35. "Зёрнышко надежды"

"Алина"

Я провела ночь у Артёма. Мне постелили в гостевой комнате его дома — той самой, в которой я останавливалась бесчисленное количество раз в детстве.

Его родители по-прежнему относились ко мне тепло, несмотря на весь абсурд происходящего. Кажется, многолетняя семейная дружба способна простить почти всё.

Мы, наверное, проговорили до трех-четырех часов ночи. Разговоры лились один за другим, переходя от тёплых, светлых воспоминаний детства до тяжёлых, болезненных тем — особенно о Кате и всём, что с ней произошло. Конечно, я не стала рассказывать Артёму о нашей с Максом причастности к этой истории. Некоторые тайны пока должны оставаться тайнами.

Артём рассказал, как продвигается дело о ДТП. Экспертиза выявила: неисправность тормозной системы — это не заводской брак. Что и неудевительно. Кто-то намеренно открутил или ослабил болт, удерживающий весь механизм тормозных колодок. Всё было сделано так, чтобы выглядело как техническая неисправность, будто она возникла сама по себе.И, возможно, всё казалось бы нормальным, если бы не сертифицированный техосмотр, пройденный всего за несколько дней до аварии. Именно он доказал, что до происшествия с техникой всё было в порядке.

Самое странное — камеры видеонаблюдения на парковке университета в тот день почему-то не зафиксировали несколько минут времени. Якобы из-за перебоя напряжения. Охранной системе потребовалось всего две минуты на перезапуск — и именно этого времени оказалось достаточно, чтобы злодей остался незамеченным. Я несколько раз прокручивала в голове мысль — рассказать Артёму о записке с угрозами. Возможно, это помогло бы быстрее найти того, кто за всем этим стоит. Но я так глубоко увязла во лжи, что просто мне не хватило духу.

Родители Артёма заплатили немалые деньги, чтобы дело не получило широкой огласки — ведь выяснилось, что у него не была открыта категория на управление спортивным байком. Из-за этого страховка не покрывала ущерб, и моральную компенсацию второму участнику ДТП пришлось выплачивать из собственного кармана. В итоге дело тихо закрыли.

Однако они также заплатили деньги следователю — неофициально, чтобы он продолжил собирать информацию и всё-таки нашёл виновного. Поэтому Макса, настоящего владельца мотоцикла, даже не стали вызывать на допрос. Артём просто договорился с ним, что сам возместит ущерб за разбитый байк.

Но если честно, всё закончилось относительно благополучно только благодаря Артёму. И, кто знает, что могло бы случиться, если бы за рулём тогда оказался Макс.

Но, учитывая то, как он обошёлся с Катей и кем он вообще оказался, я жалела, что за рулём был не он. А лучше бы он вообще не появлялся в универе на этом чёртовом куске металла.

Едва продрав опухшие глаза после всего нескольких часов сна и проснувшись от назойливой мелодии будильника, я всё же решила не пропускать учёбу. Артёму повезло больше — он всё ещё был на больничном и мог спать хоть до обеда.

Я позавтракала с его семьёй — мама приготовила удивительные сырники с изюмом. Я никогда особо не любила творог, но именно это блюдо покорило моё сердце ещё в детстве и до сих пор остаётся одним из самых любимых.

Я поехала домой за несколько часов до начала пар — переодеться в чистую одежду и поправить макияж после почти бессонной ночи. Открыв шкаф, я несколько минут молча рассматривала аккуратные стопки одежды, не в силах сразу выбрать. В итоге взяла изумрудную рубашку с длинным рукавом и чёрную юбку-карандаш. Волосы заплела в косу — чтобы хоть немного скрыть лёгкую несвежесть. Макияж я решила не смывать — просто нанесла свежий слой туши поверх старой и слегка припудрила лицо, чтобы скрыть жирность кожи и синяки под глазами. Ярким акцентом стали губы: тёмно-красная помада привлекала внимание и отвлекала взгляд от всего, что я не хотела показывать после всего нескольких часов сна.

На сегодняшний день я поставила перед собой две главные задачи. Во-первых, мне нужно поговорить с Максом. Хочет он того или нет — он обязан рассказать мне всё, что произошло 8 марта. Я должна знать все детали.

Во-вторых, я собираюсь поговорить с университетским психологом. Мне важно понять, в каком эмоциональном состоянии находилась Катя в последнее время.Из-за своей глупости и легкомысленных интрижек я бросила её в самый трудный момент. А теперь, когда я по-настоящему осознала её боль, чувство вины стало в сто раз тяжелее.

Бросив на себя короткий взгляд в зеркало, я вышла из дома и поехала в университет. До большой перемены у меня не было возможности прогуляться по корпусу в поисках этих двоих, но как только прозвенел звонок на обеденный перерыв, я сразу направилась в столовую — надеялась застать там Макса.

К моему огромному разочарованию, его там не оказалось. А ещё хуже было то, что его одногруппники сообщили: Макс оформил академический отпуск по состоянию здоровья — до конца учебного года. События того дня пока остаются тайной, но я должна что-то придумать, чтоб узнать больше.

К счастью, Пётр Йосифович оказался в своём кабинете и без проблем нашёл для меня немного времени, чтобы поговорить о Кате. Он выглядел искренне огорчённым её состоянием и уверял меня, что в последнее время она была в хорошем настроении. У Кати, по его словам, снова появились мечты, планы, цели — она начинала жизнь с чистого листа и была к этому морально готова.

Он предложил мне поехать с ним в клинику, чтобы попытаться найти хотя бы малейшие признаки её сознания, достучаться до её разума. Он искренне посочувствовал мне и поддержал, и в этот момент мне стало немного легче. Осознание того, что есть человек, готовый разделить твою боль и помочь не сойти с ума — это многое значит.

Мы договорились поехать туда завтра, и я отправилась на оставшиеся пары. В душе зародилось крошечное зёрнышко надежды — надежды на то, что ещё не всё потеряно и кое-что можно попытаться исправить.