Глава Пятая: Лабиринт Тысячи Душ

Из-за парализующего вещества, циркулирующего по венам, Ней балансировал на грани сознания и небытия. Окружающий мир плыл перед глазами, он растворялся в пятнах света и теней, а порой и вовсе обрушался кромешной тьмой. Лишь жалкие очертание узкого коридора и двух силуэтов, что шли по обе стороны от него проблесками мелькали в его затуманенном разуме.

Единственным органом чувств, который не подвел юношу, оказался слух. Звуки и голоса стали для него якорем, удерживающим его от падения в бездну небытия. Тонкая нить, связывающая его с реальностью, которая так рьяно пыталась ускользнуть.

- Хилый малый. – Ткнув Лейтона дубинкой в подреберье, произнёс низкий, бесстрастный бас.

- Ставлю полтинник на то, что он и двух дней там не протянет! – с тенью надежды воскликнула женщина.

Ней тут же осознал, кто именно сопровождает его на верную гибель. Ненависть, обида и печаль жгучей смесью разлились по грудной клетке. Хотелось рвать и метать, но всё, что ему оставалось — это слушать, как два стервятника, жаждущие жестокости, глумятся над ним.

Неожиданно для всех, в том числе и для себя, Ней издал хриплый, полный раздражения смешок. Ответом ему был резкий скрип колёсиков железной кушетки, на которой его везли. Этот звук отражался от стен коридора, словно предвестник неумолимой беды, которую он сам на себя навлёк.

- Так, так, так. – Голос Генерала будто бы опустился ещё на одну тональность, и юноша представил, что именно так звучат глубины самого Ада. – Не красиво подслушивать, молодой Господин Лейтон.

Ней невольно зажмурился как в детстве, когда отец приходил проверить взаправду ли он уснул или же вновь читает книгу спрятавшись под одеялом. Однако, сейчас его сопровождал неистовый страх, который он испытывал перед человеком, чьего лица он ни разу не видел.

Хан Тэун еле слышно усмехнулся, наслаждаясь властью, которую имел над хрупким сознанием юного Ваера.

- Подполковник Остманн, - мужчина обратился к своей подопечной, что стояла по левую руку от Нея. Девушка словно бы даже не дышала, на столько неуловимо стало её присутствие. – Полторы ампулы.

- Но...но, - девушка запнулась на полуслове. - При такой дозировке его сознание может...

- Приказываю. – Одно слово, произнесённое Генералом Городского Патруля со столь явной угрозой, что внутри всё сжалось от страха и его воля была исполнена.

Ней не ощутил, как игла проникла под тонкую кожу запястья, ни того, как препарат вливают в кровеносную систему, но действенность его оказалась незамедлительным. Сердце резко увеличило скорость своей работы на несколько десятков ударов в минуту, от чего на грудную клетку будто бы водрузили огромную гранитную плиту. Стало трудно дышать. Конечности стремительно быстро холодели, превращаясь в куски льда – безжизненные и ненужные. В ушах нарастал гул, подобно бешеному потоку реки, вырывающемуся из берегов, и с каждой протекающей секундой он становился громче пока не заглушил все посторонние звуки.

Время перестало существовать — секунды растягивались в минуты, а минуты в часы. Мысли цеплялись друг за друга, образуя вереницу бессмысленных фраз. Ней попытался сосредоточиться, ухватиться за одну из них, но всё тщетно. Глаза заслезились, и челюсть непроизвольно сжалась, удерживая крик боли, застрявший где-то в глотке. Препарат пожирал его сознание, как паук, наслаждающийся слабой жертвой, попавшей в его изощрённые сети. Поддавшись воздействию мощной химии, курсирующей по венам, Ваер отпустил реальность.

***

Ней нервно поглядывал на вокзальные часы. С дальнего перрона они напоминали огромного черного паука, чьи лапы медленно, но верно подползали к одинокой единице.

- Чёрта с два! – недовольно пробормотал Ней, нервно взъерошив кудри.

- Всегда опаздывают. – тяжело вздохнул кто-то рядом.

- Возмутительно! – недовольству Ваера не было ни конца ни края. Ему не терпелось поделиться своим негативным опытом, связанным с меж городским транспортным средство.

Резко обернувшись, юноша встретился взглядом со льдами дальних северных островов, которые изучающе глядели на него в ответ. Но лицо товарища по несчастью ему никак не удавалось запечатлеть в памяти, словно бы оно скрывалось за невидимой дымкой, окутавшей разум Лейтона.

- Как часто такое происходит? – поинтересовался Ней, надейся на разговор, который хоть немного отвлечет его от неприятного ожидания.

- Каждый раз, - ответил тот, направив полный тоски взор на уходящие вдаль рельсы.

- Прекрасно, - саркастично протянул Ней, ощущая, как внутри разгорается огонь раздражения. – Я должен был отправится в путь почти час назад. Теперь я точно уже никуда не успею.

- А можно узнать, - неуверенно начал человек, нахмурив чёрные брови. – Куда вы направляетесь?

- Я направляюсь в... - Вопрос, казалось бы, совершенно безобидный, застал Нея врасплох. Он точно знал, что ему обязательно нужно было сесть в этот поезд, чтобы добраться до определенного места. Однако, название никак не приходило на ум, как бы сильно он ни напрягал память.

Юноша стал судорожно озираться по сторонам в надежде отыскать табло со списком всех рейсов на ближайшие двадцать четыре часа. Но это лишь навлекло его на мысль о том, что он не имеет ни малейшего понятия какой сегодня день недели.

- Ничего не понимаю, - на выдохе прошептал Ваер.

Неожиданно чьи-то прохладные пальцы сомкнулись на его запястье. Резко повернув голову, он вновь встретился взглядом с ледяной синевой чужих очей:

- Тебе нечего здесь делать, Ней.

***

Ней резко распахнул глаза. Едва успев вдохнуть, он почувствовал рвотный позыв, заставивший его перекатиться на бок и избавиться от жалких остатков пищи, что еще оставались в желудке после последней трапезы.

Юноша задыхался, дрожа всем телом, пока горечь не схлынула, оставив во рту омерзительный привкус желчи и металла. В ушах звенело - будто сотни колоколов одновременно пробили полдень. Мир вокруг плыл, и только холод пола под щекой давал понять, что он по-прежнему жив. Он попытался приподняться, но руки предательски дрожали, не слушаясь.

Наконец сдавшись, Ней рухнул обратно на пол — каждое, даже самое незначительное движение накрывало его волнами острой боли. Казалось, кости стали стеклянными — острыми, хрупкими, готовыми треснуть от малейшего напряжения. Решив больше не бороться, он остался лежать, тяжело дыша.

Прикрыв глаза, юноша прислушался к учащенному биению собственного сердца — и, сам того не заметив, погрузился в неглубокий, тревожный дрем. Сны не пришли — лишь бесформенные тени скользили под веками, не давая покоя. Где-то в глубине сознания тлела мысль, что нужно встать, но тело оставалось тяжелым как камень.

Время стало вязким и ускользающим — минуты тянулись, превращаясь в часы, а те, в свою очередь, — в целую вечность. Когда он наконец сумел вновь открыть глаза, мир больше не плыл, и перед его взором раскинулся далекий, темный, как сама ночь, небосвод, усыпанный миллионами крохотных, мерцающих звёзд.

«Неужели меня так просто отпустили?» — промелькнула первая за долгое время ясная мысль. Однако, полностью прийдя в себя, он осознал, что находится не снаружи — над ним простирался не настоящий небосвод, а потолок. «Звёзды» оказались всего лишь тусклыми лампочками, рассеянно мерцающими в темноте и слабо освещающими пространство вокруг.

- Дурак... - прошептал Ней, броня себя за ту глупую искру надежды, что на короткое мгновение вспыхнула внутри. Патрульные ни за что бы не отпустили его.

Мысли вновь и вновь возвращались к последним событиям — он и представить не мог, что покинет родной дом. И уж тем более — таким образом. Отец буквально вышвырнул его за порог... Потом появился Дамиано — со своими странными способностями и пустыми, насквозь фальшивыми обещаниями. А в довершение всего — его "друзья" из отряда рискованных испытаний. Им даже не пришлось особенно стараться, чтобы схватить его.

Ней тонул в вязкой трясине апатии. Но знал: если так и останется лежать, бездействуя, — потеряет себя окончательно.

Он перевёл дух, выбросив дурные воспоминания и мысли из головы.

— Хватит, — сказал он вслух, сжав зубы. Голос прозвучал глухо, но твёрдо, отпрыгивая от стен одиноким эхом.

Осторожно, будто неуверенный в собственных границах, он сжал кулак. Мелкие судороги тут же пробежали по руке, пальцы отозвались болью, но он не остановился. Медленно, преодолевая протест тела, он подтянул ноги, чувствуя, как тугие мышцы дрожат от усилия.

Ней оперся ладонью о пол, пошатнулся, но не позволил себе упасть. Зубы скрипели от напряжения, тело ломило, словно каждый сустав был наполнен раскалённым свинцом. Он пошёл дальше — медленно, сантиметр за сантиметром, подтягивая себя к стене. Снова соскользнул, ударился плечом, выдохнул сквозь стиснутые зубы, почти зарычал — и всё же поднялся.

Спина встретилась с холодной, гладкой поверхностью стены, и он наконец позволил себе оглядеться. По обе стороны от него, уходя вглубь, тянулись странные стены — тёмные, будто затягивающие взгляд, словно чёрные дыры. Но уже в следующий миг Ней понял, что это не стены вовсе, а зеркала. Они отражали друг друга, создавая иллюзию бесконечности.

Краем глаза Ней заметил белое пятно напротив. Некоторое время он сидел неподвижно, прислушиваясь к тишине, густой и вязкой, словно сама тьма сжимала ему грудь. Наконец, преодолев липкое чувство тревоги, он решился поднять взгляд — и столкнулся с тем, кто повторял каждое его движение.

— Твари... — вырвалось у него, и в следующее мгновение Ней нервно рассмеялся. В зеркале был он — и в то же время кто-то совершенно другой. Его привычные каштановые кудри побелели, как снег, застывший в вечной зиме. Кожа стала тонкой, почти прозрачной, будто старый пергамент, хранивший тайные письмена. А вместо чёрной одежды отражение облачалось в белоснежны одежды — чистые, холодные и пугающе чужие.

Ней никогда не думал, что простое изменение внешности способно так сильно его задеть. Но этот новый облик был не случайным — он словно был скроен нарочно, как язвительное напоминание о Патрульных и о тех, кто всю жизнь издевался над ним – жители Ист Апп. Каждый штрих — белоснежные волосы, холодная кожа, эта невыносимо чистая одежда — напоминал о ненавистных фигурах, что шествовали по улицам с наигранной улыбкой и пустыми глазами.

В зеркале напротив оказалось не просто отражение, а само воплощение его боли, чуждое и одновременно до боли знакомое.

- Добро пожаловать! – Раздался неживой, металлический голос откуда-то сверху и эхом рассеялся в бесконечных коридорах.

Ней вздрогнул от неожиданности и тут же стал озираться по сторонам в попытках отыскать источник звука.

- Меня зовут ТИ, - продолжил тот же бесстрастный голос. - Вы можете задать мне один вопрос.

— Кто ты?

— Ответ недоступен. У вас остался один вопрос.

Юноша медленно поднялся на ноги, прикусывая щеку из внутри, чтобы отвлечься от волн боли, которые

Он хмыкнул и покачал головой. Всё это показалось ему совершенно абсурдным. «Один вопрос...» — крутилось у него в голове. — «Но что потом?» Ему хотелось задать именно этот вопрос, но он понимал, насколько глупо это прозвучит.

— ТИ, ты можешь сказать мне, где я нахожусь? — произнёс он.

Раздался громкий скрежет. Ней зажал уши ладонями, боясь, что ещё немного — и барабанные перепонки лопнут.

— Ответ на ваш вопрос составлен, — донёсся голос. Ней облегчённо выдохнул, хотя голову пронзала боль.

— Вы находитесь в Лабиринте тысячи душ. Место положения: под Городом Туч. Сейчас вы находитесь под главным зданием Города, но туннели простираются на многие километры за его пределы.

— И что это значит?

Пауза.

— Это был второй вопрос.

Голос исчез. Снова наступила тишина. Ней почувствовал, как неприятный холод пробежал по спине. Он положил ладонь на своё сердце, которое билось так, будто готово вырваться наружу.

— Успокойся, Ней. Всё будет в порядке. Ты же здесь не один... — пробормотал он, бросая тревожные взгляды вправо и влево.

Туннель тянулся вперёд, без изгибов, уходя в бесконечность, и то, что он видел, было лишь малой частью этого мрака.

— Надеюсь, меня убьют раньше, чем я умру от голода, — пробормотал он, шумно сглотнув. – Или жажды.

Собравшись с силами, Ней сделал первые шаги. «Следуй только этому пути», — твёрдо прозвучал его внутренний голос.

***

Обстановка не менялась. Нею казалось, что он ходит по кругу. Куда бы ни посмотрел — повсюду видел лишь собственные отражения.

Он остановился, прислонился к холодной зеркальной поверхности и медленно сполз вниз, пока колени не коснулись пола. Тихий смешок сорвался с его губ — сначала едва слышный, почти случайный. Но остановиться он уже не смог. Внутри что-то резко надломилось. Смех становился всё громче. Резче. Он рвался наружу, превращаясь в истерику:

— Кажется, моя крыша решила уехать без меня.

Жажда мучила его невыносимо. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Хотелось пить. Хотелось есть. Хотелось хоть чего-то настоящего, осязаемого. В этом лабиринте не существовало времени... не существовало ничего, кроме проклятых зеркал.

— Кто-нибудь, убейте меня! — закричал он.

Крик сорвался резко, почти отчаянно, и разнёсся по зеркальному тоннелю, разбиваясь на десятки искажённых отголосков. Эхо возвращалось к нему чужими голосами, будто лабиринт насмехался над его мольбой.

Ответа не последовало.

Тишина опустилась тяжёлым куполом.

Он ударил кулаком по холодной зеркальной поверхности. Затем снова. И снова. Зеркало глухо отзывалось под ударами, дрожало, но не трескалось. Кожа на костяшках сначала покраснела, затем лопнула. Тёплая кровь потекла по пальцам, оставляя тёмные размазанные следы на идеально чистой глади. Отражения множились — десятки, сотни окровавленных рук двигались в унисон.

— Прошу, убейте меня... — выдохнул он хрипло, почти беззвучно.

— Ней...

Он замер.

Звук будто разрезал воздух.

— Ней...

Голос эхом прокатился по лабиринту, отражаясь от зеркал так же, как и его собственный крик минутой ранее. Но этот шёпот не был его. В нём было что-то тёплое. Почти заботливое.

Кто-то звал его по имени.

Ней медленно поднялся на ноги, цепляясь ладонью за гладкую поверхность. Колени подрагивали. Мир вокруг слегка плыл — от усталости, от жажды, от отчаяния. Веки наливались тяжестью, будто на них повесили груз. Хотелось просто лечь на холодный пол, закрыть глаза и больше никогда их не открывать.

Но всякий раз, когда он позволял векам опуститься, голос возвращался.

— Ней...

Тише. Ближе.

Он резко встряхнул головой, словно мог физически стряхнуть этот звук с себя, но голос не исчез. Напротив — он стал отчётливее. Глубже. Теперь казалось, что говорящий стоит совсем рядом. В шаге от него. Может быть — за его спиной.

Сердце заколотилось чаще.

Ней медленно обернулся, дыхание сбилось, грудная клетка болезненно вздымалась:

— Что тебе нужно от меня?!

Отражения повторили его движение с едва заметной задержкой. На долю секунды ему показалось, что одно из них повернулось раньше.

— Не бойся, Ней...

Шёпот прозвучал прямо у самого уха. Тёплый выдох коснулся кожи, будто чьи-то губы оказались в опасной близости. По позвоночнику пробежал холод.

— Мы хотим помочь тебе. - Голос был мягким, почти материнским. Обволакивающим. — Ты ведь так одинок здесь. Присоединись к нам — и ты больше никогда не будешь один.

В зеркалах что-то изменилось. Отражения перестали быть точными копиями. Их глаза стали темнее. Их губы двигались синхронно с голосом:

— Просто следуй за нами. Иди на наш зов. Мы совсем рядом.

Слово «рядом» эхом раскатилось по бесконечному пространству, будто лабиринт сам повторил его.

Ней почувствовал, как внутри что-то ослабевает – сопротивление, страх, разум. Он не смог отказаться.

Шаг вперёд. Пол под ногами будто стал мягче, теплее. Голос вёл его, направлял. Обещал покой. Тишину. Отсутствие боли.

Он шёл, даже когда жар начал пронизывать тело. Сначала лёгкий — как при лихорадке. Затем сильнее. Кожа горела, дыхание стало тяжёлым. Сознание мутнело, края зрения темнели, отражения расплывались.

Голос продолжал шептать:

Ближе...

Ближе.

Он уже почти не различал, где стены, где пол, где собственные шаги. Мир превращался в вязкую, горячую пустоту.

И вдруг.

— Ты с ума сошёл?! - Резкий, живой голос разорвал туман. Чья-то рука грубо схватила его за запястье. Сильный рывок — и пространство перевернулось. Ней потерял равновесие и рухнул назад. Зеркала вокруг качнулись, будто их кто-то толкнул изнутри.

Ней тяжело ударился спиной о холодный пол. Воздух выбило из лёгких. Мир на мгновение сжался в одну точку — ослепительную, звенящую.

— Очнись! — голос звучал рядом, настоящий, живой, с хрипотцой от напряжения. — Ты же слышишь их, да? Не смотри в зеркала!

Чья-то ладонь резко развернула его лицо в сторону. Ней зажмурился, но запоздало — в последнем отблеске стекла он успел увидеть, как отражения больше не повторяют их движений.

Они стояли.

Смотрели.

Улыбались.

— Ней... — шёпот стал раздражённым, почти обиженным. — Почему ты уходишь?

Температура вокруг резко упала. Горячий туман рассеялся, уступив место ледяному воздуху. Пол снова стал твёрдым.

— Вставай! — рука потянула его вверх. — Если они тебя дожмут — назад дороги не будет.

Ней поднял мутный взгляд. Перед ним стоял мужчина — растрёпанные длинные тёмные волосы, напряжённые скулы, скрытые бородой, глаза, в которых отражался страх... и решимость.

— Кто ты?.. — хрипло выдохнул Ней.

— Потом. Сейчас — беги.

Трещина.

Глухой звук прокатился по лабиринту. Один из зеркальных панелей покрылся тонкой паутиной. Отражение внутри неё исказилось — лицо Нея вытянулось, глаза почернели полностью, без белков.

Трещина расширилась.

— Он наш, — прошептали десятки голосов одновременно. — Ты не имеешь права...

Незнакомец крепче сжал запястье Нея.

— Они лгут. Всё, что они делают — притворяются тем, чего тебе не хватает. Покой. Тепло. Голоса. Это иллюзия.

Зеркала начали покрываться трещинами одно за другим. Но стекло не осыпалось. Оно будто растягивалось изнутри, становясь тонким, гибким, как плёнка.

И отражения начали выходить.

Сначала — руки. Длинные, слишком тонкие, с искажёнными пальцами. Затем — силуэты, вытянутые, как тени в закатном свете.

— Беги! — крикнул мужчина.

Они сорвались с места.

Лабиринт больше не казался неподвижным. Коридоры изгибались, сдвигались, отражения вспыхивали и гасли. Пол под ногами вибрировал, будто всё пространство было живым.

— Почему я их слышу? — выдохнул Ней, едва поспевая.

— Потому что ты почти согласился на их уговоры, — коротко ответил тот. — Они не могут забрать силой. Им нужно, чтобы ты сделал шаг сам.

Сзади раздался звук, похожий на треск рвущейся ткани.

— Ней... вернись...

Голос больше не был тёплым. В нём проступила злоба. Голод.

Перед ними коридор внезапно оборвался тупиком.

Незнакомец резко развернулся, заслонив Нея собой:

— Что бы ни происходило — не смотри по сторонам, понял?

Отражения уже приближались, выползая из зерккал. Их движения были ломанными, неестественными, словно куклы на сломанных нитях.

— Закрой глаза, — тихо сказал мужчина.

Ней послушался.

Шёпот усилился. Десятки голосов кричали, звали, умоляли. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то повторял его имя с пугающей нежностью.

А потом раздался оглушительный звук.

Гром.

Пол под ногами исчез.

Ней почувствовал падение — короткое, резкое — и внезапно всё стихло.

Ни шёпота. Ни эха.

Только тяжёлое дыхание — его и ещё чьё-то рядом.

— Мы в безопасности, — тихо произнёс уже знакомый голос.