Глава 21

Из боли появляется всё. Она исток.

Так учила меня бабушка Свея, мать моего отчима.

Женщина рожает в муках, ребёнок раздаётся плачем, голод заставляет добывать еду, холод - огонь, война - возводить стены, боль служит исцелением для совести, для доказательства верности...

Каждый раз, когда я неудобно ложусь в кровать - некоторые порезы начинают ныть, в полусонном состоянии и во сне я их расчёсываю и они начинают и кровоточить. Мне больно, но одновременно и приятно. Я улетаю в сон и всё земное остаётся где-то далеко внизу, такое оно мелкое и неважное, мелочное и бесполезное, что удивляешься зачем возвращаться?

Днём мне дают лекарства, ночью говорят лучше их избегать, чтобы не возникало привыкания, и чтобы сознание оставалось чистым. Мать обучала меня осознанным снам, когда тело отдыхает сознание анализирует, мыслит. Во снах я зачастую создавала приятные образы, ситуации, давая волю своей фантазии. Сейчас моё сознание стало на столько уязвимым, что попало в вихрь воспоминаний. Иногда из-за боли мне снятся кошмары, будто я очутилась в лесу и на меня набрасывается стая волков терзая своими когтями, потом сон резко меняется и какой-то молодой рыцарь, лицо которого скрыто под капюшоном бросает меня в объятия вьющихся шипастых роз, я начинаю тонуть в них, потом попадаю в ельник, иголки которого сделаны из острого стекла, когда хуже кажется быть не может, я проваливаюсь под лёд и течение сносит меня дальше и из-за этого не выбраться. Страх смешанный с болью бьёт по вискам, и я резко просыпаюсь, видя, что вновь всё расчесала, а вся постель в кровавых следах. После такого заснуть никогда не получается и я иду в ванну, наполняю её водой и сижу в тепле, надушив всё апельсином и добавив мягкой морской соли, в полудрёме я встречаю рассвет. Когда приходит служанка, она собирает грязное бельё (на котором видимо школа скоро разорится) и помогает смазать раны, а также даёт лекарства- горький настой из трав. Проходит буквально несколько минут и о чудо! Кожа перестаёт ныть и и кровоточить. Не знаю, что за травы использует Торина, но волшебное их действие объясняется сильнейшим воздействием на мозг и передачу импульсов.

Моя кузина и ещё несколько девушек смогли уговорить преподавателя по верховой езде, а за тем и всех остальных учителей на то, чтобы устроить состязание по скачкам между юношами и девушками, как это было когда-то раньше. Соревнование это будет представлять из себя игру, в которой необходимо захватить флаг другой команды и принесли его к своему флагу. Флаги установлены на противоположных концах большого поля примерно в пять акров земли. Поначалу все учителя отнеслись к этой затеи скептически, однако в течение недели подготовки во всех разгорелся азарт и дух соперничества.

Несколько дней подряд мы тщательно тренировались, больше чем обычно и усерднее чем когда-либо. Лошади под нами ходили в мыле, мы не вылезали из седла по четыре, пять часов отрабатывая манёвры, передачи и в целом налаживая взаимодействие команды.

Меня поставили на край линии, позиция возможно не самая заметная, однако многообещающая из-за того, что основные силы концентрируются ближе к центру. К тому же прекрасные возможности данное место открывает тем, кто быстро ездит, а это было как раз про меня.

Нас разделили на две команды, на тех, кто будет играть в первой игре и тех, кто во второй, каждая игра длится по тридцать минут, затем идёт перерыв пятнадцать минут и затем снова игра. Наш учитель - Бориэр Фэрнзи, единственный учитель мужчина в нашем женском педагогическом составе и которого я опишу чуть позже, придумал следующую стратегию - в первом составе у нас наиболее сильные игроки, но поначалу они играют спокойно, их задача присмотреться к оппонентам, выявить их слабые и сильные стороны, на анализ этого уходит десять-пятнадцать минут. Затем по сигналу начинается стремительная атака, во вторую игру выходит состав номер два. Задача девушек этой группы как можно сильнее измотать и дезориентировать оппонентов, далее, по усмотрению преподавателя, команды меняются и снова выпускается группа номер один. Отдохнувшая, полная сил, она начинают вторую стремительную атаку, целью которой является победа.

За несколько дней мистер Бориэр успел многократно поменять составы обеих команд, а также закрепленные за каждым игроком позиции. Как я позже выяснила мистер Фэрнзи был сыном помощника королевского стратега и во многом помогал своему отцу, однако для стратегов прошедшего времени не существуют, их мышление всегда заточено под определённым углом и изменить это невозможно.

Не люблю как-то выделять себя, но просто постараюсь описать ситуацию, которая складывалась на протяжении наших уроков.

Находясь в седле с юных лет, я практически не нашла себе равных среди наших воспитанниц, а особая любовь к холодному оружию, преобразованная отцом отчима в военные навыки, делала меня идеальным игроком. Так что мистер Фэрнзи терялся от вопроса куда меня поставить для большей эффективности. Привыкшая к постоянным конным прогулкам и охотам я долго не уставала и играла без передышки за обе группы, не чувствуя поверхностью кожи никакой боли, я специально выпивая лекарство на голодный желудок, чтобы оно сильнее действовало.

В один из дней после пятичасовых скачек моё платье стало непривычно липким, сильнее чем обычно как мне показалось, особенно в районе рёбер и ног, однако решив, что это всего лишь естественный пот, я не предала данному неудоству особого значения, трудно было что-либо разглядеть на ткани чёрного цвета.

Только слезая с седла, я почувствовала, как устала и обессилела, я покачнулась, ища рукой хоть какую-то опору и ощутила, что кто-то держит меня за талию, не давая свалиться. Затем послышался удивлённый возглас.

-Что это?

-Это кровь!

Я обернулась и поняла, что всё седло и бока лошади в крови.

-Пошлите скорее за мисс Ториной!

Раздался над самым ухом голос мистера Фэрнзи и я увидела его руку, которая была вся красная от прикосновения ко мне.

Две особо глубокие раны, которые Торина зашивала, швы на них, разошлись из-за того, что натёрлись одеждой и седлом до ужасного состояния.

Как меня привели в лазарет не помню, но очутившись в проходе знакомой белой комнаты передо мной появилось лицо Торины и её полные ужаса глаза.

-Что вы с ней делали?! -В голосе её сконцентрировалось столько чувств, что было затруднительно понять, что она испытывает. - Марджери, быстро снимай с неё одежду! И принеси воды и полотенца! - Приказала она ассистентке.

Всё было как в тумане, кто-то приходил, кто-то уходил, но Торина всегда была рядом, а её глубокие глаза, лучащие силу пронизывали меня насквозь вкупе с острой иглой, что штопала мою кожу.

-Непростительно тебе, так глупо и безответственно поступать. - Сказала она низким голосом, когда меня уложили в постель и анестезия прошла. - Ты сознательно навредила себе и ради чего? Ради своего эгоизма.

Слова были сказаны с таким чувством, что всё во мне забушевало и захотелось провалиться сквозь землю.

-Шрамы останутся на всю жизнь. - Уже более спокойно сказала она. - Пролежать тут тебе нужно будет несколько дней и ни о какой езде речи и быть не может до полного твоего восстановления. Ты истощена и ослаблена. Не понимая, как устроена твоя физиология и дух, ты загнала себя в яму, но больше этого не повториться.

Если бы мне сказал это кто-то другой, слова бы его разбились о толстую стену моей гордости и тщеславия. Кто она такая чтобы так говорить с высокоблагородной особой? Кто она такая, чтобы отчитывать меня? Но именно из-за того, что Торина проделала столь долгий и поразительный путь с самых низов до вершин, она поражала и вызывала к себе уважение. Многие не то что подняться хотя бы на дюйм в своей жизни не могут, они стремительно катятся вниз, имея все возможности для самосовершенствования.

-Простите. - Это единственное, что я смогла пролепетать, сдерживая слёзы.

-Прощения не исправляют того, что уже произошло.

Несколько дней я только и спала. Как сказала Торина, во сне выздоровление идёт быстрее и легче, мне давали отвары и залечивали раны. Несколько раз в просвете забытья я видела лицо Фенриэль и Кэриты. Когда я пришла в сознание рано утром и просто смотрела на белый, увитый зеленью потолок, в комнате раздались шаги. Вошла Фенриэль, в простом, элегантном сером платье и с толстыми косами по колена. Увидев, что я не сплю, она улыбнулась и села возле моей кровати.

-Наконец-то ты проснулась. Я приходила несколько раз, но ты всё время спала.

-Сколько дней прошло?

-Три.

-Три? Я спала три дня?

-Тебя лихорадило, ты была белая как снег. Когда с тебя сняли платье, вся твоя сорочка была красного цвета. -Фенриэль сделала паузу и выжидала моей реакции. - То, что мы увидели было ужасным.

- Я лечилась и мне казалось, что всё идёт хорошо, как надо. Мне хотелось быть со всеми. И я обожаю ездить верхом.

-Торина сказала тебе неделю минимум надо поправляться, а о седле она и говорить не хочет. -Фенриэль глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. - Агот, они же за нас отвечают, если с тобой что-то случится, будет настоящий скандал. Я это говорю и ради тебя, и ради всех остальных, это место уникально. Потерять его будет настоящей трагедией.

Я молчала, чувствуя, как волна стыда захлёстывает меня, а потом, во мне словно что-то щёлкнуло и за считанные секунды гнев разгорелся, испепеляя всё.

-Ты только за этим сюда пришла?! Отчитать меня?! -Впервые я чувствовала такую злость, что не могла себя контролировать. - Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать?! Как хватает у тебя вообще наглости обращаться ко мне в таком тоне?! Думаешь только о себе! А ты подумала каково мне?! Думала, что я чувствую?! -Фенриэль внешне оставалась совершенно спокойной, только удивление было в её взгляде, от чего мне вдруг захотелось её ударить, но тело было таким слабым, что я даже руку поднять было трудно, от чего я злилась ещё больше. - Пошла прочь! Вон!

-Агот...

-Я сказала уйди!

Глаза Фенриэль полные непонимания поднялись от меня к окну, серые тучи заволокли небо и ветер носился по деревьям. Ничего не говоря она вышла, а я осталась в своём бессилии.