановились лишь тогда, когда заметили труп.

— Кто-то из гвардейцев? — спросил один мужчина у второго.

— Наверняка. Пойдем уже, если шастает здесь с группой, лучше лишний раз не попадаться. Забери ружье.

И голоса снова стихли.

Тоюн опустил пятки на пол и, постаравшись выдохнуть как можно тише, прикусил губы.

Ружье? Так они называли это странное магическое орудие, что убивало эльфов столь мучительно-жестоко?

Не были времени погружаться в свои мысли вновь. Альфа отвлекся от них, чтобы пойти дальше, так же быстро, но осторожно, как и прежде.

Один коридор, второй, еще одно укрытие, чтобы не попасться пробегающему мимо светлому эльфу с ружьем наперевес, и вновь коридор.

Однако, чем ближе он был к покоям брата, тем тревожнее ему становилось. Он увидел убитого гвардейца совсем недалеко от собственных покоев, а когда прислушался и услышал чей-то незнакомый голос со стороны покоев брата, он остановился.

— Я вас умоляю... — тихий, сиплый от слез голос Тиена прозвучал словно гром среди ясного неба, прервав говорившего до этого мужчину, а следом послышался звук крепкого удара и громкий вскрик.

В голове что-то щелкнуло.

Никогда в жизни Тоюн не бежал столь же яростно, как сейчас, никогда не испытывал такой клокочущей злобы. Он показался в проеме открытых дверей так быстро, что и сам не сумел понять, единственное, что он увидел — высокий статный эльф, тоже дворянин, прижимающий ружье ко лбу Тиена, и брат, сидящий перед ублюдком на коленях, взлохмаченный, с разбитым до крови лицом и совсем несвойственным его лицу синяком у глаза. Тиен сжимал ладонями явно сломанную, неестественно изогнутую щиколотку, и когда он поднял взгляд на Тоюна, единственное, что он успел сказать, это сиплое, испуганное:

— Бра...

Тоюн сам не понял, как громко он закричал и как этот крик стал похож на рев чего-то очень большого, сильного.

Снежный голем размером с целую лошадиную повозку воздвиг сам себя в считанные секунды и, повторив движение своего хозяина, замахнулся огромной рукой. Раздался грохот такой силы, что казалось, сотряслись даже каменные стены, по которым расползлась трещина от удара, а когда голем убрал свою руку, Тиен, медленно повернувшись застыл на несколько секунд.

Кровавое пятно на стене и размазанные по ней органы, некогда бывшие полноценным эльфом, медленно стекли вниз, прямо к упавшему на пол ружью.

Крик Тиена, такой громкий, полный ужаса, скорее даже вопль, оглушал. Он зарыдал, попытался закрыть дрожащими руками собственный рот и лицо, но у него совсем ничего не выходило, он лишь обнаруживал ошметки плоти на самом же себе и начинал кричать все громче и громче, не в силах отвести от стены своего взгляда.

Тоюн, все еще не понимающий, что он только что сотворил, а главное, как именно ему это удалось, подбежал ближе и, обхватив Тиена руками, прижал брата к себе.

— Не смотри! Не смотри... Закрой глаза, Тиен, молю тебя, тише... Боги, — он шептал это, отбросив свой меч в сторону, а как только Тиен наконец позволил себе просто заплакать, подхватил омегу под колени и спину, подняв его на руки и направившись прочь.

Лишь в дверях он остановился, кажется, наконец сообразив, и обернулся на голема, что так же обернулся на него.

Громоздкое снежное тело, столь огромное, что Тоюну пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в бесформенное лицо, несмело и грузно шагнуло за ним, а затем еще раз, и еще.

Тоюн шмыгнул носом, чувствуя привкус крови во рту и, сжав зубы, вновь отвернулся, направившись вперед. Голем направился за ним, обогнал своего хозяина в пару шагов и теперь провожал его туда, куда хотел пройти Тоюн — наверх, к папе. Они должны были укрыться вместе.

***

— Тебе нужно было остаться с ним в одной из комнат и запереться, Тэхен. Не нужно подвергать себя опасности. И своего ребенка тоже.

Пока они сновали по коридорам в поисках светлых наследников, проверяли ближайшие комнаты и прятались от предателей, которых Чимин крайне холодно убивал, созидая лед вокруг их тел, из-за чего те задыхались в холодной, ледяной тюрьме, оба решили, что использование этих формальностей им обоим просто ни к чему.

Кажется, после сегодняшнего дня, когда все это закончится, они превратятся из просто знакомых в крайне близких друзей. Во всяком случае так казалось Тэхену.

— Тебе может понадобиться помощь. Я сожгу любого, кто попробует приблизиться к моему сыну.

Маленький Чонхен, что удивительно, не плакал и не капризничал. Он лишь пару раз всхлипнул, но после того, как Тэхен объяснил ему, что нужно вести себя тихо, альфа собрался и замолчал. Он любопытно оглядывался вокруг, а если папа велел ему закрыть глаза, послушно делал это и, стараясь не слушать ничего, кроме его ласкового и успокаивающего голоса, крепче обнимал его шею.

Когда папа велел ему спрятаться, он прятался, а если кто-то кричал, Чонхен закрывал ушки и напевал себе под нос песню, которую пел ему папа. И ему не было страшно, хоть он и понимал, что вокруг происходит что-то плохое. Очень плохое. Не зря же он слышал чьи-то рыдания.

Чимин и Тэхен остановились, переглянувшись, когда ощутили странную вибрацию под ногами. Она была похожа на шаги кого-то поистине огромного. Но кто может столь грузно ходить по коридорам замка?..

— Боги, что же это за напасти?.. — тихо спросил Чимин и на всякий случай осмотрелся в поисках укрытия.

Одна из комнат была открыта. Либо предатели уже убили в ней всех, кого было нужно, либо же она так и была пустой.

— Спрячьтесь здесь. Я не имею ни малейшего понятия о том, что это может быть.

Тэхен, не раздумывая кивнул и взял сына на руки. Но прежде, чем удалиться, он коснулся руки Чимина и серьезно посмотрел ему в глаза.

— Будьте осторожны.

Чимин кивнул и, как только Тэхен зашел в комнату, плотнее прикрыл за омегой дверь и шумно выдохнул, опустив взгляд на светлые носки сапог, что совсем немного испачкались в крови.

Нет, он ни разу не убил никого так, чтобы кровь попала на одеяния, то была кровь тех, кто должен был их защищать, но увы... Пришедших за ними было слишком много, а это странное оружие, что они использовали, оказалось достаточно сильным, чтобы пробить облегченные доспехи и головы, не закрытые шлемами.

Когда эльфы, такие же, как сам Чимин, ворвались к ним в библиотеку, он был готов отдать Богам душу. И отдал бы, если бы не Тэхен, который в одно мгновение испепелил огненной волной всех, кто оказался в поле его зрения. Волна огня была столь мощной, столь жаркой, что сразу стало понятно — от испуга омега вряд ли контролировал этот порыв, а быть может, наоборот выпустил все магическое напряжение, скопившееся за эти несколько дней.

Чимин даже не успел испугаться. Часть библиотеки потухла так же быстро, как и трупы эльфов, обуглившиеся до черноты. Лишь тяжело дышащий Тэхен, прижимающий к себе дитя, заставил его прийти в себя и убраться оттуда как можно скорее.

Пока Чимин думал о том, что произошло, шаги становились все ближе. вибрации и грохот становились все сильнее, и Чимин, скрывающийся за углом коридора, дрожащими от напряжения ладонями создал меж ними большой сгусток энергии, в любую секунду готовый превратиться в глыбу льда и пронзить врага насквозь.

Так и вышло.

Стоило лишь чему-то громоздкому заглянуть за угол, как огромная, острая глыба льда в одно мгновение пронзила этому нечто голову. А затем Чимин растерянно замер.

Снежный голем выпрямился в спине, не обращая внимания на торчащий из его головы лед, и издал какой-то непонятный, гулкий звук, словно пытался заговорить. На мгновение от ужаса подкосились колени, и Чимин отшагнул назад. Маг со схожей силой? Откуда ему здесь взяться?..

Омега уже почти открыл рот, чтобы громко позвать Тэхена, как услышал знакомый, тихий голос.

— Папа, — Тоюн выглянул из-за чудовища, которое закрывало его собой от всех, кто мог навредить, а сидящий на его руках Тиен, взглянув на Чимина, тихо заплакал.

Чимин бросился к ним в ту же секунду, обняв обоих так крепко, словно не верил, что видит их перед собой.

— Боги... Боги, что же они сделали, — зашептал Чимин, отстраняясь, в панике оглядывая Тиена и касаясь дрожащими руками израненного лица и щеки Тоюна. Только сейчас Чимин понял, что протянул ладонь выше к своему сыну, а тому пришлось немного склониться, чтобы принять ласку родителя.

И все же каким бы большим он не был, глаза предательски защипало.

— Почему вы не в укрытии? Где вы были? Знаете, как сильно вы напугали меня? Я же...

Чимин не договорил. Послышался очередной хлопок где-то в конце соседнего коридора, и он потерянно оглянулся.

— В комнату. Быстро, — шепнул он и прошел к двери первым, открыв ее.

Тэхен, прижимающий к себе сына, встал с дорого обшитого стула и облегченно выдохнул, заметив Тоюна с Тиеном на руках, а следом и Чимина.

Снежный голем не сделал ни шага, а стоило Тоюну укрыться, рассыпался снежной крошкой прямо у двери.

— Что с твоей ногой и лицом? — полушепотом спросил Чимин и поспешил подвинуть кресло так, чтобы Тоюн смог усадить на него брата.

Они говорили тихо, буквально шептали, не зная, пойдет ли стрелок в эту сторону.

— Гвардеец, который был со мной... Его убил... Его убил граф Чиен. Он ударил меня этой странной палкой, а потом наступил на ногу так сильно... Я даже не понял, как это произошло, — тихо отозвался Тиен, болезненно поджав губы, а Чимин, услышав знакомое имя, на мгновение прикрыл глаза и качнул головой.

— Я убью этого ублюдка, как только все это закончится, — не стесняясь в выражениях выдохнул Чимин, но голос Тоюна отвлек его от бренных мыслей.

— Он уже мертв.

Тоюн сказал это сипло, отведя взгляд. Он думал, что победив когда-нибудь врага он будет торжествовать, но на деле он не чувствовал ничего. Ничего хорошего и ничего дурного. Просто пустота и чувство, будто он не должен был убивать. Не должен был позволять себе отнимать чью-то жизнь. А сегодня ему пришлось отнять сразу две.

Альфа хотел было сказать что-то, открыл рот, но так не произнес ни слова. Опустился на пол так устало, будто в одно мгновение на его плечи легли все тяготы этого мира, и утер с носа кровь.

— Скорей бы... Отец вернулся. Он бы ничего подобного не допустил.

— Тоюн, — тихо позвал Чимин и качнул головой, — ты сделал все правильно.

— Вы защищали брата, Ваше Высочество, — слова поддержки высказал и Тэхен, вновь опускаясь в кресло и укачивая на руках Чонхена, который, кажется, был слишком измотан, раз притих. В возрасте двух лет он вовсе прекратил засыпать на родительских руках, но кажется, происходящее действительно пугало его слишком сильно, — Здесь нет ни одного взрослого эльфа, руки которого не были бы испачканы в крови. Поверьте. За семью сотворишь и не такое.

Они затихли в молчании. Мимо двери кто-то прошел, но шаги удалились, а значит, прорваться внутрь никто не пытался.

— Нам нужно дойти до конца этого коридора, до тайного хода, что ведет в убежище для королевской семьи. Оно находится за пределами замка, под землей можно дойти до утесов, а за ними будет ход. Там всегда есть кто-то из гвардии, кто живет в тех местах постоянно, у них будет телега, одежда и еда. Вас вывезут без лишних вопросов, если покажете печать династии, я ее отдам. Об этом месте знаем лишь мы с мужем и несколько особо приближенных к нам министров, — шепотом начал Чимин, — я проведу вас вниз, к ходам, а сам поднимусь к Его Светлости Санхену. Как регент, я не могу укрываться, но вы...

— Я останусь, — тут же твердо отозвался Тоюн и поднял на папу голову, — я не уйду и даже не проси. Если я потеряю тебя, папа, отец мне этого не простит. Раз он растит из меня наследника, значит, я буду защищать свой дом как наследник.

— Я тоже смог бы помочь, — тихо проговорил Тэхен, поджав губы, а затем опустил взгляд на дитя в своих руках и плотнее поджал губы. Он тоже мог бы помочь, — если будет кто-то, кому вы, Чимин, безоговорочно вверили бы жизнь своих детей, я бы вверил этому эльфу жизнь своего дитя.

Тэхен вступил в этот спор немного не вовремя, а потому Чимин не смог ответить ему сейчас. Все внимание омеги было направлено на его сына, пожелавшего геройствовать в такое неподходящее время.

Светлый король уже набрал в грудь воздуха, приготовившись спорить, но Тоюн заговорил первым:

— Нет, папа, я знаю, что ты скажешь. Я уже не ребенок, ясно? Я могу постоять за свою жизнь и за свою семью. Не проси меня оставить тебя в этом аду!

Неосмотрительно повысив голос, юноша сжал губы, чтобы никто не заметил, как они задрожали, но от внимания его родителя это не укрылось. Чимин опустился перед ним на колени и, погладив его по щеке, осторожно и ласково потянул сына на себя, чтобы обнять его и погладить по плечам. Когда его мальчик так вырос?..

— Я не считаю тебя ребенком, Тоюн. Но твой брат серьезно пострадал, и Чонхену нужна защита. Я вверяю тебе тех, кто не может за себя постоять. В твоих руках целых три жизни, которые ты должен уберечь и вывести из замка. Я верю и знаю, что ты с этим справишься. Ты смог привести Тиена ко мне, спас его жизнь и наказал предателя. Ты сделал уже очень много, и поверь, ты не сбегаешь. Ты спасаешь наше будущее. Будущее Наянсыка и будущее Чонгонана. Светлые и темные эльфы будут слагать легенды и песни о том, как ты храбро и бесстрашно в столь юном возрасте спас наследников, Тоюн.

Отстранившись, Чимин взглянул в лицо сына. Нет, он не заплакал, но все-таки смягчился и остыл, потому что его папа был прав. В конечном итоге, вывести из дворца его брата и маленького Чонхена — тоже задача не из легких.

— Хорошо... хорошо, папа, я выведу их отсюда. Но Тиена нужно нести на руках, я не смогу никому дать отпор. И вряд ли у меня получится создать еще одного голема. Я даже не до конца понимаю, как мне удалось сотворить предыдущего, — Тоюн посмотрел на свои руки и только сейчас понял, что он бросил меч в комнате брата и так и не забрал его с собой.

Облегченно выдохнув, Чимин поцеловал сына в лоб.

— Сидите здесь, забаррикадируйте дверь и ждите. Я отправлюсь на поиски Санхена или Хосока. Кто-то из них поможет вам выбраться отсюда.

Тэхен хотел было подняться, но Тоюн его опередил. Он попросил папу быть осторожнее, а после, взяв канделябр с камина, затушил в нем все свечи, выбросил их в сторону и подпер им ручку. Альфа пару раз дернул дверь на пробу и они хоть и хлипко, но не открылась.

— По крайней мере у нас будет время, чтобы собраться и дать отпор.

Улыбнувшись ему, Тэхен поцеловал своего сына в макушку и прижался к ней щекой. Его смелый Чонхен... только бы все это никак не сказалось на нем, лишь бы дух его не пошатнулся от всех ужасов, которые столь внезапно обрушились на маленького, совсем еще невинного ребенка, беззащитного. Этот ребенок не сотворил зла, просто не успел, но кто-то был столь ужасен, что решился превратить дни его детства, которые должны быть наполнены смехом и улыбками, в дни наполненные слезами и страхом. Так несправедливо...

Постаравшись лечь поудобнее, Тиен как-то нехорошо дернул ногой и болезненно застонал.

— Боги... надеюсь, я смогу ходить?

— Конечно, сможешь. И танцевать. Как только все заживет, Тиен, обещай, что первый танец отдашь мне. А потом наверняка тебя пригласит какой-нибудь знатный альфа, — фыркнул Тоюн, и омега, невесело усмехнувшись, обратил взгляд на Тэхена. Кажется, этот омега совсем ничего не боялся. Быть может, и ему стоит?

В тишине они просидели около двадцати минут, а затем в дверь постучали — тихо, но настойчиво.

Тэхен тут же поднялся на ноги и, качнув головой Тоюну, который желал подойти к ней, передал в его руки уснувшего Чонхена и подошел ближе сам. Огненные змейки мгновенно окутали его ладонь и длинные пальцы, а сам омега, подкравшись ближе к двери, прислушался.

— Откройте, — голос Чимина был узнаваем.

Плечи расслабленно опустились, но огонь не потух до тех пор, пока дверь не открылась, а перед ними не показался Чимин с Санхеном и целой группой гвардейцев за спиной.

— Нет времени ждать, пока этаж зачищен, нужно уходить, — тут же проговорил Санхен и Тоюн, немедля ни секунды, подошел к мужчине ближе и передал ему спящего Чонхена.

Тэхен, болезненно поджав губы, лишь единожды коснулся густых, немного взмокших черных волос своего сына и прижался к ним губами.

— Храните его как зеницу ока, — тихо попросил он, и Санхен кивнул.

— Конечно, Ваше Величество.

Чимин, коснувшись плеч Тоюна, который поднял на руки Тиена, что-то негромко шепнул своим детям, а затем Сонхен первым вышел прочь.

Часть гвардейцев ушла вслед за ним — еще часть ждала указаний Чимина.

Омега не размышлял слишком долго, обернулся на Тэхена и, заметив взгляд омеги, который до последнего следил за тем, как уносят его сына, перехватил его ладонь, такую горячую в сравнении с его, крепко сжав пальцы.

— Пойдем. Мне нужно надеть латы и найти нечто более подходящее, нежели красивый наряд, для тебя.

***

Когда Юнги спустя сутки после битвы с людьми у окраины Моря Вечных Зим получил весть о том, что гонец так и не доехал до места назначения — он заволновался. А когда узнал, что прямо сейчас во дворце поднялся мятеж, а их же подданные со странными орудиями убивают тех, кто оставался верен короне — его охватила такая злоба, что трудно было понять, сможет ли он удержать ее в себе хоть на долю секунды.

До Сунсухана они добрались в течении нескольких дней, остановившись лишь дважды, когда лошади валились с ног от усталости и просто не могли следовать по намеченному пути.

Когда полк на две тысячи голов вошел в столицу, колокола прозвонили ровно три раза. Солдаты, темные и светлые эльфы под предводительством короля Наянсыка мчали к окрестностям дворца так быстро, как только могли, но лишь тридцать из них смогли прорваться на территорию.

Юнги никогда в жизни не видел столько огня. Столь много, что казалось, пылал весь дворец.

Яркие, почти красные от высокой температуры языки пламени взрывались то тут, то там, но то не были взрывы — огонь разил лишь тех, кто держал в руках ружья.

Грубые, резкие удары мечом и громкие хлопки выстрелов не затихали ни на миг. Он прорывался к главному входу с боем, не подпускал носителей человеческого, чудовищного изобретения слишком близко, как и советовал Чонгук. И все же, когда они оказывались вблизи, ладонь, лишенная лат, превращала ружья в прах прежде, чем они успевали выстрелить.

Юнги остановился чтобы передохнуть лишь тогда, когда оказался в самом замке.

Его взгляд скользнул по ледяной глыбе льда, на конце которой висело проткнутое насквозь тело предателя. Предателя, который имел такие же острые уши и такие же белые локоны, как и он сам. То был вовсе не человек, но все равно творил зверства. Вода с подтаявшего куска льда капала на пол, смешиваясь с кровью и образуя невиданные доселе красные узоры на белом мраморе.

«Чимин» — единственное, что мелькнуло в его голове. Невозможно было не узнать магию собственного супруга.

— Ваше Величество! — голос Санбома, министра сельского хозяйства, отвлек Юнги от раздумий.

Мужчина, никогда в жизни не носивший лат, сейчас был в них облачен и держал в руках меч, окропленный засохшей кровью.

— Почему ты здесь? — слова Юнги прозвучали слишком громко среди сводов пустого этажа замка, — Где королевская семья?

Он шагнул ближе, размашисто, быстро, но уже знакомый, родной голос заставил его замереть на месте.

— Слишком долго, — Чимин, удержавшись ладонью за перила лестницы, поспешил спуститься вниз.

Юнги слишком давно не видел на нем доспеха, но сейчас даже не обратил на это внимания, схватил в свои объятия, так крепко, что Чимин едва ли мог вдохнуть, но и омега сжимал его плечи столь же крепко, впервые за эти несколько дней позволяя слезам усталости скопиться в уголках своих глаз.

— Дети... — начал было Юнги, но Чимин вновь не позволил ему договорить.

— Тиен немного пострадал, он вместе с Чонхеном, Санхен вывел их из дворца, — тихо проговорил Чимин, но заметив встревоженный, на грани паники взгляд мужа поджал губы и качнул головой.

— Где Тоюн, Чимин?

— Твой чертов сын никогда меня не слушал. Он должен был отправиться вместе с ними, он уже ушел, я готов был поклясться, что он впервые поступил разумно. Но увы, желание геройствовать передалось ему от твоего старшего брата.

Каждое слово Чимина заставляло сердце Юнги замирать так, что становилось физически больно, но когда паника в его взгляде возросла до того, что даже хватка пальцев на талии Чимина ослабла, омега поспешил добавить:

— Он с отрядом в двадцать гвардейцев и с Тэхеном в северной части замковой территории.

— И ты позволил ему? — облегчение вырвалось одновременно с грубостью, но Чимин ничего не сказал.

Юнги отпустил его талию и быстрым шагом направился туда, где должен был быть их сын. Чимин пошел следом, ни на миг не отставая от него, поглядывая на мужа искоса.

— Они напали на нас утром, три дня тому назад. Мятеж вспыхнул из ниоткуда, у нас есть основания ссылаться на Сольгым. Их оружие...

— Ружья. Человеческое изобретение. Чонгуку довелось изучить его прежде, чем он двинулся в путь. Для темных эльфов они не столь опасны благодаря их доспехам. Они крепче наших, но Чонгук уже пообещал прислать к нам своих лучших кузнецов. Мне удалось забрать часть из тех орудий, что использовали люди в последнем нашем с ними сражении. Мы используем их тоже. Иначе сюда мы бы не добрались. Весть не дошла до тебя, гонец исчез в пути, быть может, попал в метель или его убили на подходе, но люди пытались напасть на Наянсык со стороны Моря Вечных Зим.

— Каким же образом? — вскинул брови Чимин, ускорив шаг, ведь за мужем ему приходилось едва ли не бежать.

— В своем письме Чонгук назвал этот корабль «ледоколом». Энтузиазма в его письме было больше, чем следовало бы. Им удалось отодвинуть линию фронта назад, ближе к замку. Ружья не помогли людям при встрече с кошмарами Туманного Леса. К нашему счастью. Но дальше он не пойдет, иначе ослабнет.

Чимин кивнул. Все предельно ясно.

Когда они вышли на задний двор, в нос тут же ударил запах паленого мяса и пепла.

Вокруг было столько дыма, что защипало глаза, и Юнги остановился на пару мгновений, глядя вперед себя.

Среди смога янтарно-огненный взор, обратившийся в их сторону, выглядел особенно зловеще. Тэхен, облаченный в белый облегченный доспех, сделал несколько шагов навстречу, а за его плечами возросла огромная, снежная громада, что шагнула следом.

— Здесь их больше не осталось, — голос Тэхена прозвучал громко, но устало.

Конечно, не осталось. Земля была выжжена дотла.

Отмахнувшись от дыма, он сделал еще шаг вперед, а из-за снежного голема показался Тоюн. У альфы, стоило ему увидеть отца, на лице было и счастье, и облегчение. Все самые светлые эмоции.

— Отец! — воскликнув, он, убрав меч в ножны, подбежал к своему родителю, но не осмелился так сразу нападать на него с объятиями, остановился и низко поклонился.

Он ведь ослушался папу и все-таки остался во дворце, чтобы помочь здесь, отец наверняка уже в курсе всего, а значит, его не ждет похвала. Однако рука его родителя, сжавшая плечо, притянула его, и альфа оказался в крепких объятиях отца. Они подарили ему такое облегчение, что он едва не заплакал.

— Ваш сын не единожды спас мою жизнь в этом бою, — улыбнулся Тэхен.

Он вдруг ощутил неприятное щекочущее чувство под носом и, коснувшись кожи, с удивлением заметил кровь на своих пальцах.

— Тэхен! — Чимин успел подхватить покачнувшегося омегу и позволил ему опереться на себя. — Ты устал, нужно отдохнуть. Мы со всем справились благодаря тебе. Остальных зачистят солдаты.

Юнги, разжав объятия, пару раз хлопнул сына по плечу и посмотрел на омег. Уставшие, но сильные — они справились.

— Мы разбили лагерь неподалеку. Сейчас светлые и темные эльфы зачищают каждый угол дворца в поиске предателей, некоторых я оставил в лагере. Они будут рады увидеть, что их король в добром здравии. За Тиеном и Чонхеном мы пошлем лучших солдат, Тэхен. А сейчас пойдемте, вам троим нужно отдохнуть.

Тэхен кивнул. Скоро его сын вернется к нему, и тогда он сможет отдохнуть. Еще неизвестно, что им готовит завтрашний день...