28. "Тень мести"

" Макс "

Прошло четыре дня.

Состояние Артёма заметно улучшалось с каждым днём, а гнетущее чувство вины, терзавшее меня ежеминутно, постепенно отпускало.

Его родители — владельцы небольшого особняка на Рублёвке, и в их доме работает около десяти человек. Они убедили главврача, что дома, в окружении заботы и уюта, Артём поправится гораздо быстрее, чем в больничных стенах.

Вчера я был у него в гостях. 

Несмотря на его лучезарную улыбку и бодрое настроение, внутри меня всё сжималось от боли. Глядя на друга — с загипсованной ногой, с кровавыми порезами на теле — я не мог избавиться от жутких мыслей. 

А что, если бы он умер? 

Из-за меня... 

Вместо меня...

Сегодня наступил день Х, и я с нетерпением ждал вечера. 

Наконец-то мы отомстим за все потрёпанные нервы, за Артёма. Наконец-то свершится правосудие, и виновный получит по заслугам. 

Это будет очень жестокое наказание...

Алина пригласила Катю на празднование 8 марта в съёмную квартиру, адрес которой я заранее ей отправил. 

Разумеется, самой Алины там и в помине не должно было быть.

Я арендовал небольшую квартиру на окраине Москвы, разумеется, по поддельному паспорту. Приехал заранее и стал ждать 16:00. Чтобы она ничего не заподозрила раньше времени, я немного приукрасил квартиру и купил несколько бутылок вина.

Катя приехала за десять минут до четырех. Она была нарядно одета, с аккуратной прической и безупречным макияжем. Ее лицо озаряла лучезарная улыбка, полная радости и ожидания. Как жаль, что совсем скоро эта картина изменится...

— А где все? Я перепутала время? — с легким недоумением спросила она. 

— Нет-нет, ты как раз вовремя, — сказал я, протягивая ей бокал красного вина. 

— Спасибо, — она мило улыбнулась и сделала небольшой глоток.

Буквально через пять минут она пожаловалась на головокружение, покачнулась и упала прямо в мои объятия. Пришло время привести в действие задуманный план мести.

Когда она наконец открыла глаза, я уже сидел напротив, в полумраке комнаты, наблюдая за ней с холодной усмешкой. Ее запястья были крепко скованы наручниками к изголовью кровати, словно распятые, а на алых губах туго прилегал серый армированный скотч, заглушая любые попытки криков. В ее глазах вспыхнуло сначала непонимание, затем страх...

Она нервно замотала головой, а ее тело дергалось в бесполезных конвульсиях, пытаясь освободиться. 

— Тише... тише... — я ухмыльнулся, наслаждаясь ее страхом. — Ты думала, что самая умная? Что я не узнаю, что это всё — твоих рук дело? 

Я резко ткнул пальцем в ее сторону, и в глазах Кати вспыхнула паника.

— Ты перешла все границы дозволенного. Сначала тот бугай... Скажи, неужели ты действительно была готова поступить так с Алиной? Ты жестокая до безумия... 

А байк? Нужно быть окончательно ёбнутой, чтобы решиться испортить тормоза... 

Что вообще в твоей голове? — во мне закипала ярость, нарастая с каждой секундой.

— Знаешь, ты просто не оставляешь мне выбора! — я резко остановился, пронзая её взглядом. — Ты слишком опасна для окружающих! 

Нервное напряжение не давало мне покоя, и я снова зашагал по комнате, пытаясь усмирить кипящую внутри злость.

Девушка с напряжением следила за каждым моим движением, её глаза метались по комнате, пытаясь найти выход или хотя бы отголосок надежды. Она сжала руки в кулаки, как будто готовясь к чему-то, её дыхание стало учащенным, а тело — слегка напряжённым, готовым к любой реакции. Несколько раз она пыталась дернуться, как будто в надежде освободиться, но наручники удерживали её на месте.

— Я надеюсь, ты окончательно оставишь нас в покое, а лучше всего — уедешь в другой город и больше никогда не появишься.

Она удовлетворенно кивнула, и в её глазах вспыхнула надежда, что всё закончится хорошо, но, к её сожалению, это был далеко не конец.

— То, что сейчас произойдёт, может повториться с лёгкостью, если ты не уедешь! Или если ты хоть кому-то об этом расскажешь! Ты меня поняла?! — мой голос стал резким, словно ледяной ветер, и в глазах загорелся огонь, готовый сжечь всё на своём пути.

Я заметил, как её тело охватил страх — и, если честно, мне её было не жалко. Так ей и надо. С такими, как она, по-другому нельзя. Только жёсткие меры могли пробудить хоть какое-то осознание.

Я последний раз взглянул в её глаза и вышел из комнаты. Вместо меня в помещение вошли четыре коренастых, широкоплечих мужчины в чёрных балаклавах.

Я вышел на улицу, зажёг сигарету, и, затянувшись, набрал номер Алины. После нескольких гудков в трубке я услышал её обеспокоенный голос:

— Макс..?

— Всё кончено! Она нас больше не потревожит.

В трубке повисла пауза. 

— Макс... что ты сделал? — голос Алины дрогнул. 

Я выпустил струю дыма, наблюдая, как она тает в прохладном мартовском воздухе. 

— Всё, что нужно было. 

— Ты... — она осеклась. — Ты ведь не... 

Я усмехнулся. 

— Всё кончено, Алина. Забудь об этом. 

Она резко втянула воздух. 

— Макс, что ты натворил? 

Я молчал. Вопрос был риторическим. 

Где-то вдалеке завыла сирена. Я вслушался, но звук удалялся, теряясь среди московского шума. 

— Ты понимаешь, что теперь?.. — её голос стал тише. 

— Теперь мы свободны, — сказал я, стряхивая пепел. 

— Нет, Макс... теперь нам конец. 

Я хотел возразить, но в этот момент телефон завибрировал. Сообщение.

"Ты совершил ошибку."

Отправитель был неизвестен. 

Меня передёрнуло. Я посмотрел на окна квартиры — свет горел. Те четверо всё ещё там. Всё под контролем. 

Но почему-то холод прокрался мне под кожу. 

Алина продолжала что-то говорить в трубку, но я её уже не слышал. 

Я снова взглянул на экран. 

"Ты думаешь, это конец? Это только начало."

В этот момент мне показалось, что кто-то наблюдает за мной из темноты. 

"Алине лучше этого не знать" —  подумал я.