Глава 34

Её больше нет. Я не смогла её спасти. Это я виновата в её смерти...

Я очнулась на незнакомом корабле и попробовала подняться. Крепкая рука схватила меня и потащила за собой. На сопротивление просто не было сил. Мне плевать, какую новую пытку придумал для меня Энварим. Уже плевать. Он отнял дорогого мне человека, заставив смотреть, как гаснет свет в глазах Руби.

Меня пнули, и я упала на железную поверхность палубы. Кабина пилота. Ничего примечательного: пульт управления, два кресла, иллюминатор и голографическая карта. В одном из кресел сидел Предводитель Аурианов. Я даже не взглянула на него и просто смотрела в космическую даль иллюминатора.

– Думаю, ты захочешь узнать, что твои друзья прибыли в лабораторию на пол минуты позже, – скучающим тоном произнёс он. – Какая жалость, быть в одном шаге от цели, и она растворяется у них на глазах.

Я ничего не ответила, продолжая смотреть на далёкие звёзды. Энварим выжидал, намереваясь увидеть мою бурную реакцию, но я проигнорировала его. Ауриан раздосадовано вздохнул.

– Ладно, перейдём ближе к делу. Раз уж я наконец завладел этой весьма драгоценной вещицей, – он покрутил в руке корс, – я бы хотел наконец открыть его. Ты наверное не знаешь, но в нём спрятаны очень драгоценные данные. К примеру, координаты затерянной обители всех Ауриан. Но, видишь ли, вот не задача, этот корс можно открыть лишь в одном месте. Угадай где? Правильно. Место, с которого всё началось. Изначально я побаивался отправлять Аурианов на Призрачный Маяк из-за... сама знаешь чего. Но после того, как ты успешно там побывала, мои опасения оказались ложными. Я не могу полететь сейчас с вами, так как должен же сейчас кто-то уничтожить «Сердце», поэтому вас будет сопровождать моя дочь. От тебя же мне нужно, чтобы ты проложила одну-другую коротких тропы к Призрачному Маяку.

– И с чего же ты взял, что я стану это делать? – хрипло и безразлично спросила я. Оказывается, мой голос сорвался после того крика. Энварим одарил меня самой зловещей улыбкой.

– Сам не знаю, как так получается, но мне никак не удаётся завладеть полностью твоим разумом. Возможно, это из-за твоей связи с тем Наставником. С этим я позже разберусь. Но представь себе, как я был рад, когда ты прилетела ко мне не одна.

С этими словами в кабину зашла Весперия, толкая Лайра. Парень был бледным, и из-за наручников его эфер явно не мог восстановиться. Я закрыла глаза, моля, чтобы это был лишь очередной кошмар во сне.

– Теперь этот кошмар более чем реален, – ответил на мои мысли Энварим. – Но если ты сомневаешься, то я могу тебе полностью продемонстрировать реальность всего происходящего.

– Чтобы он со мной не сделал, принцесса, даже не думай ему помогать, – решительно сказал Лайр. Проклятье, произойди такое полгода назад, я бы и глазом не повела, говоря, что «высокомерный засранец» это заслужил. Но после всего того, что он сделал для меня и Руби...

Парень пронзительно закричал, когда его полностью обвили клубы красного эфера. Этот крик просто сводил меня с ума. Одно дело – ощущать это самой, а совсем другое – видеть, как страдает кто-то другой и ты прекрасно знаешь эту нестерпимую боль. Мне хотелось закрыть глаза, закрыть уши, закрыться от всего внешнего мира. Руби уже погибла из-за меня, я не могу допустить, чтобы следующим был Лайр.

– Довольно! – прохрипела я. – Я всё сделаю, отпустите его!

Энварим разжал кулак и Лайр обмяк на палубе. Я мимолётно заметила, что выражение лица Весперии сильно напоминало моё. Она вовсе не получала от этого удовольствие, в отличии от того раза, когда она мучила Руби.

– Так бы и сразу, – обрадовался Энварим, вставая с кресла. – Когда я был Лиэстрой, то меня обучали противостоять влиянию Наэргатов. Пусть их тьма и была слабее нашего света, они были холодны и расчётливы. И всё же Лиэстры пали, а наследие Наэргатов всплывает то тут, то там. – Он многозначительно посмотрел на меня, а потом направился к выходу. – Сейчас зарождается наш новый мир, а когда мы уничтожим остатки старого, то разыщем нашу родину.

Когда Энварим и несколько Аурианов покинули корабль, я села за штурвал и начала вводить координаты.

– Если отправишь нас в другой конец Галактики – я устрою этому щенку очень весёлую жизнь, – пропела Весперия.

– Советую вам пристегнуться, – сухо сказала я.

– Так что, – хрипло начал Лайр, – пока твой папаша уничтожает мир, ты сидишь в сторонке?

– К сведению недалёких, – съязвила Весперия, – наконец отыскать наш потерянный дом является более чем великим делом. И наш Повелитель вовсе не собирается уничтожать мир, а спасает его.

– Убивая тысячи невинных Инкарнов? – встряла я.

– Ты про людей, которые добровольно пошли на службу в Лигу и годами стирали наш народ с лица Немерийского предела?

– Знаете, я уже окончательно запутался кто здесь герой, а кто – злодей, – вздохнул Лайр.

– Потому что это понимание слишком обширно для такого плоского ума, как у тебя.

Лайр обиженно нахмурил брови.

– Зачем вам отыскивать мёртвую планету? – спросила я, переводя тему и готовя корабль к прыжку.

– Се... – начала девушка, но осеклась, – наша обитель никогда не может умереть. В ней сосредоточены все узлы эфера, сплетая Вселенные.

– И как же так случилось, что вы забыли дорогу домой? – хмыкнул Лайр.

– Новое поколение там ни разу не было, а старое... – Весперия с грустью смотрела на голокарту, где уже вырисовывался проложенный мною маршрут. – Как мне говорил отец, местонахождение дома Аурианов было строжайше засекречено Лиэстрами во время войны. Чтобы при попадании в плен никто не смог выдать эту информацию, точные координаты знали лишь считанные пилоты, которые, увы, не дожили до нашего времени.

Нам придётся пролететь пол Галактики по пути к Призрачному Маяку. Путь будет долгим, – сказала я и дёрнула рычаг. Далёкие звёзды расплылись в линии, образовав переливающийся водоворот красок.

***

Меня всегда удивляло на сколько Немерийский предел меньше той Галактики, откуда я родом. Там для путешествия из одного края в другой понадобились бы месяцы.

Путь до Призрачного Маяка мы преодолели за несколько дней. Часами я сидела за пультом управления и выводила корабль в глухой космос только для перезарядки двигателей и хоть какого-то сна. Не скажу, что он у меня был. Каждый раз, когда я закрывала глаза, то видела перед собой высохшее тело Руби. Эта пустота внутри душила, поэтому я, как смогла, заглушила все свои эмоции, как это уже делала когда-то. Абсолютная тишина и сухость внутри – единственное, что у меня было.

Весь корабль был под контролем по меньшей мере десяти Аурианов. Те следили за каждым моим шагом, чтобы я не попыталась связаться с кем-то, пересылая сообщение. Иногда Весперия приходила с Лайром, дабы «составить мне компанию».

Не скажу, что я видела в ней жестокую и бессердечную воительницу. Скорее девочку, которую учили ненавидеть весь остальной мир.

Корабль вышел из гиперпространства и мне открылась уже до жути знакомая картина заброшенной станции. Когда корабль сел в ангаре, Весперия распорядилась, чтобы несколько человек осталось на корабле. Меня же и Лайра она потащила за собой.

– Вы даже не представляете, какая сейчас творится история, – сказала она воодушевлённо. – Как же я мечтаю увидеть наш дом. Если отец позволит, то я первым делом заведу возле дома свой сад... Мне говорили, что во владениях Лиэстр цветы всегда были чем-то большим: розы, лилии, петуньи, верески, георгины...

При упоминании вересков моё сердце отчего-то ёкнуло.

– Никогда бы не подумал, что "злобная командирша" любит цветы, – хохотнул Лайр. – Хотя ты мне очень напоминаешь розу: такая красивая, но только дотронешься – искромсает до кусочков.

– Как только ты открываешь рот, то я чувствую себя исполинской венериной мухоловкой, что так и хочет отгрызть тебе башку, – ответила Весперия, сверкнув своими красными глазами.

– Кто такие Лиэстры? – спросила я, опередив ответ Лайра.

На удивление, Весперия ответила мне без злорадства.

– Когда-то Лиэстры были одним из правящих тронов... нашей обители. Это могли быть как родственники, так и совершенно чужие люди. Все Лиэстры обладали светом. Таких было совсем не много и эта сила иногда передавалась по наследству, а иногда просто проявлялась в каком-то деревенском ребёнке.

– И они все правили вашей планетой?

– Нет, – покачала головой Весперия. – На сколько мне известно, то правил кто-то один. Даже среди повелевающих светом были сильные и слабые. Но также была и противоположность – трон Наэргата. Но даже самый сильный Повелитель Тьмы не мог сравниться с сильнейшей Лиэстрой. Но это не мешало им владеть и другим дарованиями. Почему-то из всех способностей, тьму – легче передать или воссоздать, в отличии от света.

Мы шли по глухим коридорам, и я не могла понять, почему именно здесь мне стало так интересна прошлая жизнь Аурианов. Неужели, тени Рилана и мои – это всего лишь остатки мощи былых Наэргатов?

– Почему Энварим говорил, что был Лиэстрой? Можно как-то утратить свою силу? – поинтересовалась я.

– Энварим – никогда не был Лиэстрой, – отчеканила Веспа. – А вот потерявший всё юноша Энван – был.

Энван. Так назвался Повелитель Аурианов при нашей первой встрече на Вуалисе. Когда я узнала правду, то подумала, что он назвал мне просто выдуманное имя, но видимо нет.

– Когда Энван обратился в отчаянии за помощью к Первородным, то лишь один ответил. Хаос провозгласил его своим Воплощением и наделил силой, дабы уже Энварим отомстил за свой народ. Так мне рассказал отец, – закончила девушка, когда мы вышли в тот самый зал, где эфер казалось быль искажён. Я мимолётно отметила про себя, что теперь понятно, каким образом Энварим смог подчинить себе разумы всех охотников на Западе. Обычный Ауриан может и не смог бы это сделать, но с дарованной силой Первородного...

На возвышении, над обломками парил уже знакомый мне разрез. Здесь всё осталось так же, как и в тот прошлый раз, когда я была здесь с Виалом. Разломанный пьедестал, обломанные колоны и висящие провода, ну и ужасное ощущение больного эфера, которое я чувствовала даже в подавляющих наручниках.

– Почему здесь всё так...

– Неправильно? – подсказала я Весперии. Аурианы же были сбиты с толку и вовсе не казались собранными.

Веспа достала из кармана корс и дрожащей рукой поднесла его к пьедесталу. Чёрный камешек вновь покрылся белыми линиями и стал проецировать разные данные. Я взглянула на стоящего рядом Лайра и наши глаза встретились.

– Веспа, – начал он, – ещё не поздно отступить. Ты вовсе не обязана повторять ошибки своего отца. Смотри, к чему они привели. – Парень указал на парящий разрез пространства. – Я как никто другой знаю, какого это жаждать его одобрения и хотеть быть достойным наследия, что приходиться терять самого себя, желая угодить ему. Одумайся...

– Одуматься?! – Весперия повернулась, убрав руки от голограммы. – Всё, чего я хочу всю свою жизнь – это найти и вернуть свой дом.

– Но для этого вовсе не обязательно убивать всех подряд...

– Они первые всё начали! – взорвалась Аурианка. – Лорду Лайрону никогда не понять, какого этого бояться быть обнаруженным и убитым, просто из-за того, что ты другой!

Внезапно из дверных проёмов выкатилось несколько шариков, что стали заполнять пространство дымом. Следом из-за каждой арки начали вбегать воины в черных костюмах, атакуя Ауриан, которые не могли нормально использовать свои силы из-за разлома.

Весперия хотела было схватить корс, но её сбил с ног Лайр и ввёл в шею брошенный Райсом транквилизатор. Воины Лиги просто подавили числом Аурианов. Я увидела Виала Сорена, использовавшего картозисный наруч для защиты от слабого эфера нападавшего. Кто-то разрубил мечом мои подавляющие кандалы, и я вновь ощутила прилив знакомой энергии по всему телу.

Одна Аурианка выскочила из зала, и я пустилась за ней. Ко мне начали возвращаться все подавленные за эти дни эмоции. Я узнала бежавшую девушку, владеющую льдом. Это она отняла у меня Руби в тот день. Мне вспомнился ужас на её лице, когда ледяное лассо обвило её за талию, утягивая за собой.

Собрав весь гнев, ярость и ненависть к Аурианам, я создала в ладонях теневое пламя огромной мощи, сжала его в тонкую линию и бросила разрез. Девушка скорчилась на полу от боли, а на спине был выжжен красный глубокий след моего удара. Она хотела создать лёд, но я наступила на кисть и иней исчез с пальцев Аурианки.

– Пожалуйста, – взмолилась она, захлёбываясь слезами.

– Она тоже страдала. – Мой голос был до ужаса ледяным. – Вот только вы мучали её месяцами, выжимая до последней капли. Она умирала у меня на руках, пока вы насыщали себя её эфером. Так как ты думаешь, будет ли твоя смерть быстрой и милосердной, после всего того, что вы сделали с ней и десятками других Мирралов?

Девушка начала тихо плакать, когда я вновь призвала в ладони теневое пламя. Моя рука не дрожала, но и не двигалась в сторону головы Аурианки. Почему я сомневаюсь? После всего того, что Энварим и все его Аурианы сделали со мной и другими, я должна радоваться моменту отомстить хотя бы одной из них.

Моё сердце стало колотиться всё быстрее, а перед глазами, где уже начали собираться слёзы, возник образ зелёного дракона с голубыми глазами. Почему я не убила его? Та тварь не один раз пыталась сожрать меня на арене, но я отдала ему последние крупицы своего эфера. Мысль о первом учителе Кассо привела меня тогда в чувство.

Картинка сменилась давним воспоминанием, где на меня с ужасом смотрят столь ненавистные зелёные глаза. Кеймир не смог тогда меня остановить, и я могла легко покончить с тем, кто заставил пройти через ад. Я помню, как в голове на секунду появились серые глаза человека, которого я любила и лишилась. Что остановит меня сейчас?

Рядом со мной присела тёмная фигура. Его рука коснулась моей ладони, где слабым огоньком потухало теневое пламя. Его прикосновение было таким знакомым и согревающим, что тени расплылись по моей ладони, словно вода. Я согнулась не в силах больше сдерживать эмоции и давясь ими. Рилан крепко обнял меня, словно не давая упасть в ту бездну горя, что вот-вот поглотит меня. Он – мой вечный якорь, что не даёт провалиться мне с головой.

– Её больше нет, – прошептала ему я. – Я должна была её спасти, но не смогла... Почему все, кто мне дорог так часто покидают меня одну? Почему каждый раз это ещё больнее?

Я чувствовала, как он прижался щекой к моим волосам, а объятие стало ещё крепче.

– Потому что ты – умеешь любить, – тихо прошептал он мне. – Ты даришь частицу себя каждому, кто тебе дорог, даря им свет, даже не осознавая этого. Когда они уходят... эта часть тебя погибает вместе с ними. Это цена за то, чтобы быть живой, Вересочек. За то, чтобы жить полной душой, а не с её отсутствием, как они. – Рилан кивнул в сторону бессознательной Аурианки. – Я думаю, что утраты ломают нас, давая возможность отстроить себя заново. От тебя лишь зависит, встанешь ли ты снова, чтобы жить дальше, или будешь лежать в горе, оплакивая то, что уже не в силах изменить.

Как же я скучала по нему все эти дни. Мне так нужен был кто-то, кто удержит меня у края и не позволит сломаться. После удушающих мыслей о том, что я могу больше никогда его не увидеть, Рилан рядом со мной.

– Я уже говорил тебе, что ты не одна, – тихо сказал он. – Вся твоя боль – и моя тоже. И не только из-за усилителя. – Я немного отстранилась, чтобы заглянуть в его горящие аметистовые глаза. Рил взял моё лицо в ладони и крепко поцеловал. Этот поцелуй был словно ответ на все мои незаданные вопросы и исполнением всех невысказанных желаний. Словно глоток воздуха, среди удушья.

Рилан заправил мои выбившееся волосы за ухо и посмотрел прямо в глаза. Моё сердце сжалось от следующих его слов, которые я мечтала услышать из его уст.

– Я люблю тебя, Вересочек. Я полюбил тебя ещё с первого взгляда на девушку, что гордо предстала перед Саркадом, и сломала Року нос. С того момента, когда та, кто только что потеряла команду, отдала свои последние силы существу, что намеревалось её убить. Я полюбил каждый твой колкий ответ и дерзкий взгляд, брошенный в мою сторону в той камере, хотя ты была на волоске от смерти. Каждый твой вдох и выдох, что я разделил с тобой позже через усилитель. Каждую звезду, которую ты видишь, слышишь и любишь. Я буду с тобой, чтобы ловить каждую пролитую тобой слезу. – Его голос окончательно сорвался на шёпот, полный облегчения и той же боли, что и у меня. – И буду стоять с тобой перед любым врагом, любой бездной. Потому что твоё сердце всегда будет биться в такт моему. Твоя боль – моя. Твоя война – моя. А любовь... она всегда будет нашей, и никто её не отнимет.

И тогда, набрав в грудь по больше воздуха я сказала в ответ те самые заветные три слова:

– Я люблю тебя.